Глава 149
Квест был завершен: начислили очки, Награду и баллы известности семьи, но мне было не до того. В этой удушливой, натянутой до предела атмосфере я чувствовал себя брошенным в одиночестве на произвол судьбы.
С появлением главных сил кавалерия покинула подмостки, но я так и остался в самом центре сцены, наблюдая за тем, как князь Берен и князь Баварии сходятся лицом к лицу.
Проще говоря, я безнадежно упустил момент для побега.
Виконт Виттенфельд, с трудом поднявшись, засвидетельствовал свое почтение князю Баварии. Я тоже поклонился и попытался было отступить. Вернее, хотел отступить.
Взгляд князя Карлуса стал четким сигналом: «Стой на месте».
И я не шелохнулся.
Из союзных дворян князя сопровождали лишь маркиз Оффенбург, мой тесть и горстка гвардейцев. Князь Баварии прибыл в таком же составе: двое вельмож и немногочисленная охрана.
Первое впечатление от князя Баварии – он был чертовски хорош собой.
Высокий рост, точеные черты лица и мощнейшая харизма. Князь Карлус тоже был не обделен красотой, но с Конрадом он и рядом не стоял. Конрад, взглянув на виконта, спросил:
— Виконт Виттенфельд. Если я ничего не путаю, разве перевес был не на нашей стороне?
— Прошу прощения. Я потерпел поражение в схватке с Рыцарем Шторма.
— Рыцарь Шторма? — Конрад с интересом воззрился на меня. — Так это ты тот самый рыцарь, о котором твердят слухи?
Внезапное внимание тяготило, но я ответил спокойно:
— Да. Вольфганг Риттер фон Штрайт к вашим услугам.
— А я-то считал, что беренская кавалерия никуда не годится, но, оказывается, и среди них есть достойные мужи. А где Гаус? Почему не видно этого великана?
— Ваше Высочество! — Подал голос виконт. — Сир Эдельлюкс пал от руки Рыцаря Шторма!
— Подумать только, один из пяти лучших рыцарей Баварии убит.
Что ж, он и впрямь входил в пятерку лучших. Не возьмись я за алебарду, совладать с ним было бы непросто. Но теперь я стал в разы сильнее.
— Конрад, ты намерен тянуть время пустой болтовней? — Прервал его Карлус.
— Карлус, старый интриган. Я оценил твой «подарок».
Похоже, князь провернул какую-то хитрость против Конрада, но развивать эту тему они не стали. Теперь, когда две армии замерли друг против друга, начинались настоящие переговоры.
— Не пора ли тебе повернуть назад в Баварию?
— Ты думал, я не перейду границу, когда ты втянул в это Пфальц?
— Втянул? Старший сын пфальцграфа сам пришел ко мне.
Вителсбахи из Пфальца? Понятия не имею, о чем они, но это походило на сцену из большой политики, где спорят великие правители. Маркиз и тесть хранили молчание. А мне вообще положено здесь находиться?
— Неужели тот хитрый старый лис в курсе дела?
— Каким бы дряхлым он ни был, он все еще пфальцграф Империи. Конечно, он знает.
Дед как-то говорил мне, что этот старик, хоть и младше его, постоянно на что-то жалуется.
Велика вероятность, что грядущие события будут тесно связаны с соседним домом. Исход распри в роду Вителсбахов может зависеть от того, на чью сторону они склонят Алтлингенов.
— Думаешь, я не вижу твоих коварных замыслов? Это пфальцграф подослал к тебе старшего сына.
— Надо же, а «Миловидный король» Вителсбахов соображает лучше, чем я думал, — съязвил Карлус.
Князья обменивались колкостями. Не проще ли было бы просто набить друг другу морды?
— Оставь пфальцграфа в покое. Тогда я отведу войска.
— Разве мой рыцарь только что не разгромил твою конницу? Тебе стоит думать не о моем отступлении, а о том, как самому уйти живым. Рыцарь Шторма – это волк, который никогда не упустит добычу, в которую вцепился.
— Ха! Любой волк – лишь легкая закуска для льва.
Прекратите на меня рычать. Трудно было понять: то ли это переговоры, то ли просто состязание в бахвальстве и попытка перехватить инициативу, но возобновлять битву всерьез никто не хотел.
Однако князь Конрад требовал невмешательства в дела Пфальца, а Карлус отделывался туманными фразами, и к согласию они не приближались. Тем временем тесть негромко спросил у маркиза:
— Разве интересы Вителсбахов и Оффенбургов не сталкиваются в Страсбурге?
— Если точнее, то Пфальцских Вителсбахов. Бавария тут ни при чем.
Оффенбург и Вюртемберг были давними врагами, а правил этими землями именно пфальцграф. Видимо, поэтому маркиз не возражал против союза с Конрадом.
Будь на месте Конрада пфальцграф, маркиз первым бы взбунтовался. Но узнав, что именно Пфальцские Вителсбахи протянули руку Карлусу, он помрачнел.
— И надо же было этим пфальцским выскочкам полезть к Алтлингенам.
— Маркиз, вы что же, теперь сомневаетесь в Его Высочестве? Смените гнев на милость, — осадил его тесть.
— Тебе ли, верному прихвостню князя, не имеющему своих земель, рассуждать о доле великого феодала?
— О доле великого феодала, который отправил на убой союзные отряды и все провалил, я и впрямь ничего не знаю.
— Я добьюсь того, что тебя вышвырнут из кресла военного министра!
— Пф-ф. Да если бы не твой зять, ты бы сейчас позором на весь мир обтек.
Тесть с маркизом начали огрызаться друг на друга. Главная беда Берена – внутренняя разобщенность. В любой стране хватает проблем, но в Берене они стояли особенно остро.
И виной всему этот человек со Склонностью к заговорам.
Может, когда на трон взойдет праведный наследный принц, что-то изменится?
— Твои вассалы ведут себя слишком шумно для такого места, — заметил Конрад.
— Они нам не мешают, так в чем проблема?
— Тебе, как члену королевской семьи, неведомо понятие этикета и порядка?
— Из-за твоей напускной суровости про Вителсбахов и говорят, что вы скучные немцы.
Все шло по нарастающей. Перепалка вассалов перекинулась на самих правителей. Какой смысл тянуть время этой нудной грызней на глазах у двух армий?
Но причина заминки все же нашлась. Вдали показался отряд всадников под белым флагом и чьим-то гербом. Хм? Двуглавый орел?
Конрад нахмурился.
— Это еще что? Карлус, ты опять что-то затеял?
— Затеял? Считай это моим жестом доброй воли, чтобы создать условия, выгодные и тебе в том числе.
— Чушь несешь высшего разряда.
Однако стоявший за спиной Конрада дворянин в ужасе выдохнул:
— В-ваше Высочество! Это герб Габсбургов!
— Что? Что здесь забыли Габсбурги?
Только тогда Конрад разглядел эмблему.
Пока князь Баварии пребывал в замешательстве, князь Берен вальяжно приветствовал припозднившихся гостей. Во главе стоял нарядно одетый юноша, сопровождаемый рыцарями в ослепительных доспехах и свитой знати.
С помощью Скаута администратора я увидел его невероятный статус. Это был Максимилиан – кронпринц Священной Римской империи, законный наследник Габсбургов и герцог Тироля. С чего вдруг здесь кронпринц?
— Не ожидал, что Ваше Высочество кронпринц лично возьмет на себя роль посредника.
— Давно не виделись, князь Берен. Я как раз был с визитом в Тироле, когда получил вашу просьбу о посредничестве. Мое вмешательство вас не тяготит?
— Напротив, оно весьма кстати. Не так ли, Конрад?
Конрад не скрывал раздражения. Насколько я знал, дом Вителсбахов враждовал с Габсбургами. Возможно, поэтому Максимилиан держался так непринужденно.
Чувствовал свое превосходство.
Князь Карлус велел мне подружиться с этим мальчишкой.
Но как? Мне и так было не по себе в этом кругу.
— С какой стати Габсбурги вмешиваются?
— Потому что князь Берен просил об этом. Разве авторитета кронпринца Империи недостаточно для улаживания спора?
— У императорского дома есть право судить распри между вассалами, я признаю это. Но помните, что наши дома не в лучших отношениях. Как и с пфальцграфом.
— Именно поэтому я здесь – чтобы примирить вас.
Дело принимало серьезный оборот. Если к разборкам Берена и Баварии добавятся еще и Габсбурги, масштаб станет непредсказуемым. Я попытался потихоньку ускользнуть, но меня окликнул кронпринц:
— Это ты наследный принц Берена?
— Нет, Ваше Высочество. Я всего лишь беренский рыцарь.
— Вот как? И простому рыцарю дозволено присутствовать здесь?
— …Потому я и собирался уйти.
Кронпринц, казалось, заинтересовался моим присутствием.
— У него есть на то все права, — вмешался Карлус. — Слышали ли вы о Рыцаре Шторма?
— Рыцарь Шторма? Слышал об этом в героических поэмах. Неужели это он?
— Именно. Перед вами лучший рыцарь Берена, моя гордость.
В этот миг мне больше всего хотелось провалиться сквозь землю.
Конрад продолжал открыто демонстрировать недовольство, а мой тесть, напротив, сиял от счастья – его зятя представили самому кронпринцу. Максимилиан внимательно изучал мое лицо.
— Вы совсем не такой, каким я вас представлял.
— Ваше Высочество! Вы намерены и дальше тратить время на оценку достоинств какого-то рыцаря? — Взорвался Конрад.
— Прошу прощения, князь Баварии. Я не хотел вас задеть.
Кронпринц извинился. Хм, похоже, они не в вассальном подчинении. Сейчас Габсбурги явно не настолько сильнее Вителсбахов, раз Конрад позволяет себе так дерзить.
К счастью, разговор вернулся в деловое русло.
— Князь Берен, — обратился кронпринц. — Почему вы решили объединиться с пфальцграфом?
— Я не объединялся, а лишь получил предложение.
— Предложение пфальцграфа поддержать старшего сына в их семейной распре?
Законным наследником Пфальца был старший сын, Зигфрид, правивший во Франконии. Но младший брат, Герхард, заправлявший в Вюртемберге, восстал против него, и конфликт обострился.
Дряхлеющий пфальцграф обратился к соседнему Берену, чтобы тайно поддержать первенца. Но весть об этих контактах дошла до Баварии, и все окончательно запуталось.
Союз Берена и Пфальца сулил Баварии огромные проблемы. Одолеть Пфальц в одиночку и так непросто, а с поддержкой Берена это превращалось в кошмар.
Разгневанный Конрад решил ударить в ответ, поддержав герцога Ладенсдорфа и вмешавшись в нашу гражданскую войну. Нам повезло, что она закончилась раньше, чем Бавария успела развернуться в полную силу.
Теперь стало ясно, зачем Баварии этот альянс. И принцессу Луису они сосватали только для того, чтобы вставить палки в колеса Карлусу.
Но… точно ли мне стоит все это слушать?
Судя по тому, что меня не прогоняют, это уже не тайна за семью печатями.
— Князь Берен, вы все еще склонны принять предложение пфальцграфа?
— Это зависит от того, что предложит мне Конрад.
— Ты первым нас спровоцировал, а теперь ждешь предложений? Не бывать этому!
— Значит, война продолжится? Когда наши силы истощатся, пфальцграф будет только рад. Что ты сделаешь, если, пока мы будем резать друг друга, его сыновья объединятся и вторгнутся в Баварию?
При этом мрачном прогнозе красивое лицо Конрада исказилось. У Вителсбахов всегда был повод для войны под лозунгом объединения дома. Вопрос лишь в том, будет это война или дипломатия.
Наш князь Карлус, как и подобает человеку с дурными наклонностями, мастерски умел давить на слабые места. Прямолинейному Конраду с его нейтральным характером было трудно ему противостоять.
— Позвольте мне сказать слово.
Один из вельмож князя Баварии, доселе молчавший, выступил вперед. Это был граф Аугсбург, правая рука Конрада. Тесть шепнул мне об этом.
Видимо, мозг, отвечающий за интриги.
Получив кивок кронпринца, он продолжил:
— Отношения между Баварией и Алтлингенами были вполне сносными. Мне любопытно, зачем князю Берену понадобилось связываться с пфальцграфом? Была ли нужда делать нас врагами?
— Хочешь сказать, что зачинщик – я?
— Разве не логично сначала разобраться в причинах, прежде чем переходить к переговорам?
Кстати, да: мотивы Баварии ясны, но почему наш князь спровоцировал их, приняв предложение Пфальца, так и не озвучили.
Граф Аугсбург явно хотел использовать это как рычаг давления. Мол, вы первые начали, а наши действия – лишь справедливое возмездие.
— Вителсбахи, я смотрю, мастера бесстыдства.
— Карлус, о чем ты?
— Думали, я не знаю, что это вы подстрекали королеву?
Подстрекали Гвендиренте? Взоры князей скрестились, как клинки. Неужели корни нашей гражданской войны уходят так глубоко?
— Тот иудей, которого королева привезла из Страсбурга, был связан с вашим домом. Я узнал об этом недавно. Граф Аугсбург, не вы ли за это отвечали?
— Понятия не имею, о чем речь. Алтлингены что, все поголовно страдают паранойей?
Конрад с негодованием отверг обвинение.
Тот человек королевы, который через «Шварц Вольф» пытался заметать следы ее грехов… Его считали иудеем, в Брайсбурге даже объявляли розыск, но так и не поймали.
Теперь пазл сложился. Это был лазутчик, засланный Баварией к королеве. Конрад не признавался, но кронпринц, похоже, сделал свои выводы.
— Выходит, вы просто обменялись ударами.
Если считать в категориях поединка, то они обменялись джебами и уже занесли кулаки для сокрушительного удара. Собрано целое войско, хотя пока все ограничивалось мелкими стычками.
От исхода переговоров зависело, вспыхнет ли пламя настоящей войны. По международным нормам того времени приграничные стычки войной еще не считались.
— Вина Алтлингенов очевидна, о чем тут спорить?
— Если бы вы не плели интриги вокруг королевы, ничего бы не случилось.
— Карлус! Ты смеешь оскорблять меня, не имея улик?
— Хватит! — Прервал их Максимилиан. — Как посредник, я вижу, что добром вы не кончите.
Мне даже стало жаль кронпринца. Сам влез, самому и расхлебывать, но если это и есть «долг императорской семьи», то ну его к лешему такую жизнь.
— Как и сказал герцог, словами этот узел не развязать.
— Это тоже часть вашего обучения. Каков будет ваш вердикт, Ваше Высочество?
Сопровождавший кронпринца вельможа, видимо, был его наставником. Они отошли в сторону, чтобы посовещаться. В это время виконт Виттенфельд что-то прошептал на ухо Конраду.
Тот изумленно воззрился на меня.
— Ого. Значит, ты не только сразил рыцаря Большого Меча, но и отправил в Чистилище полтора десятка баварских всадников? Слухи обычно преувеличивают, но ты, похоже, превзошел даже их.
— Мы победили в этой войне только благодаря Рыцарю Шторма, — с гордостью вставил Карлус.
Лицо Конрада мгновенно окаменело. Наш князь явно издевался, намекая: «У меня есть такой герой, а у тебя нет». Мне снова захотелось исчезнуть.
— Не знаю, понравится ли вам, но я подготовил проект соглашения.
Кронпринц вернулся, и князья, перестав испепелять друг друга взглядами, обратились в слух.
Предложение Максимилиана оказалось поистине ошеломляющим.