Глава 131
Колокольный звон собора Райнкальсена разносился по округе, возвещая о завершении дня. Пока горожане понемногу собирались на вечернюю мессу, мне наконец позволили предстать перед наследным принцем.
Сыграло роль и то, что после покушения охрану усилили до предела.
Феодалы пеклись о безопасности наследника особенно рьяно. Гибель принца, даже в случае победы в войне, фактически означала бы триумф мятежников.
По закону Силика следующим в очереди на престол стоял Луис. Его воцарение неизбежно вбило бы клин между королевским домом Альтлинген и западными феодалами – безрадостная перспектива, которой всеми силами старались избежать.
Капитан гвардии Айзенах всерьез опасался за здоровье принца, изнуренного ворохом навалившихся проблем. Тот не только забыл про сон, но и почти перестал притрагиваться к еде.
— Будет беда, если Его Высочество свалится от истощения, — пробормотал он.
— Не беспокойтесь, — ответил я. — Я принес добрые вести.
— Вот как? Надеюсь, они хоть немного развеют его тревоги.
Плохие новости у меня тоже имелись, но не стоило лишний раз волновать Айзенаха. Стоило мне открыть дверь и войти, как я увидел наследного принца: он в одиночку разбирал горы документов.
— К чему такая кипа бумаг?
— Отчеты из ведомств, — ответил он. — Если не разбирать их вовремя, они растут как снежный ком.
— Назначили бы себе адъютанта. Вы же себя в могилу сведете.
— Раньше мне всегда помогал Лео.
При упоминании Вермеера принц заметно помрачнел. Я думал, после встречи с Лилли он оправился, но мысли о предательстве друга всё еще не давали ему покоя.
— Вам до сих пор тяжело видеться с сэром Вермеером?
— Нет. После войны нам придется встретиться и поговорить начистоту. Нельзя же бегать от этого вечно.
— Не желаете взглянуть на письмо, которое прислала мне Лилли?
Недавно пришел ответ от Хильды, и в конверт была вложена записка от девочки. В ней она описывала будни и по-детски жаловалась на жизнь. Я так и представил, как неженка Анжела стойко терпит тяготы походного быта.
Принц едва заметно улыбнулся, вспомнив свою взбалмошную невесту. Но тут же сообразил, что письмо адресовано мне, и недовольно проворчал. В нем взыграла ревность.
— Обидно. Мне она не прислала ни строчки, зато тебе пишет. Неужели она просто стесняется? Хм, зная её характер, вполне могу в это поверить.
Уж не знаю, в каких чертах Лилли он разглядел застенчивость, но представить её краснеющей было решительно невозможно. Скорее уж она просто напрочь забыла о существовании принца.
Впрочем, ради чести будущей кронпринцессы я решил попридержать язык и не давать порочащих показаний перед её суженым. Глядя на приунывшего влюбленного, я предложил:
— Раз так, почему бы вам самому не написать ей первым?
— У меня нет твоего таланта изливать на бумагу сладкие речи.
— Сладость не главное, важен сам жест. Для начала давайте-ка расчистим место.
Я отодвинул стопку документов в сторону и разложил перед ним чистый свиток. Поколебавшись, принц обмакнул перо в чернильницу и принялся за письмо.
Кажется, это помогло ему отвлечься: улыбка не сходила с его лица. Пока он был занят, я стащил с подноса на краю стола яблоко и с хрустом его надкусил.
Закончив писать, принц позвонил в колокольчик.
Тут же вошел ожидавший за дверью слуга.
— Доставь это в Пойзен, фройляйн Руделлик.
Слуга почтительно поклонился и уже собрался уходить, но, заметив меня с яблоком в зубах, так и переменился в лице. «Как ты смеешь жрать лакомства Его Высочества?», – буквально кричал его взгляд.
— Ваше Высочество, вы же не против, если я угощусь?
— Ты уже ешь, зачем спрашиваешь? Ешь сколько влезет.
Я весело подмигнул слуге, указывая на принца. Тот лишь сухо кашлянул и поспешил вон. Этот парень прибыл из Брайсбурга и был непрост – старший сын из семьи пфальцграфа.
Впрочем, граф он там или нет, земли у него не было, так что я и в ус не дул. Случись у нас конфликт, это пфальцграфу пришлось бы извиняться передо мной, хоть я и не имел титула.
— Он парень твердолобый и зашоренный, но человек хороший, — заметил принц.
— Вы прочите его на место сэра Вермеера?
— Кто знает. К слову, я второй раз в жизни пишу любовное послание и совсем не уверен, что вышло удачно.
— Хм, я догадываюсь, кто был адресатом первого письма.
— Кхм, ну да.
Конечно, это была моя дражайшая супруга.
Принц снова неловко кашлянул. Ему было невыносимо стыдно смотреть мне в глаза. И во всём виновата Королева – взяла и выложила мне всю подноготную о первой любви своего сына, даже не предупредив. На его месте я бы тоже сгорел со стыда.
— Тогда, много лет назад, я так и не решился отправить письмо Хильде… то есть госпоже Брюнхильд.
— Наедине можете называть её Хильдой. Я человек широких взглядов.
— Хорошо, что ты такой понимающий. А то матушка чуть было не рассорила нас окончательно.
Принц до сих пор с содроганием вспоминал тот конфуз. Хильда, с которой они вместе играли в детстве, была первой любовью и для принца, и для Вермеера, а также главной претенденткой в королевы.
Вот только сама она об их чувствах даже не догадывалась. В юности Хильда была тем еще сорванцом и в упор не видела в друзьях мужчин.
К их прискорбию, в итоге она досталась мне, что не могло не злить старых приятелей. Принц даже признался как-то, что поначалу люто меня ненавидел за то, что я «украл» его невесту и потенциального союзника.
Мы были соперниками, но теперь стали верными соратниками. Принц в конце концов признал, что замужество за мной – лучший исход для Хильды. Отдай её за какого-нибудь никчемного дворянчика – и его сердце было бы разбито.
Честно говоря, прямой как палка принц был мне куда симпатичнее скользкого князя Карлуса с его вечными интригами. Куда приятнее иметь дело с тем, кто понимает шутки.
Должно быть, поэтому я так рьяно вставлял палки в колеса Луису и герцогу Ладенсдорфу. Если не считать старика Бертхайма и самого князя, у меня была патологическая несовместимость с типажами, склонными к заговорам.
— Так зачем ты просил аудиенции? Не из-за письма же?
— Виноват. У меня есть две новости: хорошая и плохая.
— Ха-а, где одна, там и другая. Валяй сначала плохую.
Решив, что лучше сразу принять удар, он приготовился слушать. Я же долго колебался, прежде чем раскрыть правду о предательстве службы Хенир.
Хенир была личной разведкой князя и невидимым щитом дома Альтлинген. О её существовании знали лишь единицы, а сама организация была окутана тайной.
Раскрывать это принцу было рискованно, но с тех пор как Хенир раскололась и часть её агентов переметнулась к армии герцога, секретность потеряла смысл.
Твари из бездны выбрались на свет. А значит, пора было выложить карты на стол и посвятить принца во всё, что мне удалось разузнать.
— Ваше Высочество, вам знакомо название «Хенир»?
— Хенир? Бог теней из германских мифов? К чему это ты?
— Так называется тайная служба дома Альтлинген. Тени, живущие в тени. Мало кто знает об их истинном облике.
Заявление звучало дико и могло сойти за глупую шутку, но принц, взглянув мне в глаза, сразу посерьезнел. Я не шутил.
— Хенир были тайными глазами и карающим кинжалом князя. Именно они вскрыли прелюбодеяние Королевы, амбиции принца Луиса и заговор герцога Ладенсдорфа.
— Это… правда?
Для него это стало шоком. Лицо принца окаменело, он принялся мерить комнату шагами, пытаясь переварить услышанное. Пазл начал складываться: все странности в поведении князя теперь обретали смысл.
Князь знал всё.
Его сверхъестественная осведомленность опиралась на мощь Хенир. Теперь принц осознал это в полной мере.
Каково это – чувствовать себя пешкой на доске, где за каждым твоим движением следят? Я его понимал. Я и сам долгое время был лишь послушным инструментом в руках князя.
Награда была щедрой, но привкус оставался горьким.
— Вот оно что, — принц тяжело вздохнул. — Так вот откуда отец черпал свои знания.
— И возглавлял их маркиз Бертхайм.
— Что?! Быть не может! Маркиз, которого я знаю, совсем не такой человек.
Для всех Бертхайм был верным слугой покойного короля, старым вельможей без наследников, получившим титул в знак особого почтения. Даже принц не подозревал о двойной жизни старика.
В этом и заключалась суть Хенир – оставаться невидимыми. Мне просто повезло: с первой же встречи я оценил его манеру речи и понял, что этот старик далеко не так прост.
— Но маркизу уже за восемьдесят. Неужели он до сих пор руководит ими?
— Он оставил пост главы Хенир после восхождения князя на престол.
— Значит, три года назад. И кто его преемник?
— …Вы вряд ли её знаете. Женщина по имени Клара.
Принц и представить не мог, что покушение на балу пфальцграфа Майнхофа совершил не мифический французский наемник, а Рыцарь Роз Кларенс, чьей женой и была эта самая Клара.
Узлы причинно-следственных связей запутались слишком туго, и я решил опустить подробности. Меньше знаешь – крепче спишь.
— Поверить не могу, что такая организация пряталась в тени королевского дома. Но почему ты рассказываешь мне об этом именно сейчас?
— Потому что именно Хенир пытались меня убить.
— …Что?
Принц окончательно лишился дара речи.
Как бы там ни было, формально Хенир была на стороне князя. Покушение на ключевую фигуру его штаба – это уже не просто интриги, это катастрофа.
— С чего бы теням нападать на тебя? У меня в голове не укладывается.
— Причина проста. Внутри Хенир произошел раскол: часть агентов взбунтовалась против Клары. Они переметнулись к герцогу Ладенсдорфу, и с этого начались все наши беды.
— Разведка перешла на сторону врага?! Да как такое возможно!
В итоге огромное количество секретных данных оказалось у противника. Граница между правдой и ложью стерлась, и армия князя погрязла в информационном хаосе. Именно поэтому мы проиграли в третьем сражении.
Мы не смогли защитить тыловые базы, и войскам пришлось отступать к границам Брайсбурга. А последней их целью был порох и моя голова.
Осознав, что корнем всех неудач было предательство внутри Хенир, принц долго молчал. Слишком сложным оказался этот клубок.
Я и сам едва не сломал голову, пока во всём не разобрался.
— Тени короны? — Принц горько усмехнулся. — Не смешите. Предатели не имеют права называться тенями!
— Разведывательная сеть, переставшая работать на хозяина, подлежит зачистке. Не знаю, что решит Его Светлость, но пощады изменникам не будет.
Трудно сказать, что станет с Хенир после этой войны. Князь наверняка в ярости после поражения, вызванного ударом в спину от тех, кому он доверял.
Никто – ни князь, ни маркиз Бертхайм – не учел, что назначение женщины главой службы вызовет такой протест. Это была роковая ошибка.
Вероятно, они полагали, что былых заслуг Клары хватит, чтобы удержать узду. И ведь она была чертовски эффективна: именно она загнала Королеву и Луиса в угол.
— Маркиз Бертхайм сейчас томится в Тюремной башне Ладенсдорфа. Он отправился на восток, расследуя заговор, и с тех пор о нем не было вестей.
— Зачем старик в свои восемьдесят потащился на восток? — Вопрос принца был вполне резонным. Я и сам переживал. Но маркиз уехал так внезапно, что я не успел его остановить.
— Фу-ух… И что, пленный выдал всё это по доброй воле?
— Не совсем, но у меня нашлись способы разговорить его.
— …Я могу увидеть этого пленного?
— К сожалению, он покончил с собой.
Никлас, агент Хенир, свел счеты с жизнью в камере. По сути, я оставил его без присмотра, и никто не помешал ему уйти. Я позволил ему умереть легко – это была своего рода благодарность за сведения о местонахождении маркиза.
— …
— …
Между нами повисло долгое молчание. Мало было узнать о существовании секретной службы, так еще и новость о расколе и предательстве добила окончательно.
Из-за этих интриг гражданская война, которая могла закончиться в один миг, тянулась до сих пор. Теперь, прежде чем штурмовать Ладенсдорф, нам нужно было опасаться удара в спину от бывших «своих».
Тени короны по иронии судьбы стали опаснейшим врагом Армии западных феодалов. Принц посмотрел на меня с пониманием – каково мне было нести это бремя в одиночку.
— Сэр Штрайт, мне искренне жаль вас. Вас втянули в какое-то безумие.
— Спасибо за сочувствие, Ваше Высочество. Теперь я чувствую, что мои труды не напрасны.
Мне действительно стало легче после того, как я открылся принцу. Теперь мы были соратниками, которым предстояло вместе решать проблему Хенир.
Враг всё еще рыскал где-то рядом, выжидая момент.
Нельзя смотреть только вперед, иначе споткнешься о первый же камень под ногами.
— Что ж, теперь у нас есть веская причина войти в Ладенсдорф, нравится нам это или нет.
— Если мы сокрушим Ладенсдорф, предатели лишатся опоры. Клара их не помилует. Поэтому город должен пасть.
— Но хватит ли нам того запаса пороха, что остался?
Принц признался: когда порох стал иссякать, он всерьез подумывал бросить затею с Ладенсдорфом и отступить к Брайсбургу. Осада без снарядов – чистое самоубийство.
— В Страсбурге ко мне обратился торговец по имени Бензенберг. Он продал нам двадцать бесценных бочек пороха.
— Порох? Ты не шутишь?
После всех мрачных новостей эта весть подействовала на принца как живительный бальзам. Его лицо разгладилось. Наличие пороха в корне меняло всю стратегию.
— Этот купец чертовски вовремя подсуетился. Я как раз собирался отправить людей в Страсбург – теперь пошлю приказ возвращаться.
— Нет, пусть лучше разведают обстановку в городе.
— Есть необходимость?
— Герцог пытался нам помешать. Он скупил весь порох на рынке, чтобы мы остались ни с чем. Бензенбергу удалось вывезти эти двадцать бочек только благодаря помощи одной влиятельной семьи.
Принц вздрогнул, осознав, как далеко дотянулись руки врага. Я и сам узнал об этой уловке герцога только от Бензенберга. Кто бы мог подумать, что они потратят такие суммы просто на скупку товара? Нам сказочно повезло, что торговец вышел именно на нас.
— Слава богу, хоть какие-то добрые вести. Чего он хочет взамен?
— Монополию на поставки армии и право выкупа трофеев.
— Давать такие полномочия одному торговцу рискованно, но в рамках этой войны… Пожалуй, он это заслужил. Доставка пороха – неоценимая услуга.
— Я тоже так рассудил. Правда, я выставил условие: налог в семьдесят процентов от прибыли.
Принц счел условия приемлемыми и подписал разрешение на монопольную торговлю для Бензенберга. Разумеется, контроль над сделками он полностью доверил мне.
— Ты уверен, что сможешь за ним уследить? Купцы мастера завышать цены и обсчитывать.
— Я лично прослежу, чтобы он не зарывался.
— Ну, если за дело берешься ты, я спокоен. Считать ты умеешь.
Принц оказал мне полное доверие. Теперь Бензенбергу придется иметь дело не с начальником снабжения, а со мной.
Он наверняка попытается хитрить и накручивать цены, пользуясь монополией, но передо мной это бесполезно. Один взгляд в Скаут администратора – и любая ложь как на ладони.
Впрочем, совсем без прибыли я его не оставлю. Работать надо с огоньком.
Метод кнута и пряника еще никто не отменял.
* * *
— Ба-бах! Бум! Грох!
Запасы пороха пошли в ход. Снаряды полетели в сторону Келлерхайма – крепости на границе Констанца и Ладенсдорфа. Началась осада.
— Гр-р-рум!
— Ура-а-а!
После пятого залпа стена дала трещину и рухнула. Наши войска хлынули в пролом. Всего за день Келлерхайм пал, став нашим плацдармом для дальнейшего наступления на Ладенсдорф.
Путь был только один – вперед.