Глава 146
Тесть был в ярости из-за того, что меня исключили из состава ударного отряда, но граф Оэз и граф Белфорт наверняка отказались выделять кавалерию лишь для того, чтобы осадить маркиза Оффенбурга.
Эти господа не из тех добряков, что станут действовать в моих интересах бескорыстно. Граф Оэз – старый пройдоха, а граф Белфорт – человек крайне скрытный.
Маркиз Оффенбург наверняка считал, что зря потратил время на пустые препирательства, но объединенная конница под началом Бенджамина уже выступила. Мой вызов к нему был не более чем попыткой уладить последствия этого разлада.
Маркиз с досадой выговорил мне:
— Не думал, что исключение вашей милости из отряда перехвата вызовет такую бурю.
— Похоже, моё влияние оказалось значительнее, чем я предполагал.
— Я вовсе не собирался обходить вас намеренно. Есть много рыцарей, ещё не стяжавших славы, и я лишь хотел дать им шанс. Кто же знал, что это встретит такой отпор.
Даже правителю Севера трудно совладать с феодалами, когда те объединяются. Особенно опасным для маркиза стал союз западных феодалов и моего тестя.
Хотя сейчас наши отношения с маркизом натянуты, в политике всё переменчиво: вчерашний враг сегодня легко становится другом. Всё зависит от выгоды.
— Возглавьте оставшуюся конницу и патрулируйте окрестности Ладенсдорфа, — распорядился маркиз.
— Только патрулирование? Я не присоединюсь к перехвату?
— Если понадобится поддержка, я пришлю гонца.
Всего лишь тыловой дозор… Видимо, это и был тот компромисс, который он сумел вымучить.
Маркиз Оффенбург заговорил примирительным тоном, пытаясь загладить углы:
— Господин Штрайт. Я по-прежнему желаю поддерживать с вами добрые отношения.
— Взаимно, господин маркиз. До тех пор, пока вы не чините препятствий моим заслугам.
Маркиз на мгновение задумался и кивнул. Он принял моё условие. На строптивых феодалов я повлиять не мог, но в моих силах было заставить тестя ослабить хватку.
Феодалы феодалами, но теперь, когда мощь князя возросла, даже маркиз не мог игнорировать армию герцогства и мнение военного министра. Он будет благодарен, если давление хотя бы немного уменьшится.
— Хорошо. Если вы пойдете навстречу, я тоже откажусь от возражений.
— Я постараюсь убедить тестя, — ответил я.
— Прошу вас, уймите его. У меня от его криков до сих пор в ушах звенит.
С усмешкой завершив переговоры, я направился прямиком к тестю. Он вместе с Михаэлем вовсю готовил армию герцогства к выступлению – в лагере царила суматоха, напоминавшая поле боя.
— Этот наглый северный щенок смеет игнорировать моего зятя! Это оскорбление дому военного министра и королевской семье! Зять, я немедленно выделяю тебе пятьсот кавалеристов армии герцогства!
— Если вы отдадите мне всю конницу, как же вы встретите основные силы врага?
— А ты просто вонзи свою алебарду Конраду в задницу!
Ох уж этот вспыльчивый генерал… Михаэль всем видом умолял меня успокоить отца. Глядя на его кипучую энергию, я не сомневался: старик будет в добром здравии, даже когда сам Михаэль состарится.
Кстати, в армии герцогства осталось всего пятьсот всадников?
Я слышал, их было около тысячи.
— Зять, в битве с армией герцога мы попали под внезапный удар венгерских наемников противника, — пояснил Михаэль. — Тогда наша конница понесла тяжелые потери. Не осталось и половины, так что я не смогу выделить тебе много людей.
— А как же те венгерские наемники, которых нанял ты, шурин?
— Эти ребята сражаются на совесть. Даже против своих соплеменников вышли без колебаний.
Сложилась ироничная ситуация: конница, едва не погибшая от рук венгров, была ими же и спасена. Из-за этого положение венгерских наемников в армии стало двусмысленным. Впрочем, Михаэль, кажется, был ими недоволен.
— И требований у них столько, что голова кругом. Да еще и этот языковой барьер…
— У вас же есть переводчик. Возникли трудности?
— Да шарлатан он. Как только доходит до дела, несет какую-то околесицу.
Перевод – дело тонкое, одна ошибка может всё исказить. Похоже, Михаэль просто махнул на них рукой, не понимая, чего именно требуют наемники.
— Для начала дайте мне сотню всадников герцогства и отряд венгров.
— Всадников дам, но с венграми ты намучаешься. Они почти не понимают приказов.
«Намучаюсь»? Как бы не так. Достаточно купить языковой пакет.
Очков, накопленных за время войны, уже перевалило за восемьдесят тысяч.
«Приобретён языковой пакет: венгерский язык».
«Списано 5 000 очков».
— Если проблема в языке, я просто его выучу, — сказал я.
— Зять, язык нельзя просто взять и купить как вещь. Я чуть не помер, пока осваивал французский. А венгерский? Зачем тебе этот бесполезный язык?
Затем, что он мне пригодится.
Знание языков полезно во многих смыслах. К тому же мне не придется корпеть над учебниками.
— Его изучение не займет много времени.
— Ты, конечно, монстр, зять, но языки – совсем иная материя.
— Просто я гений лингвистики.
— Ха-ха-ха! Это лучшая шутка, что я слышал!
Михаэль воспринял это как нелепость, но, к сожалению для него, Система действительно сделала меня лингвистическим гением. Никакой зубрежки – зашел в магазин Системы и купил.
Проще, чем взять кофе в автомате.
В конце концов, после моих долгих уговоров тесть нехотя согласился прекратить давление на маркиза. Впрочем, Оэз и Белфорт накал не снижали, даже привлекли на свою сторону графа Эссенбаха.
Они вставляли маркизу палки в колеса при каждом удобном случае, так что в штабе ни дня не обходилось без перебранок. Удивительно, как они умудрялись грызться, когда баварская армия уже дышала в затылок.
Пока на плацу собирался Орден Рыцарей Шторма, к нам присоединились присланные Михаэлем венгры. С ними прибыл и чиновник-толмач, явно гордившийся своей ролью.
Я подозвал командира наемников и переводчика.
— Меня зовут Хуниш, ваша милость. Честь имею! — Представился чиновник.
— Приятно познакомиться. Так вы переводчик с венгерского?
— Если точнее, я владею восточногерманским наречием.
— А? Восточногерманским? А как же венгерский?
— Этот дикарь немного разумеет по-нашему, вот я через это наречие с ним и объясняюсь.
То есть наемник чуть-чуть говорит на восточногерманском, чиновник тоже, и на этом суррогате они строили всё общение? Уж лучше бы французский выучили.
Раз уж я купил языковой пакет, посредники мне ни к чему.
— Благодарю, вы свободны. Можете возвращаться.
— Что? Но как же вы собираетесь изъясняться с этим зверем?
— Хоть он и временно под моим началом, но называть моего подчиненного «зверем»… У тебя что, за спиной целый совет феодалов стоит, раз ты так смел?
— Про… простите! Я буду следить за языком!
Венгров здесь и впрямь не жаловали, но раз они перешли под мою руку, то стали моими солдатами. Если они звери, то кто тогда я – их вожак?
— Как твоё имя? — Спросил я на чистом венгерском.
Глаза наемника и переводчика округлились. Моё произношение было безупречным, как у коренного жителя. В такие моменты понимаешь, насколько читерская штука эти языковые пакеты. Будь такое в моем мире, я бы английский за секунду выучил.
По иронии судьбы, в эту эпоху английский почти ничего не значил. В Европе правили французский и латынь.
— Я – Сольнок Барош, потомок орлов.
— Сольнок. Необычное имя.
— Моё имя – Барош. Сольнок – это фамилия.
Вот как? Оказывается, у венгров, в отличие от прочих европейцев, фамилия идет впереди имени. Говорят, это их древняя традиция, хотя многие уже начали подстраиваться под европейский манер.
Не зря их называют изолированными иммигрантами посреди Европы. Насколько я помню, они выходцы из кочевых племен Азии, и следы восточной культуры в них еще живы.
— Мой род принадлежал к знати Кемета. Мы жили там поколениями, пока тиран не отобрал наши земли, сделав нас скитальцами.
Под тираном он, вероятно, имел в виду короля Матьяша. Но если память мне не изменяет, Михаэль говорил, что это отряд, присланный именно королем Матьяшем.
Я не знал тонкостей венгерской политики, но в феодальном обществе усиление королевской власти и радикальные реформы часто ведут к гражданской войне. И племя этого наемника, судя по всему, проиграло.
Их не просто лишили прав и земель – их изгнали. Большинство бежало в Богемию и Баварию. Именно тогда князь Баварии нанял их на службу.
Странно всё это. Изгнание и почетная служба – вещи разные.
— Разве вы не наемники, присланные королем Матьяшем для какой-то цели?
— С чего бы этому деспоту, ведущему кровавую войну с Османом, посылать нас сюда? Почти все венгры здесь – изгнанники!
Барош отмел мои слова как полный бред. Я перевел взгляд на переводчика, который уже начал тихонько пятиться. Барош тоже почуял неладное и свирепо уставился на чиновника.
— Ты! Как ты переводил?!
— Кажется… возникло некоторое недопонимание!
— Недопонимание? Перепутать изгнание с отправкой на службу? Ты хоть контекст ловишь или просто болтаешь первое, что в голову взбредет?
Переводчик выглядел крайне обиженным. Его лицо так и говорило: «Раз вы так бегло щебечете по-венгерски, зачем было звать меня, знающего лишь восточногерманский?»
Но что поделать.
Не нравится – становись дворянином и диктуй условия.
— Придется прояснить всё с самого начала. Отвечай честно на мои вопросы.
— Если это поможет исправить ложь, я отвечу на что угодно.
— Все ли венгры, нанятые Баварией, являются изгнанниками?
— Верно. Но мы разделены на фракции, и среди них есть те, с кем мы враждуем.
Хм, даже в изгнании венгры погрязли в политике. Впрочем, политика есть везде, где больше одного человека.
— А как вы относитесь к тем венгерским наемникам, которых я взял в плен?
— Я бы с радостью прирезал их собственноручно. Это прихвостни захватчиков, связанных с Польшей. Они вечно грабили наши земли из-за споров о выгоде.
По его словам, те были еще хуже тирана, выгнавшего их из дома. Что ж, это радует. Я опасался, что он затаит на меня злобу за убийство соплеменников.
— Прошу вас, передайте нанимателю наши истинные слова. Этому толмачу веры нет.
— Само собой. Так чего вы на самом деле хотели от Михаэля?
— Примите нас не как наемников, а как поселенцев!
— Устали от бродячей жизни?
— Быть наемником неплохо, но у нас семьи. Кочевую жизнь оставили еще наши деды, как мы можем вернуться к ней теперь?
Хотя в венграх и текла кровь кочевников, это было делами давно минувших дней. Теперь они были во многом ассимилированы Европой и исповедовали христианство.
— Ваш нынешний наниматель не может дать вам землю. Он титулованный дворянин, но у него нет собственных владений.
— Нет земли? У венгерских дворян она есть всегда.
— Видимо, у вас дворян мало. А в Берене их пруд пруди.
— Проклятье! Мы мерили всё по своим меркам и думали, что так везде!
Мы мало знали друг о друге. Нужно было выучить язык раньше, тогда бы Михаэль нашел решение. А так о них сложилось ложное впечатление как о дикарях.
В итоге мы договорились, что пока они остаются под моим началом как наемники. Вопрос с поселением отложили, хотя, возможно, именно я смогу его решить.
Одного Пойзена мало, но если добавить Розенхайм и Башуртен, который я планирую заполучить, места для венгров хватит.
Как и положено потомкам кочевников, они были лучшими наездниками в Европе и отличались доблестью. Несмотря на наступление эпохи пороха, кавалерия оставалась главной силой, и они станут для меня мощным подспорьем.
Где бы их поселить?
Пока это лишь планы, но подумать стоит.
Радвиг подошел бы идеально. Там много равнин, раздолье для конницы. Можно заставить их обустроить конные заводы – двойная выгода.
Всё равно деревня разрушена. Сровняю там всё с землей, выстрою новое венгерское поселение и обяжу их нести воинскую службу вместо налогов. А я получу отличную конницу задаром.
— В Баварии еще остались наши братья. Среди них есть ветвь Кушчак, с которой мы дружны. Возможно, нам придется сойтись в бою.
— На поле боя не до сантиментов. Победим – тогда и будем разбираться.
— Тех венгров, что служат Баварии, мы возьмем на себя.
Разделение ролей. Мне и самому не улыбалось биться с верткой венгерской конницей, так что я с радостью переложил это на Бароша. Свои со своими справятся лучше.
Барош поспешил уйти, чтобы собрать людей.
Переводчик посмотрел на меня с нескрываемым изумлением:
— Поразительно, что ваша милость знает их наречие.
— А, ты еще здесь? Твои услуги больше не требуются.
— Как?! А… а что же мне делать?
Переводчик в итоге остался не у дел.
То, что он понимал восточногерманский, конечно, помогало, но количество ошибок переходило все границы. Из-за него смысл сказанного просто терялся.
Восточногерманский был гремучей смесью богемского, польского и венгерского – по сути, отдельный суржик. О какой точности могла идти речь?
Мой отряд – сорок пять всадников Ордена Рыцарей Шторма, сто кавалеристов армии герцогства и сто пятьдесят венгерских наемников, всего двести девяносто пять клинков – выступил на защиту беженцев, стекавшихся к Ладенсдорфу.
— Ду-ду-ду-ду!
Пока основные силы отряда перехвата, должно быть, уже столкнулись с авангардом баварцев, я, не гонясь за громкой славой, планомерно прочесывал окрестности, оберегая мирных людей.
Беженцы шли не плотными колоннами, а разрозненными группами, становясь легкой добычей для банд. Пришлось разделить отряд, чтобы охватить как можно большую территорию.
— Патруль! Проклятье!
— Бегите! А-а-а!
Разбойников было немного – в основном дезертиры, наемники или разорившиеся крестьяне. Разумеется, я безжалостно подавлял их, спасая людей.
Помимо простонародья попадались и опустившиеся рыцари-разбойники. Мы даже поймали одного типа, именовавшего себя дворянином из Ладенсдорфского Юргена.
Таковы последствия войны.
Она никогда не ограничивается только схваткой двух армий.
Война выжигает жизнь простого люда. И хотя титулованные господа клялись поддерживать порядок, хаос плодился быстрее тараканов.
К счастью, в моем отряде обошлось без убитых.
Пятнадцать человек получили ранения, но их жизням ничего не угрожало.
Было немного жаль, что я пропустил большую битву с баварцами, но лезть в пекло без нужды не стоило. Мы спокойно продолжали свою работу.
И вдруг…
— Командир! Отряд перехвата разбит! Срочно… нужна помощь!
Окровавленный гонец прохрипел это и замер замертво.
Из его спины торчала стрела.