Глава 145
Я заподозрил неладное еще тогда, когда маркиз Оффенбург внезапно насторожился, но услышать подтверждение от самого князя было горько. Впрочем, Карлус, похоже, не ожидал от меня такой проницательности.
— Ты, я вижу, уже и сам догадался, — заметил он.
— Его отношение ко мне в последнее время стало довольно странным.
С чего бы маркизу, который не только доверил мне Лилли, но и выделил в помощь рыцарей Оффенбурга, теперь меня опасаться? Впрочем, ответ лежал на поверхности.
Раньше он наверняка планировал использовать мою близость к наследному принцу.
Лилли была в руках маркиза превосходной фигурой для этой партии.
Но нынешняя настороженность означала одно: его планы пошли прахом. В мире аристократии долго не живут те, кто слепо верит в искренность княжеских милостей.
— Неужели я стал настолько значимой фигурой, чтобы тягаться за власть с самим маркизом Оффенбургом? — Спросил я.
Ситуация казалась абсурдной: великий северный феодал, владеющий тремя областями размером с Розенхайм, видит угрозу в лорде крошечной деревушки с населением меньше трехсот человек. Ведь признать в ком-то угрозу – значит признать его равным себе.
— Нет, он опасается не тебя лично, а усиления династии Альтлинген через тебя, преданного сторонника князя. Маркиз рассчитывал расширить свое влияние за счет этой войны, но остался не у дел, и это его злит.
— Что ж, неудивительно. Главным героем этой войны в глазах каждого стал Его Высочество наследный принц, не так ли?
— Именно. Франц во главе Армии западных феодалов взял Ладенсдорф, и это решило всё.
Маркиз наверняка хотел через Лилли давить на политическую уязвимость принца – его происхождение бастарда. Однако, захватив Ладенсдорф, Франц делом доказал свое право на власть и снискал признание дворянства.
Для Оффенбурга такой финал был костью в горле. И то, что влияние меня, верного соратника принца, неуклонно росло, лишь подливало масла в огонь.
С точки зрения здравого смысла, мой взлет выглядел пугающе: я один за считаные месяцы стяжал славу, на которую у обычных знатных родов уходило три поколения. Таких выскочек принято считать опасными.
Теперь поведение маркиза стало предельно ясным.
— Западные феодалы относятся к тебе благосклонно, — продолжил князь, — но остальные лорды настроены иначе.
— И что же, мой глубокоуважаемый и благородный князь, неужели вы урежете мои заслуги в угоду им?
— Стал бы я это делать? Я не могу предать доверие барона Розенхайма.
«Чего? Кого?»
«Барона Розенхайма?»
Он явно не имел в виду покойного Констанца. Неужели он это про меня? Князь с невозмутимым видом обернулся ко мне. Я лишь захлопал глазами и на всякий случай переспросил:
— Прошу прощения… Барон Розенхайм – это вы сейчас обо мне?
— А кто еще в этой комнате достоин баронского титула, кроме тебя?
— Нет, ну разве можно сообщать о таком вот так просто, с глазу на глаз?
— А что? Ты разочарован тем, что получить титул оказалось проще, чем заказать кружку пива?
Надо же, сравнил не с вином, а с пивом, которое пьет простолюдин.
Усмехнувшись, князь снова перевел взгляд на окно. Было даже как-то неловко: я-то ожидал торжественного объявления через неделю, под фанфары и перед толпой дворян. А тут всё случилось настолько буднично, что я даже не успел толком отреагировать.
Чувство было такое, будто меня обставили, но я всё же поклонился в знак благодарности.
В конце концов, титул – вещь серьезная.
— Да, благодарю вас. Наконец-то я стал бароном.
— С твоими способностями ты легко дослужишься и до графа. Не вздумай почивать на лаврах баронета.
— Получить титул в первом же поколении – уже исключительная удача. Если я замахнусь на графство, вокруг останутся одни враги.
— Но к тому времени и ты станешь достаточно силен, — отрезал князь. — Станешь феодалом, которого никто не посмеет тронуть.
Казалось, он был абсолютно уверен в моем будущем величии.
Интересно, почему он так безоговорочно в меня верит?
«Отец никогда не доверял дворянам, и вы – единственный, кому он сделал исключение».
Мне вспомнились слова наследного принца. Люди со склонностью к заговорам обычно подозрительны. Однако князь наделил меня огромными полномочиями, дал силу и даже оградил от нападок других вельмож.
— Почему вы так доверяете мне?
Я не мог не задать этот вопрос.
Князь отошел от окна и опустился на диван в кабинете. Сделав глоток вина, он на мгновение задумался над ответом. Затем, усмехнувшись, поставил бокал.
— Всю жизнь я делил дворян на две категории: те, кто льстит, и те, кто нет. Когда я сам был наследным принцем, меня окружали лишь подхалимы, жаждущие привилегий и бегущие от ответственности.
— Хм, мне кажется, я тоже иногда пытался вам льстить.
— Если ты называешь это лестью, то тебе еще учиться и учиться. Язык настоящего льстеца сладок, как мед.
Слушать подробности не хотелось. Помнится, Франц тоже когда-то поддался на уговоры интриганов и начал меня опасаться – это было сразу после войны в Оэзе. Он до сих пор мучительно стыдится того случая.
— Ты – меч дома Альтлинген, карающий подхалимов.
— Вы цените меня выше, чем я предполагал. А что, если я изменю свои убеждения?
— Изменишь? Нет, ты никогда этого не сделаешь. Разве я не прав?
Хм, а ведь князь безошибочно считал мою натуру. Я не столько дорожу абстрактной верностью, сколько физически не переношу саму мысль о предательстве того, кто в меня поверил. Совесть просто загрызет.
Впрочем, став дворянином, я научился проявлять эту черту избирательно. В мире, пропитанном интригами и кознями, глупо кричать о преданности на каждом углу – сожрут живьем.
Пока королевская семья не предаст меня, я не предам их. Но если появятся хоть малейшие признаки удара в спину… Что ж, тогда мне придется задействовать все связи, чтобы защитить себя.
— К следующему лету я планирую отправить Йоханнеса в столицу Империи.
— Вы про герцога Альтлингена? Но разве его участь не должна была держаться в строгом секрете?
— Разумеется, это секрет. Я сообщаю это только тебе.
Он преспокойно выбалтывал мне государственную тайну.
У Йоханнеса отобрали титул герцога Ладенсдорфа вместе с подписанным кровью отречением. Взамен ему дали высший придворный титул, предназначенный только для членов правящей семьи, – герцог Альтлинген.
Конечно, сменить власть над огромным Ладенсдорфом на пустой титул – это падение на несколько ступеней вниз, но для мятежного принца условия были более чем милосердными.
На Востоке мятежников казнят со всей жестокостью, но на Западе аристократов убивают редко, даже если они подняли восстание. Считалось, что самого факта поражения и потери чести уже достаточно.
Негласное правило гласило: дворяне не должны убивать друг друга. Нарушителей клеймили варварами, и против них ополчался весь феодальный мир. Ужасная репутация прилагалась бонусом.
Но зачем отправлять Йоханнеса в столицу?
Речь шла о Вене – столице эрцгерцогства Австрия.
Оплот Габсбургов, логово императора Фридриха. Я слышал, что это величественный и процветающий город, который по праву называют культурной столицей мира.
Герцог поедет туда как заложник?
Или это часть некоего дипломатического соглашения?
Кто бы ни сопровождал его, этому дворянину придется несладко. Я уже было подумал, что меня это не касается, но князь, многозначительно улыбнувшись, произнес:
— Ты будешь сопровождать Йоханнеса.
Проклятье, я так и знал!
Стоило ему заговорить о секретах, как всё стало ясно. Но посылать меня – человека без опыта дипломатии – сопровождать принца в саму столицу Империи? Не слишком ли рискованно?
— Вы хотите, чтобы я конвоировал герцога Альтлингена до самой Вены?
— Путь не такой уж долгий, месяца вполне хватит на всё про всё.
Да хоть неделя! Я планировал запереться в своем поместье и бездельничать в компании Хильды, а тут такое… Эта новость ошарашила меня даже сильнее, чем получение титула, и я всем видом выразил протест.
— Я вынужден вежливо отказаться. Могу я идти?
— Для тебя это станет бесценным опытом. Уверяю.
— Хотите отправить деревенского рыцаря в столицу, чтобы он там опозорился перед всеми?
— Я думаю, ты, скорее, приструнишь тамошних столичных остолопов. Дипломатию Йоханнес возьмет на себя, а твоя задача – завести знакомства среди важных лиц Империи.
— И с кем же я должен подружиться?
В герцогстве я фигура заметная, но для имперской знати я наверняка буду выглядеть как захудалый вассал из захолустья. Хорошо, если вообще не проигнорируют.
— С кронпринцем Максимилианом.
Даже не просто вельможа, а член императорской семьи? О Максимилиане я знал немного. Только то, что мы ровесники и что он стал тем стержнем, вокруг которого сплотились Габсбурги.
После того как род Люксембургов пресекся, Габсбурги заполучили имперскую корону, но их положение в самой Австрии было шатким из-за междоусобиц внутри клана.
Говорили, что именно Максимилиан сумел всех примирить. Судя по всему, кронпринц он выдающийся. Но станет ли он тратить время на лорда из глуши (пусть и будущего барона)?
— Позвольте угадать: ваша решимость дать мне титул вопреки протестам как-то связана с этим назначением?
— Быстро соображаешь. Чтобы сопровождать герцога, ты должен быть как минимум бароном.
Кто бы сомневался. Вот почему он обещал титул, невзирая на недовольство маркиза Оффенбурга. Теперь, когда от баронства не отвертеться, путь в столицу мне заказан.
— Максимилиан ценит героев. Твоя слава наверняка его заинтригует.
— Ха-а… Значит, всё, что от меня требуется, — это войти в доверие к кронпринцу?
— Было бы неплохо наладить связи и с другими аристократами.
Князь хочет использовать меня как мостик к имперской верхушке? Задача не из легких. Мне проще в одиночку прорваться сквозь вражеский строй, чем заниматься подобным.
— Тогда я…
— Бах!
— Ваше Высочество! Беда!
Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет влетел тесть. Я думал, петли вырвет, но дверь устояла. Лицо графа Белфорта выражало крайнюю степень тревоги. Что еще стряслось?
— Баварцы пересекли границу!
— Значит, Конрад всё-таки проигнорировал мое предупреждение, — процедил князь.
Он явно был в ярости. Похоже, предварительные переговоры зашли в тупик.
Конрад – так звали князя Баварии. Я знал имена правителей соседних стран. Конрад славился своим высоким ростом и статью, за что его прозвали Миловидным королем.
— Граф Штайнер, созывайте феодалов!
Пока тесть уходил отдавать приказы, я тоже поднялся со своего места. Пора готовиться к бою. В прошлый раз я брал Хрисос, так что Монблан, должно быть, уже застоялся в стойле.
— Ты пока посиди тихо, — осадил меня князь.
— Но кто же возглавит кавалерию, если не я?
— Желающих найдется в избытке. Ты же знаешь, вокруг одни жадины.
Он хочет отправить против Баварии этих стяжателей? Я не понимал его замысла. Ясно было одно: он хочет усыпить бдительность маркиза и центральных дворян.
Что ж, посмотрим, на что способны эти любители наживы.
На экстренном совете лица дворян представляли собой разительный контраст. Для лордов Ладенсдорфа это было горе, для всех остальных – шанс отличиться.
Только-только в этих землях начал воцаряться мир, как их снова накрыло пламя войны. Местная знать несла колоссальные убытки.
К слову, наследный принц на совете отсутствовал. Видимо, сказалось перенапряжение последних дней – у него поднялся жар. Хм, может, стоило пойти проведать Франца, а не торчать здесь?
Князь обвел присутствующих тяжелым взглядом.
— Сегодня днем баварская армия вторглась в Вальдзи, приграничное владение Ладенсдорфа. Лорд Пехрт заперся в крепости, но неизвестно, сколько он продержится.
— С чего вдруг Бавария напала?
— Наверняка решили воспользоваться нашей слабостью после междоусобицы!
— Подлецы! Нужно преподать им урок!
— Верно! Наши рыцари отправят баварских псов прямиком в Чистилище!
Партия войны требовала немедленного ответа, и большинство дворян их поддержало. Но тут раздался отчаянный крик начальника снабжения:
— Ваше Высочество! С нашими ресурсами мы не выдержим затяжной войны!
— Хм. И насколько хватит запасов?
— Едва ли на месяц!
К тому же на дворе стояла зима, и найти продовольствие для большой армии было практически невозможно. Но дворяне отмахнулись от него, словно это сущая мелочь.
— Можно же провести принудительную реквизицию!
— Если мы не остановим Баварию, все погибнем. Крестьяне отдадут всё как миленькие!
Эти идиоты, похоже, забыли, какое сейчас время года.
Если начать забирать последнее, что будут есть люди? К сожалению, это предложение нашло поддержку у большинства. Им было плевать на смерти простых людей, лишь бы потушить пожар войны здесь и сейчас.
Однако дворяне Ладенсдорфа взбунтовались.
Принудительная реквизиция била прежде всего по их карману.
— Что за чушь вы несете?! Хотите отобрать наше имущество?!
— Его всё равно сожгут, если мы не дадим отпор баварцам!
— Посмотрел бы я на вас, будь это ваши земли!
— Что вы сказали? Следите за языком, проигравшие!
В итоге вспыхнула перепалка между восточными и центральными дворянами. Дело дошло до рукоприкладства. Зал мгновенно превратился в балаган, а князь и крупные феодалы лишь молча наблюдали за этой сценой.
Я сидел тише воды ниже травы.
Влезать в эту свару мне не было никакого смысла.
— Хватит.
Стоило князю подать голос, как драка и крики прекратились. Его авторитет теперь был неоспорим. Лорды замерли в ожидании приказа.
— У Конрада нет намерения вести долгую войну.
— Полагаете, у него иные цели? — Спросил маркиз Оффенбург.
Князь качнул головой.
— Нет. Цель Миловидного короля – переговоры.
— Хм, похоже, у вас есть веские причины для такой уверенности.
— Маркиз, я поручаю вам возглавить силы перехвата. Надеюсь увидеть рыцарей Оффенбурга в деле.
— О? Вы даете мне такой шанс? Что ж, я согласен.
Маркиз выглядел довольным. В гражданской войне его дом почти не отличился, и теперь он видел в баварском вторжении прекрасную возможность восстановить свое влияние.
— Немедленно готовьте войска. Время сейчас дороже золота.
Как только приказ был отдан, тесть начал спешно собирать Армию герцогства, а остальные лорды – свои доступные силы. Действовали слаженно, но внезапность нападения оставляла слишком мало времени на сборы.
Если Карлус прав и цель Баварии лишь переговоры, всё может закончиться быстро. Но чего они хотят? Пока остальные суетились, мне делать было нечего.
Я просто ждал в сторонке.
— Это неслыханно! Исключить нашего командира?!
— Кто в герцогстве лучший командир кавалерии, если не наш капитан?!
— Это оскорбление для всего Ордена Рыцарей Шторма!
Маркиз Оффенбург вычеркнул меня из состава кавалерийских частей. В обычное время я бы возмутился, но, помня совет князя «сидеть тихо», принял это как должное.
Кто же знал, что это вызовет такую бурю.
Мои подчиненные начали громко заявлять о несправедливости.
Я изо всех сил старался их утихомирить, но проблема была в том, что к протесту присоединились и Армия герцогства, и Армия западных феодалов.
Тесть поднял шум, заявив, что не выделит конницу герцогства, если его зятя отстранят. Граф Оэз и граф Белфорт тоже отказались предоставлять кавалерию, оказывая давление на маркиза.
Такого поворота я точно не ожидал.