Глава 136
«…»
Я смотрел на могилы своих людей, нашедших покой при церкви Келлерхайма, и не мог скрыть тяжести на сердце. Хотя и другие всадники понесли урон, именно от огня стрелков я потерял пятерых бойцов.
Орден Рыцарей Шторма – это люди, которых я ценю по-особенному. Несмотря на суматоху с перегруппировкой войск и военные советы по штурму Ладенсдорфа, я не мог позволить себе пропустить заупокойную мессу.
— Милосердный и благостный Отец, мы вверяем Тебе усопших, веривших в святого Христа, и молим о их воскрешении вместе с Ним.
Епископ Келлерхайма был чужаком в этих краях, но он с глубоким почтением отдавал дань павшим, искренне молясь о том, чтобы они обрели покой подле Господа.
Я не слишком религиозен, хоть и католик, но всё же повторял слова молитвы, прося за своих людей, ставших мне почти назваными сыновьями. У Антона глаза уже были на мокром месте: он негромко называл имена погибших товарищей одно за другим.
— Господи, милостиво внемли молениям нашим. Опусти небесную лестницу для рабов Твоих и даруй верным друзьям, оставшимся здесь, надежду на вечное счастье в Твоем присутствии. Через Христа, Господа нашего, молим Тебя. Аминь.
Когда месса закончилась, я завершил формальности с отправкой личных вещей и компенсаций семьям. Число павших рыцарей ордена уже приближалось к сорока.
Я знал, что впереди еще немало таких дней, но к смерти дорогих мне людей невозможно привыкнуть. Чтобы не пасть духом, я твердил себе: их жертва не должна быть напрасной.
— Гибель подчиненных всегда ранит в самое сердце, — раздался голос рядом.
— Ха-а… Вы правы. К этой боли не привыкнешь.
Люди Бенджамина тоже были похоронены здесь.
Рыцари Оффенбурга, атаковавшие в лоб ряды тяжелой пехоты противника, к сожалению, пострадали больше всех. И виной тому были не арбалетчики или яростное сопротивление врага, а пушки.
Сам Бенджамин отделался легкими ранами: в его коня попал осколок каменного ядра, и животное, рухнув на полном скаку, придавило всадника. К счастью, командование вовремя перехватил вице-магистр, иначе репутация рыцарей могла серьезно пострадать.
Бенджамин признался, что у него до сих пор звенит в ушах от грохота орудий.
Во время прошлых осад он наблюдал за этим со стороны, словно за пожаром на другом берегу реки, но, испытав мощь артиллерии на себе, наконец осознал её истинную силу.
— Не думал я, что эти «трубы» настолько грозны в открытом поле.
Тактика тяжелой кавалерии строится на удержании строя при натиске, и именно эта плотность сыграла злую шутку: один удачный разрыв каменного ядра выкосил множество людей. Для рыцарей Оффенбурга, вышедших на бой с таким запалом, это стало горьким уроком.
Оставив Бенджамина скорбно склонившим голову над могилами, я отправился к швейцарским наемникам. Они, рискуя жизнями, сдержали вылазку вражеского отряда.
Потери были существенными, но наемники не унывали. Для них поле боя – привычное место для смерти. Однако Лето, кажется, был не в духе.
Гедель пояснил, будто это сущий пустяк:
— Да это он из-за Черного рыцаря Ладенсдорфа. Тот возглавил вылазку, а Лето прикончил его одним ударом.
— Должно быть, это был лучший рыцарь герцога, о котором говорил принц Луис.
— Наверное. Парень явно был уверен в своих силах, но, как обычно и бывает, пал от руки Лето.
Оказалось, Лето вовсе не собирался его убивать. Он хотел взять его в плен ради выкупа, но не ожидал, что противник не выдержит и первого выпада. Может показаться, что рыцари Берена слабы, но на деле это Лето был чудовищно силен.
«…»
— Этот ворчун говорит, что ожидал от беренских рыцарей такой же силы, как у ваша светлость.
Звучит нелепо, но теперь Лето твердо решил сдерживаться, чтобы всё-таки заработать на выкупах. Даже не знаю, называть ли удачей или позором судьбу рыцарей, которым суждено с ним столкнуться.
На марше к замку Ладенсдорф нас никто не беспокоил. Вестей с фронта у Брайсбурга пока не было, так что оставалось лишь гадать, как там дела.
— Потрясающе огромная крепость, — пробормотал я, задрав голову.
— Помнится, вы ведь здесь впервые?
Замок и впрямь был колоссальным.
Он казался выше и прочнее, чем стены Брайсбурга или Оффенбурга. Говорили, его возвели еще в те времена, когда Бавария была настолько могущественна, что угрожала самому императорскому престолу.
Двойное кольцо стен – неприступный внешний пояс и мощная цитадель внутри.
В ту пору маркизы Ладенсдорф были верными вассалами князя, но род пресекся, не оставив наследников. Земли отошли короне и пустовали, пока герцог Йоханнес не вступил во владение.
По иронии судьбы именно эта крепость стала оплотом мятежников, восставших против Альтлингенов. Возможно, князь намеренно оставил её без присмотра, но для нас сейчас это была лишь груда неоправданно высоких камней.
Ведь у нас было двадцать восемь пушек.
Наследный принц и на этот раз возлагал большие надежды на королевский артиллерийский полк. Он лично явился в расположение батарей, чтобы подбодрить каждого канонира. Те, воодушевленные вниманием столь высокой особы, так и сияли от гордости.
— Полагаюсь на ваше мастерство, — сказал принц.
— Пока не иссякнет порох и каменные ядра, мы будем крушить эти стены! — Уверенно отрапортовал Шнайдер.
Марко, судя по лицу, хотел было вставить веское «но», однако при наследнике сдержался. Позже он признался мне: высота стен – полбеды, настоящая проблема в их толщине.
— Каменные ядра лишь обдирают облицовку. Боюсь, пробить такую толщу насквозь им не под силу.
— Вот как? Ты разбираешься в фортификации?
— Учился когда-то, да случая применить знания не выпадало. Взгляните на основание куртины.
И верно: внизу стену подпирали массивные валуны, служившие мощным фундаментом. В отличие от обычных укреплений, здесь всё было иначе. Марко предположил, что строители подражали стенам Феодосии.
Разделение на внешний и внутренний город при такой структуре…
Опасения Марко подтвердились.
Эти толстенные стены стойко выдержали четырехдневный обстрел.
— А они крепче, чем кажутся, — заметил граф Белфорт.
Оправившись от раны в плечо, он стоял, скрестив руки на груди, и безучастно взирал на Ладенсдорф. Среди феодалов он считался молодым, но при этом оставался самым загадочным из всех.
Его психологическое состояние было стабильным.
«Хладнокровие и наблюдение». Пожалуй, он был более опасным противником, чем стареющие графы Эссенбах или Оэз. Мы были в союзе, но эта связь держалась скорее на родстве через дом военного министра.
Его дочь была замужем за Михаэлем. На мой взгляд, жена шурина была женщиной мудрой, но сам Михаэль особой симпатии к ней не проявлял. Может, виной тому отношения с самим графом Белфортом?
Брак по расчету, отсутствие любви – дело житейское.
Наш случай с Хильдой был иным. Мы встретились на балу, обсудили условия и поженились не ради слияния домов, а по взаимному согласию. Никто и подумать не мог, что мы будем так дорожить друг другом.
— Мы бьем по ним уже четыре дня, но решительного успеха нет, — произнес я вслух.
— Хм. Командует обороной Антонио, верно?
Этот наемник из Италии, возглавлявший гарнизон Ладенсдорфа, был фанатично предан герцогу. Должно быть, поэтому враг так отчаянно цеплялся за каждый камень.
Впервые я столкнулся с «неприступной» крепостью во время осады Башуртена. Но тогда артиллерия стерла это понятие в порошок.
С тех пор пушки сокрушали любой замок на нашем пути.
У командования Армии западных феодалов сложилась непоколебимая вера в мощь орудий, и вот сейчас эта вера дала трещину. Снаружи Ладенсдорф выглядел как изорванное в лохмотья рубище, но стоял твердо.
Мы едва справлялись с внешней стеной, а ведь впереди еще была внутренняя.
— Эх, был бы здесь Михаэль…
— Неужто внезапно затосковали по зятю?
— Чем больше влияния у Михаэля, тем крепче мои позиции.
Граф Белфорт смерил меня холодным взглядом. Было ясно, что он жаждет возвышения зятя, но реальность такова, что пока росло лишь влияние зятя военного министра – моё.
— Уж не считаете ли вы меня помехой?
— Лорд Пойзена. Не забывайте, что я тесть Михаэля.
— Звучит как странное предупреждение. Михаэль – член моей семьи.
— Связь, которая оборвется, стоит вашей супруге умереть.
Он хоть и титулованный граф, но не слишком ли много себе позволяет его язык?
Взгляд Белфорта был тяжелым, подавляющим, но я, вспыхнув от гнева, встретил его в упор, не скрывая жажды крови. Мы долго буравили друг друга глазами, пока граф первым не отвел взор.
— Зачем вы пришли к артиллеристам, чтобы сказать мне это?
— Смотрите по сторонам внимательнее. У вас всё еще много скрытых врагов.
Когда граф ушел, я погрузился в раздумья.
Зачем было нарочно упоминать Хильду, провоцируя меня?
Да, за моей спиной стоял военный министр, меня поддерживала корона, я обладал силой и деньгами. К тому же я считался лучшим рыцарем герцогства и способным командиром.
Те, кто опасается моего усиления, вполне могут ударить по Хильде, чтобы вбить клин между мной и семьей тестя. Зная жестокость мира аристократов, я не сомневался: они способны на всё.
Нужно немедленно отправить письмо.
Накажу Аугусту усилить охрану и не спускать с Хильды глаз.
— Ба-бах! Грох! Грох!
Каменные ядра, ударяясь о стену, разлетались тучей осколков, накрывая защитников. Для разрушения кладки они годились плохо, зато работали как чудовищная картечь.
Тем не менее, Ладенсдорф не сдавался. На душе становилось всё тревожнее.
Мне вспомнились слова ветерана Александра, который вместе с Фридом уехал в Оэз. Он говорил, что великую империю сокрушили не огромные пушки, а маленькая потайная дверь.
Старый вояка советовал не полагаться слепо на артиллерию. Похоже, прошлые осады дались нам слишком легко. Порох может закончиться раньше, чем рухнет хоть один участок стены.
Хотя я и скупил все запасы в Страсбурге, их всё равно было мало. Берен никогда прежде не использовал огнестрельное оружие, так что своих резервов не было вовсе.
Собственно, мы и начали их применять лишь потому, что я ввел их в дело внезапно для всех.
Шнайдер, еще недавно хваставшийся перед принцем, теперь старался не попадаться мне на глаза. Марко же, вооружившись триангулятором, лихорадочно вычислял слабые места в кладке.
В разгар этого затишья пришла добрая весть из-под Брайсбурга. Наша основная армия нанесла тяжелое поражение войскам герцога, которые пытались отступить для защиты Ладенсдорфа.
Однако самого герцога Ладенсдорфа схватить не удалось. Попади он в плен – и война была бы окончена без всякого штурма, но удача была на его стороне.
Впрочем, для самого города удачей это не назовешь.
Ядра, перелетавшие через стену, рушили дома горожан. Вспыхивали пожары, а каменная крошка косила людей сотнями.
— Марко, сколько осталось пороха?
— …Девять бочек, господин.
Значит, всего на девяносто залпов.
Четвертый день осады подошел к концу. Мы не потеряли ни одного человека, поскольку лишь обстреливали замок издали, но гарнизону на стенах пришлось несладко.
«…»
Боевой дух артиллеристов упал. Я и сам не знал, что в Берене есть настолько невероятно толстые стены. Другие феодалы уже начали обсуждать время общего штурма.
Они решили, что, хоть стены и устояли, защита врага ослабла, и можно рискнуть людьми. Труд королевского полка всё же не был напрасным.
Но даже если мы возьмем внешнюю стену, останется внутренняя. Бить по ней из пушек будет еще сложнее. С другой стороны, падение первой линии станет мощным психологическим ударом.
Возможно, защитники утратят волю к сопротивлению.
Как это случилось в Башуртене.
В мой шатер вошел рыцарь со стопкой свитков.
— Командир, вот отчет по припасам.
— Хорошо поработал. А теперь скажи – ты кто такой?
Острие моего меча уже коснулось его горла. Я знаю в лицо каждого своего бойца, а этого человека видел впервые. Впрочем, он даже не вздрогнул, спокойно глядя мне в глаза.
Скаут администратора мгновенно раскрыл его личность.
Агент Хенир.
— У Слейпнира восемь ног, — негромко произнес он.
— Человек Фригг (Клары)?
— Так точно. Я руковожу операциями в восточном секторе.
Не изменник, а настоящий союзник. Тем не менее, меч я не убрал: на нем была форма моего ордена.
— Надеюсь, мне не придется устраивать похороны тому, у кого ты забрал этот плащ?
— Будьте покойны. Я лишь оглушил его.
Убедившись, что он не лжет, я опустил оружие. На его шее выступила тонкая полоска крови – след моего лезвия. Он представился слугой Фригг.
Пытался скрыть имя за псевдонимом, но в интерфейсе скаутера четко значилось: Клаус. Я, впрочем, не стал его разоблачать.
— Из-за предательства главы восточного филиала многие наши агенты, примкнувшие к герцогу Ладенсдорфу, были убиты. Я и сам едва уцелел.
— Вижу, ты в порядке. Кто-то помог?
— Локи отвлек погоню на себя, дав мне шанс уйти.
— …Маркиз Бертхайм, стало быть.
Старик – отличная приманка. Предатели из Хенир скорее бросятся ловить его, чем рядового агента. Никлас говорил, что маркиза держат в Тюремной башне.
— Выбраться из крепости было непросто. Ты здесь, чтобы передать сведения?
— Именно. В восточной части внешней стены есть потайная дверь, которой пользуются местные жители.
— …Хочешь сказать, ты её откроешь?
— Мы с остатками группы захватим этот проход ценой своих жизней. Времени будет немного, но для броска ваших сил должно хватить.
Замысел Клауса из Хенир был классическим: «Шум на востоке – удар на западе».
Если мы в открытую двинемся к потайной двери, враг стянет туда все силы. Но если мы начнем яростный штурм южных ворот, всё внимание гарнизона будет приковано к ним.
В этот момент отряд прорыва ворвется через дверь – и судьба внешней стены будет решена. Если удастся развить успех до того, как враг закрепится в цитадели, Ладенсдорф падет.
Для меня, знающего правду через систему, это был единственный шанс переломить ход затянувшейся осады. Прав был Александр.
Не грозные пушки, а одна незапертая дверь погубила великий Константинополь.
— Швейцарские наемники справятся лучше всех.
Ворваться в город – задача смертельно опасная, и только головорезы Лето обладали достаточной доблестью для такого дела. Мой орден поддержит их вторым эшелоном.
Однако в этом плане была одна критическая уязвимость.
— Если вы потерпите неудачу, всё пойдет прахом.
— Не беспокойтесь. У нас есть поддержка внутри.
— Поддержка? О какой поддержке может идти речь в осажденном городе?
— Нам поможет госпожа Магрета.
Постойте, Магрета…
Имя среди дворянок нередкое, но я вспомнил, что оно звучало в разговорах о моих новых родственниках. Кажется, говорили, она вышла замуж за одного из вассалов герцога Ладенсдорфа.
Магрета была старшей сестрой Хильды.