Глава 148
[Квест: Принцесса Баварии Вительсбах II]
[Разгромить баварский авангард]
[Награда – 10 000 очков, 10 золотых монет]
[Известность семьи: 1 000 очков]
[Предмет в награду – Дисциплина отряда +200%]
[Уровень опасности ★★★☆☆]
В бою численное превосходство не всегда абсолютно, но именно оно чаще всего определяет исход. Врагов было почти вчетверо больше – их преимущество казалось неоспоримым.
Словно сеть, кавалерия противника охватила нас с флангов. Нас планировали запереть в кольцо и методично истребить, используя классическую тактику окружения. Однако у моей конницы был лишь один путь – вперед.
Враг вооружился кавалерийскими пиками, тогда как у моих людей были лишь мечи и щиты. Лобовое столкновение грозило обернуться чудовищными потерями. Я преклоняюсь перед своими всадниками: отринув страх смерти, они доверились мне без остатка.
Единственное, чем я мог отплатить им, – это победа.
Небо над вражеским строем почернело от стрел. Венгерские конные лучники начали обстрел. В нынешние времена стреле трудно пробить доспех, но для коней они смертельны.
Защита лошадей всегда была слабее, чем у всадников.
Именно из-за этого пали рыцари Оффенбурга – под ними просто перебили коней.
Но бонус «Рывок кавалерии +200%» действует не только на меня, а на весь отряд под моим началом. Ни одна стрела не нанесла нам существенного урона.
В этот миг мы были фактически неуязвимы. Центр баварского авангарда, с которым нам предстояло столкнуться, составляла элита – тяжелая Беренская кавалерия.
Даже я в обычных обстоятельствах счел бы лобовой удар по тяжелым латникам самоубийством. Но не сейчас. Когда мы столкнулись с их выставленными пиками, те просто разлетелись в щепки.
— Кхр-р-рясь! Хруст!
— И-и-иго-го!
— А-а-а-а!
Алебарда, описывая дуги, врубалась в первых рядах, прорубая просеку в людской плоти. Произошло страшное столкновение, но из седел вылетали в основном баварские латники.
Пока фланги смыкали кольцо, центр должен был сковать нас боем, но пики врага бессильно лопались о щиты моих людей. Сами же баварцы градом сыпались на землю под ударами наших мечей.
Вражеский центр был смят и прорван в мгновение ока.
План окружения рухнул в самом начале – произошло нечто немыслимое.
Я бешено вращал алебардой, расчищая путь. Мои всадники, выкладываясь на пределе сил, неслись следом. Все ожидали, что наш прорыв захлебнется, но вышло ровно наоборот.
Командование противника впало в ступор, глядя, как мы рассекаем их строй надвое. Мы вклинились глубоко в ряды баварских тяжелых всадников, несмотря на всё их разномастное вооружение.
Алебарда Короля мертвых сеяла смерть, щедро окропляя землю кровью.
В пылу битвы в голову лезли нелепые мысли – например, о запасном доспехе. Мои латы так и не успели починить до конца: когда пришла весть о баварском вторжении, пришлось забирать их из кузни как есть.
— Не останавливаться! Вперёд!
После безумной скачки вражеские спины внезапно исчезли.
Мы прошли сквозь строй противника насквозь.
[C-ранг: Командир кавалерии (Прорыв +50%, Ударная мощь +50%)]
— Антон! Сигнал к перегруппировке!
Антон яростно взмахнул знаменем, передавая приказ знаками.
Заметив сигнал, всадники начали разворачивать коней, смыкая ряды.
— Сигнал к сбору! Всем к командиру!
— Gyűjtson össze!
Успех этого дерзкого прорыва опьянил людей радостью победы. Хотя наш отряд поредел до 232 бойцов, их боевая мощь держалась на отметке 80, а боевой дух светился ярко-зеленым – «на высоте».
У баварского авангарда, допустившего прорыв, всё было иначе: боевая мощь 65, а дух – тревожно-желтый. Из тысячи всадников после одной нашей атаки в строю осталось едва ли семьсот.
Враг тоже пытался перестроиться для нового столкновения. Но из-за низкого морального духа число дезертиров росло на глазах.
[Эффект неуязвимости рассеивается]
Система выдала предупреждение, но я не обратил внимания. С каких это пор я дерусь с оглядкой на такие вещи? Я выживал и в куда более безнадежных переделках.
— Хруст! Треск!
Алебарда крушила вражеские пики и дробила шлемы вместе с черепами. Сверкающие кирасы, которыми так гордились баварские тяжелые всадники, лопались под ударами безжалостного топора.
Бонус к рывку был временным предметом, но его мощь поражала. Теперь понятно, почему он одноразовый: пользуйся я таким постоянно, стал бы непобедим.
С учетом ранга «C» и навыка командира кавалерии общая эффективность прорыва достигала 250%. Неудивительно, что враг не выдержал удара.
В воздух взвились стрелы, сбивая нескольких моих всадников.
Неуязвимость закончилась – кони начали падать.
— А вот и лучники пожаловали!
Венгерские конные лучники, погубившие рыцарей Оффенбурга, начали сеять смерть, не разбирая своих и чужих. Впрочем, баварцы страдали от их стрел даже больше нас.
— Барош! Займись ими!
Оказавшийся неподалеку Барош, командир союзных венгерских наемников, бросился в погоню. Лучники начали отходить, на скаку разворачиваясь в седлах и отстреливаясь от преследователей.
Потери были невелики.
«Скифский выстрел», – сколько ни смотрю, эта техника не перестает удивлять.
Сложилась ироничная ситуация: венгерская конница преследовала венгерских же лучников. Оставив их разбираться между собой, я занялся остатками баварских латников. Началась свалка.
Именно в такой мешанине я чувствовал себя в своей стихии. Я вращал алебардой, словно мельничным крылом, раздавая смерть направо и налево. В эти мгновения я был самим сатаной, демоном, вырвавшимся из Чистилища.
В разгар этой бойни кто-то прокричал:
— Я – рыцарь Шлиффен из баварского Блинца!
Рыцарь, назвавшийся Шлиффеном, лихо пошел в атаку с кавалерийским мечом и щитом. Я обрушил на него алебарду с такой силой, что он едва удержал щит.
И этот смельчак надеется меня остановить?
Я продолжал давить, не зная жалости.
Отчаянно защищаясь, Шлиффен вскричал:
— Подло рыцарю биться алебардой! Возьмись за меч!
В Берене рыцари уже начали подражать мне, и алебарды потихоньку входили в моду, но для баварской знати это, видимо, было в диковинку. Глупец – привередничать в выборе оружия на поле боя, где на кону стоит жизнь.
Я подцепил нижний край его щита концом древка и рванул вверх. Благодаря титулу воина моя сила возросла настолько, что я мог легко орудовать тяжелой алебардой даже одной рукой.
— А-а-а!
Щит задрало вверх, и Шлиффен потерял равновесие. Его вассалы бросились на выручку, но их перехватили доблестные воины из Ордена Рыцарей Шторма.
Антон, раздающий удары древком знамени, был особенно хорош.
— Хруст!
Лезвие алебарды безжалостно вскрыло кирасу беззащитного Шлиффена. Это оружие не шло ни в какое сравнение с тем, что когда-то подарил Лето.
Пока Шлиффен валился с коня, а его люди гибли в муках, на меня набросились другие. Казалось, все рыцари противника решили разом покончить со мной.
Я оценил их храбрость – они не побежали, а приняли бой.
Разумеется, свою признательность я выразил при помощи алебарды.
— Я Вильгельм, рыцарь из Аугсбурга!
— Йохан Хелликсен из Мюнхена!
— Я из Ротенбурга…!
Только рыцари находят время представляться посреди сражения. У меня не было лишней минуты, так что вместо приветствий я одарил их ударами. Я вертелся в седле, работая топором во всех направлениях.
Для их щитов мои атаки были чересчур увесистыми.
К тому же я не просто бил сверху, а активно использовал крюк.
Самое подлое и эффективное свойство алебарды – возможность стаскивать всадников с коней. Рыцарь, зацепленный крюком, неизбежно оказывался на земле, где я тут же пробивал топором его шлем.
— Кхрясь!
Рыцарь испустил дух, не успев даже вскрикнуть.
Остальных ждала та же участь.
— Проклятье, не лезьте на него по одному!
— А-а-а-а!
Они были тренированными машинами для убийства, так что просто так не сдавались. Поняв, что в одиночку против меня выходить – чистое самоубийство, они начали атаковать посменно, стараясь задавить числом.
Их вассалы тем временем сосредоточились на Монблане.
Решили покуситься на моего бесценного скакуна? Ну уж нет.
Длина алебарды позволяла держать дистанцию. Я вращал ее с такой скоростью, что вокруг нас образовался шторм из стали, к которому никто не смел приблизиться. Зарубив очередного рыцаря, я вырвался на оперативный простор.
Развернувшись, я атаковал преследователя.
Тот едва успел прикрыться щитом, но острие алебарды скользнуло мимо и точно вошло в прорезь забрала. Следующему всаднику я снес голову широким круговым замахом.
— Хруст! Удар!
Рыцаря, пытавшегося зайти с тыла, я оглушил концом древка по шлему. Когда он повалился наземь, я без тени сомнения опустил топор, размозжив ему череп.
Будь я в обычном расположении духа, я бы брал их в плен ради выкупа. Но сейчас я не собирался сдерживать ярость ради звонкой монеты. Бенджамин был одним из немногих рыцарей, которых я искренне уважал.
Вид его тела, выставленного на пике, потряс меня. И это потрясение переросло в ледяной гнев. Прежде чем они успели заикнуться о сдаче, я перебил всех баварских рыцарей в пределах досягаемости.
Это разительно отличалось от того, как я обходился с беренцами. Эта битва принесет мне славу безжалостного мясника, но какая разница, ведь это баварцы.
Дурная слава среди врагов – это тоже преимущество.
Скольких я положил? Кажется, больше десяти.
Оцепеневшие от страха противники были идеальными мишенями. Мои люди умело ассистировали мне, отсекая лишних, чтобы я мог сосредоточиться на командирах.
— Что это за рыцарь?! Он перебил всех наших господ!
— Это чудовище! В Берене завелся монстр! Бегите, если жизнь дорога!
Видя гибель своих предводителей, баварские всадники дрогнули и пустились в бегство. Когда они рассыпались, началась настоящая охота.
Боевой дух врага рухнул окончательно.
Я высматривал штаб баварского авангарда.
Вместо штаба мне попался рыцарь, пытавшийся организовать оборону. Он выкрикивал имя девы Марии, бросаясь на меня, но был раздавлен прежде, чем святая заступница успела бы вмешаться.
— Вон тот, кто бежит, — это командир авангарда!
Вице-магистр вовремя подал голос. Среди хаоса я разглядел группу всадников, отчаянно уходящих на восток. Я велел Антону подать сигнал к сбору.
— Отряду собраться!
— Сигнал! Сбор!
Однако княжеские всадники и венгерские наемники, увлеченные резней, игнорировали приказы. Делать нечего – пришлось пуститься в погоню за вражеским штабом, взяв с собой только Рыцарей Шторма и остатки оффенбуржцев.
— Ту-ду-ду-ду!
Началась бешеная скачка. На поле боя царила неразбериха, и было неясно, за кем перевес, но одно я знал точно: если возьмем их вожака, победа за нами.
Внезапно рослый рыцарь и несколько всадников развернулись, идя на нас в лобовую атаку. Решили выиграть время? Его огромный двуручный меч внушал уважение. Система пометила опасность зеленым уровнем.
— Бэм!
Двуручник столкнулся с алебардой.
Удар был тяжелым. От резкой боли в запястьях возникло ощущение, будто я снова сражаюсь с прежним владельцем этой алебарды. Пока я сцепился с рыцарем, мои люди ударили по его эскорту.
Рыцари Оффенбурга, не сбавляя темпа, пронеслись мимо в погоне за штабом.
Мой противник бесновался, не в силах достать меня своим мечом. Напротив, я хладнокровно удерживал дистанцию и в итоге сумел зацепить его плечо топором, заставив уйти в глухую оборону.
— Проклятье, кто ты такой?!
— Я – Штрайт!
— Штрайт? Так это ты Рыцарь Шторма?!
— А ты кто такой?
— Я Эдельлюкс, Рыцарь Большого Меча!
— Хм, извини. Впервые слышу.
Я не собирался его задирать, просто действительно никогда о нем не знал. Рыцарь пришел в ярость и начал размахивать своим громоздким клинком. Грубо, бесхитростно, но крайне мощно.
Мы кружили, сталь звенела о сталь. Двуручный меч, по сути, проигрывал алебарде в дистанции и универсальности.
Вообще, против алебарды эффективно лишь другое древковое оружие.
Эдельлюкс пытался задавить меня грубой силой, и наверняка был поражен тем, какую мощь развивает мое не самое атлетичное тело. Впрочем, в чистом силовом противостоянии я бы всё равно уступил.
Но отвечать силой на силу – глупо.
Основа основ – сочетать ложные выпады с молниеносными атаками. Меч, полагающийся только на мощь, подобен стеклянному кубку: его легко разбить.
Рыцарь, привыкший доминировать за счет своего меча, оказался беспомощным перед моим стилем. Видимо, в Баварии он был фигурой заметной, но сегодня нарвался не на того.
— Кха! Дьявол! Как может кто-то быть сильнее того магистра?!
— Магистра? Ты про Бенджамина?
— Да! Я думал, тот рыцарь, что пал от моей руки, был лучшим из вас!
— …Так это ты, значит, так «украсил» голову Бенджамина?
— Ха-ха-ха! Венгры научили паре полезных штук.
Ах ты подонок!
Я захлебнулся яростью, обрушивая удар за ударом. Теперь я читал его движения еще быстрее, работая на опережение. Используя «Фюлен», я в последний миг перед столкновением змеиным движением оплел его меч и прижал его к земле.
И тут же, словно молния, топор алебарды прилетел в шею Эдельлюкса. Доспех у него был отменный, сталь не поддалась, но от страшного удара рыцарь покачнулся в седле.
Следом пришел Унтерхау – удар снизу вверх по дуге угодил точно в челюсть. Баварец вылетел из стремян.
— Грохот!
— Кха-а!
Тяжелая туша с шумом рухнула на землю. Его люди, увидев падение господина, совсем потеряли волю к сопротивлению и были быстро смяты моими бойцами. Я отъехал чуть в сторону и пришпорил Монблана.
Конь рванул с места. Я собирался использовать инерцию разбега, чтобы поставить точку. Мой гнев на того, кто так надругался над телом Бенджамина, требовал искупления.
— А-а-а-а-а!
Собрав последние силы, Эдельлюкс сделал отчаянный взмах мечом, пытаясь перерубить ноги Монблану. Я сжал бока коня, давая команду, и тот великолепно перемахнул через врага.
— Бум!
Пока мы были в прыжке, я перехватил алебарду обеими руками и со всей мощью обрушил ее на полностью открытого Эдельлюкса. Тот окончательно вжался в землю.
— Я… я сдаюсь. Кха… Сдаюсь!
— Сдавайся в Чистилище.
Там тебя выслушают.
Острие алебарды вошло в прорезь шлема. Рука Рыцаря Большого Меча, еще секунду назад судорожно цеплявшаяся за жизнь, безжизненно опала. Кровь густо пропитала землю.
— Рыцарь Большого Меча убит!
— Мы сдаемся!
Охрана командира пала, а сам штаб был вырезан рыцарями Оффенбурга, которые мстили, не считаясь с потерями. Единственным уцелевшим оказался сам командующий авангардом – виконт Виттенфельд.
Я обратился к вице-магистру:
— Гляжу, вражеского командира ты решил оставить в живых.
— Очень хотелось прикончить, но я рассудил, что как пленник он будет полезнее.
— Разумно. Маркиз оценит.
— …
При упоминании маркиза вице-магистр помрачнел и замолчал. Зря я это ляпнул – ведь, по сути, именно маркиз и отправил их на заклание. Виконт Виттенфельд тем временем пребывал в полном шоке.
— Не постигаю… Как всё могло так обернуться?
— На поле боя порой случается то, во что трудно поверить.
— Кто ты? Твой герб кажется мне знакомым.
— Меня называют Рыцарем Шторма.
— Что?! Так ты и есть тот самый Штрайт!
И этот тоже знает мою фамилию. Видимо, я стал настоящей знаменитостью. Впрочем, после личного знакомства я наверняка стану их худшим кошмаром. Виконт, похоже, нашел хоть какое-то оправдание своему позору.
— Но твоя победа недолговечна. Скоро здесь будет Его Высочество Конрад!
Что ж, вполне возможно. За восточным горизонтом уже показались основные силы баварской армии. Против нескольких тысяч нам одним не выстоять – это всё равно что пытаться разбить скалу яйцом. Стоит ли пытаться выиграть время?
В этом не было нужды.
С противоположной стороны горизонта приближалось основное войско Берена.
Две армии замерли друг против друга, оставив нас посередине.
Два князя под белыми флагами направили своих коней навстречу друг другу.