Глава 128
— Благодаря этому никчёмному выскочке из семьи Герхильт всё прошло куда проще, чем ожидалось.
Граф Оэз тайно созвал меня и графа Белфорта.
У меня дел невпроворот, а он вызывает ни с того ни с сего и несёт какую-то чепуху, не удосужившись даже обозначить контекст.
После официальной капитуляции южных феодалов мы на время обосновались в Райнкальсене для перегруппировки. Армия западных феодалов вовсю поглощала военные запасы повстанцев, попутно разоружая их отряды.
Реорганизация подразделений, распределение ресурсов – дел накопилась целая гора. К тому же изнурённым солдатам требовался отдых, так что сейчас в Райнкальсене царила изрядная суматоха.
Граф Оэз решил, что настало время обсудить доли в Башуртене.
Несмотря на занятость, я принял его приглашение лишь потому, что для меня, чьи владения ограничивались одной деревней Пойзен, это был шанс заполучить ещё какое-нибудь местечко в Башуртене. Чувствую себя участником какого-то заговора.
— Не лучше ли нам заранее распределить сферы влияния? — Предложил граф Оэз. — Я, как старик, заберу себе Эдеран.
— Белфорт удовлетворится Кобенбахом, — подал голос тесть. — Большим управлять недосуг.
— …Я возьму Левен, он ближе всего к Пойзену, — добавил я.
Разумеется, каждый выбирал земли поближе к своим нынешним владениям.
Камнем преткновения стал Радвиг. По этому несчастному региону так грубо и бездумно прошлись наёмники, что на его восстановление потребовались бы колоссальные вложения. Поэтому никто не спешил его забирать.
Началась игра в гляделки, но граф Оэз первым сделал ход.
Мягко улыбнувшись, он спихнул обузу мне.
— Господин Штрайт, пусть Радвиг отойдёт вам.
— Вы уверены? — Переспросил я. — Моя доля тогда станет слишком большой.
— Покорение Башуртена – ваша заслуга, так что мы признаём ваши права на эти земли.
Граф Оэз и граф Белфорт словно сговорились, передавая мне права на Радвиг. И всё же, разве можно так легко разбрасываться деревнями?
Хм, кажется, это было проще, чем заварить чашку розового чая.
Радвиг и так не давал мне покоя, поэтому пришлось согласиться. Восстановление разрушенного поселения – задача не из легких, но, к счастью, я уже успел завоевать расположение местных жителей. Выжившие обитатели Радвига наверняка без лишнего ропота примут мою власть.
Моё сострадание в кои-то веки сослужило хорошую службу.
Всё-таки стоит проявлять добродетель – рано или поздно она вернётся сторицей. Сейчас придётся потратиться, но меня интересовала перспектива на будущее.
Однако главным оставалось мнение князя.
Какой толк от наших кулуарных соглашений, если правитель всё отклонит?
— Его Высочество отдаст нам север Башуртена?
— Если мы потребуем этого в качестве награды, князь уступит, — уверенно ответил граф Оэз. — У короны теперь есть все основания, чтобы отозвать титул и земли у семьи Герхильт.
Семья Герхильт по глупости нарушила два негласных табу.
Во-первых, они ударили в спину союзникам. Вообще-то, дворяне предают друг друга сплошь и рядом, в этом нет ничего необычного. Проблема в том, что они сделали это сразу после заключения официального договора. Тех, кто так попирает верность слову, презирают даже в их кругах.
Во-вторых, когда глава рода Герхильт уже сдался, его наместник отверг капитуляцию и продолжил сопротивление. Обидно, наверное, но за грехи одного отвечает весь род – коллективная ответственность в действии.
Этих двух проступков вполне достаточно, чтобы лишить их всего. Ни один знатный дом не посмеет заступиться за них, когда корона заберёт земли. Именно на такой расклад и рассчитывал граф Оэз.
— Эти идиоты нанесли нам ущерб и сами себя погубили. Теперь у нас есть все права вмешаться в дела Башуртена. Это наш законный трофей за кровь, пролитую в войне, развязанной Альтлингенами.
Граф добродушно усмехался, но глаза его оставались холодными. То, что Башуртен и Базель объединились для нападения на его земли, задело его за живое.
Я тоже пострадал, но Оэзу пришлось ещё хуже: на его землях к врагу примкнули даже местные дворяне. Так что его потери были куда существеннее моих.
— Делить добычу только между собой опасно, — заметил тесть. — Граф Эссенбах может затаить обиду.
— Да этого старика ничего не интересует, кроме Страсбурга. Не берите в голову.
— Ошибаетесь. Мы должны выделить ему долю в том или ином виде. Не забывайте, что среди бойцов, которых вёл господин Штрайт, драгуны Эссенбаха составляли большинство.
— Хм… Хотите сказать, мы можем нажить врага в лице дома Биллинген?
В этом был смысл. Хоть Башуртен и не входил в сферу прямых интересов Эссенбаха, наш междусобойчик мог вызвать у него крайнее раздражение.
Граф Белфорт хоть и слыл воинственным полководцем, во всём стремился к безупречности. Он хотел заранее устранить любые факторы, способные помешать нам закрепиться в Башуртене.
Разумный подход.
Любые семена раздора лучше выкорчевывать до того, как они дадут всходы.
Граф Оэз на мгновение задумался и решил отложить этот вопрос. Честно говоря, сейчас было трудно прикинуть, что именно стоит предложить графу Эссенбаху.
— Впрочем, то, как вы вдвоём с Его Высочеством прижали южных лордов, было впечатляюще.
— Хорошо, что блеф сработал, — ответил я. — Честно говоря, это было чистой воды авантюрой.
Успех этой авантюры стал возможен в основном потому, что лидер южан, граф Базель, оказался в плену. Это выбило почву у них из-под ног и разрушило все их планы.
А демонстрация мощи артиллерии окончательно добила их волю к сопротивлению. Тот нелепый спектакль, что мы разыграли с наследным принцем, был лишь средством, чтобы загнать их в угол.
— Умение разыграть партию так, чтобы невозможно было проиграть, — это тоже великий талант.
— Я лишь показал им мощь пушек и лишил выбора. Либо сдаться, либо быть стёртыми в порошок.
— Хм, значит, вы считаете, что южане сдались только из страха перед артиллерией?
На самом деле они пошли на уступки, потому что их единство рассыпалось в прах. В будущем они могут снова объединиться ради выгоды, но доверять друг другу не станут никогда.
В мире феодалов, где предательство – норма жизни, каждый готов вцепиться в глотку соседу, едва заметив слабость. Точь-в-точь как Оэз, втянувший меня и Белфорта в раздел Башуртена.
— Главной причиной стал раскол в их рядах, — подытожил я.
— Верно. Если бы их можно было сломить простым запугиванием, они не были бы достойны своих титулов.
После исчезновения графа Базеля южан пытался сплотить граф Райнкальсен, но союз их оказался не прочнее песка.
Они пытались торговаться, чтобы минимизировать потери, но с появлением пушек осознали: просто отсидеться за стенами больше не получится.
Больше всего они боялись, что, пока они будут упорствовать и погибать под обстрелом, кто-то другой успеет сдаться первым и выгадать себе лучшие условия.
Когда мы с принцем в сторонке разыгрывали комедию о том, что отправляем королевский артиллерийский полк громить Зельтхаузен, граф Зельтхаузен опасался не столько нас, сколько Констанца и Райнкальсена.
Увидев мощь пушек, он понял: его замок не устоит. И если в этот момент остальные графы капитулируют, он останется один на один с колоссальными убытками.
Но закончатся ли проблемы только убытками?
Раненый зверь всегда становится целью для других хищников.
Ему пришлось бы тратить уйму денег и времени на восстановление стен, а разве относительно целые Райнкальсен и Констанц упустят шанс поживиться за счёт ослабевшего Зельтхаузена?
И этот страх разделяли абсолютно все.
С появлением артиллерии защита стен стала невозможной. Взвесив все риски, они пришли к выводу: если тянуть время и не сдаваться сейчас, велика вероятность остаться у разбитого корыта в одиночестве.
Поэтому они и капитулировали.
Причина нелепая, но чертовски реалистичная.
— Наши западные земли не пытаются пожрать друг друга лишь потому, что у нас есть грозный враг – Бургундия. А вот на юге всё иначе. Швейцарская конфедерация больше заглядывалась на Ломбардию и эрцгерцогство Австрия, так что реальной внешней угрозы у них не было.
В отличие от запада, на юге внешние враги редко докучали феодалам, поэтому междоусобные распри там были обычным делом. С появлением пушек привычное равновесие сил просто рухнуло.
И эту партию подготовил я.
Вот почему граф Оэз так рассыпался в похвалах, называя мою игру беспроигрышной.
— Что скажете, граф Белфорт? Разве это не тот талант, что способен стать опорой Запада?
— В борьбе с таким могучим врагом, как Бургундия, способный союзник – это всегда надежная опора, — подтвердил тесть.
Меня переполняла гордость от того, что такие влиятельные маркграфы признают мои способности, но Скаут администратора быстро вернул меня с небес на землю.
Психологическое состояние, которое они испытывали ко мне: «Использование».
К сожалению, такова была голая правда.
— Я безмерно рад, что смог оправдать ваши ожидания, ваша светлость.
— Ха-ха-ха, прекрасно. Мы и впредь рассчитываем на ваше рвение.
Смеясь, мы закончили нашу тайную встречу.
Рассчитывают на моё рвение? Ну уж нет.
(Актуальные главы без задержек — только на сайте LiNovel.ru)
Раз вы используете меня, я буду точно так же использовать вас. Вот и всё.
Каждый из нас видел свой сон, лёжа в одной постели.
* * *
При неверном свете свечи я писал письмо Хильде.
Сейчас я занимал особняк, принадлежавший богатой семье горожан Райнкальсена. Говорили, что, как только граф Базель сдался, они тут же сбежали в Швейцарскую конфедерацию. Теперь здесь располагался временный штаб Ордена Рыцарей Шторма.
Сводная кавалерия была расформирована. Драгуны Эссенбаха, а также всадники Белфорта и Оэза, прощаясь, выражали искреннее сожаление. Им понравилось работать со мной, ведь это принесло им немалую добычу.
А вот мне стало заметно легче.
Наступила середина декабря. На восточном фронте ситуация по-прежнему оставалась патовой. Обе стороны вели изнурительные бои с переменным успехом, удерживая позиции, но теперь открылся путь на Ладенсдорф.
Для герцога это был сокрушительный удар, для князя – долгожданный шанс.
Однако отступить без потерь было невозможно, и армия герцога всё ещё оставалась скованной на фронте у Брайсбурга.
Как только перегруппировка закончится, мы двинемся через Констанц прямиком в земли Ладенсдорфа. Ключевую роль в этой стратегии должен был сыграть королевский артиллерийский полк, и мне уже пожаловали чин командующего артиллерией.
Причина проста: среди дворян больше не нашлось никого, кто смыслил бы в управлении пушками так же хорошо, как я.
Пригубив красное вино, я закончил отчет о последних событиях.
В самом конце я приписал пару приторно-сладких фраз в духе итальянских кавалеров. Хильде такие вещи втайне очень нравятся.
Я аккуратно свернул пергамент и запечатал его личным гербом. К тому времени, когда письмо дойдет до неё, я уже буду на пути к Ладенсдорфу.
— И-и-иго-го!
— Воу! Воу! Тише ты!
В конюшне особняка Антон обливался потом, пытаясь утихомирить Хрисоса. Конь был нрава буйного, и Антону, новичку, который только-только начал учиться обращению с лошадьми у Винтера, справиться с такой махиной было не под силу.
— Чего это она так разбушевалась?
— Д-да это всё Монблан…
А? И правда, Монблана нигде не было видно. Я думал, если поставить их в одно стойло, они поладят, но куда этот прохвост делся? Вон он, забился в самый угол.
Тот Монблан, которого я знал, вовсе не был таким трусом.
Заметив мой взгляд, Антон неловко усмехнулся:
— Он попытался к ней подкатить, но несколько раз получил копытом.
— …Так вот почему наша барышня так разгневана.
Надо же, какая привередливая дама. А ведь Монблан – отличный жеребец.
Стоило мне подойти, как Хрисос тут же присмирела. Она ткнулась мордой мне в голову, втягивая запах, и слегка прикусила плечо, заигрывая. Совсем не то отношение, что к Антону.
Поникший Монблан лишь наблюдал за нами из своего угла.
Видеть этого наглеца, который был похлеще Шаттена, в образе обиженного доходяги было даже забавно.
— А ну иди сюда! Что ты как неродной? Получил от ворот поворот и сразу раскис?
Под моим напором Монблан нехотя побрел к нам. Хрисос гневно фыркнула, но, чувствуя моё присутствие, лягаться не стала.
Кто бы мог подумать, что вместо того чтобы завоевать сердце красавицы, он так быстро сдастся. Хм, если у них не срастется, может, познакомить её с Шаттеном Хильды?
Возможно, Хрисос просто слишком дикая и ей нужно время, чтобы привыкнуть к Монблану. Буду почаще сводить их вместе. По крайней мере, попробовать стоит.
Всё-таки я рассчитываю на элитное потомство.
Я отдыхал душой в компании своих любимцев, смывая налёт скверны после общения с пройдохами-графами, когда вернулся Антон, проверявший охрану особняка. Вид у него был озадаченный.
— Э-э… командир? Вы не знаете, кто сопровождал Локи, убившего выдру?
— Чего? Локи, убившего выдру? Это же из «Кольца нибелунгов».
— Я понятия не имею, что это, но гость сказал, что вы поймете.
Мне? Пойму? С чего бы вдруг? Я начал лихорадочно соображать.
Так, спутниками Локи в том походе были Один и Хенир.
… Постойте, это же шифр.
Я вспомнил, что это один из трех паролей службы Хенир. Значит, гость прибыл от них. Я приказал Антону впустить его.
Вошел оборванец в глубоком капюшоне.
Видно, он очень старался соответствовать образу, но воняло от него так, что я едва не выставил его вон.
— Я одна из теней, работающих на юге.
— Давно от вас не было вестей, я уже и забыл о вашем существовании. Что привело тебя ко мне?
— Послание от маркиза Бертхайма.
Что? От старика?
После того как маркиз узнал о заговоре в верхах и отправился на восток, связь с ним оборвалась. Я уже начал всерьёз беспокоиться, жив ли он вообще. И зачем он только носится по свету в таком возрасте?
— Маркиз сейчас находится в южных кварталах Райнкальсена.
— Он здесь? Когда он прибыл?
— Совсем недавно.
Не знаю, как он умудрился пробраться на юг, но я выдохнул с облегчением – старик жив. Информация информацией, но в восемьдесят лет такие нагрузки могут и в могилу свести.
— Я провожу вас…
— Антон, собирай Орден Рыцарей Шторма.
— Слушаюсь! Сейчас всё будет готово!
Взгляд незнакомца стал колючим. Видимо, он не понимал, зачем мне тащить с собой целую ораву бойцов на встречу с маркизом. Но моё положение обязывало: охрана была жизненно необходима.
Я не из тех кретинов, что забывают о своей безопасности и разгуливают в одиночку.
Подняв орден, я последовал за проводником.
Южная часть Райнкальсена – это трущобы. Место злачное, безлюдное, с паршивой репутацией. Для тайных встреч лучше не придумаешь, так что неудивительно, что маркиз Бертхайм спрятался именно здесь.
— Мы пришли.
Мужчина указал на невзрачное, ветхое здание на тихой улочке, где промышляли девицы легкого поведения. Это место до боли напоминало мне «Дом Люмпенов», – старую берлогу Бодо. Неужели старик остановился в таком клоповнике?
— Как-то это совсем не в его вкусе, не находишь?
— В шпионаже не выбирают места для ночлега.
— Наверное. Особенно если хочешь прикрыть именем старика западню для меня.
Прежде чем мужчина успел хоть как-то среагировать, мой клинок уже коснулся его горла.
— Командир! Что вы делаете?!
— Во-первых, агенты Хенир называют меня Слейпниром. Так решила Клара.
— …
— Во-вторых, из этого дома несет такой жаждой крови, что нос воротит.
— …
— В-третьих, актер из тебя просто никудышный.
— Хрясь!
Я нанес короткий удар навершием меча в висок, отправляя его в глубокий нокаут. Я привел три причины для солидности, но на самом деле знал всё с самого начала. Скаут администратора подсветил обман этого типа.
Одного этого было достаточно, чтобы понять – меня заманивают в ловушку. А «Слейпнир», – это чистая правда. Клара лично сообщила мне этот позывной под секретом.
Раз он об этом не знал, значит, никакой он не союзник.
Но почему эти люди, явно связанные с Хенир, решили меня подставить?
Ладно, арестуем, допросим – и всё выяснится.
— Г-дыщь!
Внезапно грохнул мощный взрыв, и ветхое здание в мгновение ока охватило яростное пламя.