Глава 121
Стоило опустить рычаг, как стопор сорвался, и тяжелый противовес, набитый камнями, рухнул вниз. Закрепленная на другом конце длинного рычага праща из прочной ткани с силой метнула снаряд вперед.
— В-вух!
В основе этого удара лежал принцип качелей.
Траектория полета камня была просто безупречной.
— Ка-бах!
— Бам!
Требушет – древнее осадное орудие с богатой историей.
Огромный камень падает по крутой дуге, и к его весу добавляется сила гравитации, нанося сокрушительный удар по вражеским укреплениям. Даже с появлением пушек это оружие оставалось незаменимым при осадах.
Мне выпала возможность воочию наблюдать за работой союзных машин под стенами замка Башуртен. Кавалерия лишь помогала удерживать кольцо окружения, саму же осаду вели пехотинцы.
В отличие от основных сил, начавших штурм раньше, мой сводный конный отряд прибыл только вчера.
Пока шел обстрел, нашей задачей было устранение потенциальных угроз: поиск скрытых летучих отрядов врага или идущих на подмогу подкреплений.
Гнать кавалерию на штурм стен – пустая трата ресурсов; куда разумнее использовать её для зачистки окрестностей. Таковы азы военного дела.
В итоге, прочесав округу, мы взяли под контроль все земли графства, кроме южных окраин. После воссоединения с основными силами нас привлекли к поддержанию блокады.
Зрелище десяти требушетов, методично дробящих камнем кладку цитадели и зданий, по-настоящему впечатляло. Это был не Берен с его деревянным частоколом – замок Башуртен представлял собой мощную каменную крепость огромных размеров.
Такую твердыню не взять за день или два.
В лагере и сейчас кипела работа по сборке новых машин.
— Ку-дум!
Перезарядка требушета требовала времени. Сначала солдаты, навалившись всем скопом, тянули за канаты, чтобы опустить высоко задравшуюся стрелу.
Эту тяжелую работу в основном выполняли ополченцы.
— Dummkopf! Свиньи ленивые! Тяните, тяните же!
— Живее, не то я вас самих в пращу засуну и запущу в замок!
Под градом ругательств ополченцы, стиснув зубы, налегали на канаты. Иногда приходилось впрягать даже обозных лошадей, настолько тяжелым был противовес.
— Хрусть!
— Хрясь!
— А-а-а! Моя нога! Черт!
— Verdammt! Канатом перебило!
Случалось, что верёвки лопались или балки не выдерживали нагрузки, и требушет разлетался в щепки. Даже при простом обслуживании осадных машин внезапные травмы и смерти были обычным делом.
Шла уже вторая неделя обстрела, и хотя машин собрали множество, в строю оставалось всего десять штук.
Спешная сборка давала о себе знать – конструкции не отличались надежностью.
К тому же доставка запчастей занимала уйму времени.
Инженеры, выслушивая проклятия, из кожи вон лезли, чтобы изготовить детали на месте. Мне даже стало их жаль, и я выделил всадников для оперативной подвозки комплектующих.
— Камни! Тащите камни! В сетку их!
— Рычаг! Несите рычаг!
Казалось бы, простая задача – перетаскать камни к праще, но и тут хватало хлопот. Снаряд не должен быть слишком тяжелым или чересчур легким.
Найти подходящие валуны было непросто, поэтому в ход шло всё, что под руку попадется.
Разбирали заборы в окрестных деревнях, тащили камни отовсюду. Вон тот обломок, что сейчас летит в цель, вообще приволокли с каких-то руин римской эпохи.
Перед лицом войны мысли о сохранении культурного наследия испарялись. В дело шло всё, что способно убивать.
— Ка-бах!
— А-а-а!
Защитники крепости не оставались в долгу и тоже швыряли камни. Их стационарные требушеты не отличались точностью, но если уж прилетало – пиши пропало.
Как тем бедолагам, которых только что превратило в кровавое месиво.
Замок Башуртен окружал широкий и глубокий ров, надежно преграждавший путь к стенам. Враг заперся внутри именно потому, что обладал такой превосходной защитой.
В ров отвели воду из реки, текущей со стороны Розенхайма, фактически вынуждая нас ограничиться обстрелом из требушетов.
В Пойзене тоже была река, и условия позволяли создать природный ров, но из-за огромных трат и сложности содержания на это махнули рукой.
В итоге враг беспрепятственно ворвался в поселение.
Если бы я не подоспел вовремя, всё было бы кончено.
Глядя на неприступные стены Башуртена, выдерживающие натиск армии Оэза, я невольно задумался. Положение атакующих выглядело удручающе.
Может, именно поэтому семья Герхильт, отвергнув капитуляцию графа Башуртена, решила держаться в замке до конца, пока не придет армия герцога?
— Ку-дум!
— Ба-бах!
Камни летели до самого заката, но заметного урона стенам так и не нанесли. Неизвестно, сколько еще это продлится, но легкой победы ждать не стоит.
Фрид созвал военный совет и, представ перед командирами, не скрывал своего гнева.
Неделя без результатов вывела его из себя.
— Дьявол, они что, все деньги в эти стены вбухали? Почему они такие крепкие?
Защита оказалась прочнее, чем ожидалось, а ответный огонь – яростнее. Наши потери перевалили за сотню. Обороняющиеся наверняка тоже страдали, но извне этого было не разобрать.
Однако отдавать приказ о генеральном штурме Фрид не решался: потери при штурме в лоб возросли бы многократно.
Осадные машины работали на износ, пытаясь подорвать мощь крепости, но тщетно. Глубокий ров и монолитные стены изматывали нападающих.
Командиры сокрушенно вздыхали:
— Ров не засыпать, у нас катастрофически не хватает снаряжения.
— Это естественный водоем. Даже если воду отвести, толку мало – только солдат зазря положим.
— Эти крысы согнали провиант изо всех окрестных деревень. У них запасов на годы хватит.
— Если мы застрянем здесь до конца гражданской войны…
Каждый твердил о трудностях и опасениях. И в этом был смысл. Осада – самый кровопролитный и затяжной вид сражения.
У обеих сторон хватало припасов, так что дело пахло долгой позиционной войной.
Не зря говорят: осад надо избегать, выманивая врага в чистое поле.
Александр, ветеран греческого происхождения, повидавший немало осад, попытался выманить башуртенцев, атаковав южные деревни, которые до этого оставались относительно целыми.
Пока мы с Бенджамином брали под контроль основные земли графства, Александр стер с лица земли два южных поселения. Вот почему мы не смогли там закрепиться.
Там ничего не осталось. Сплошные руины, как в Радвиге.
Жалкое зрелище: выжившие, разбегающиеся кто куда.
Александр, который обычно добродушно успокаивал Фрида, оказался человеком жестким и беспощадным. Но даже это не помогло – гарнизон Башуртена не шелохнулся.
Упрямые дьяволы.
Заперлись на все засовы, и, кажется, даже если всё вокруг полыхнет огнем, они не выйдут.
Один из офицеров Фрида осторожно предложил:
— Может, попросим помощи у наших в Базеле?
— Ни за что! Хотите, чтобы нас на смех подняли?
— А он прав! Мы так и до следующего года просидим.
— Нельзя! Феодалы перестанут считаться с Оэзом!
Вопрос чести расколол совет. Главной ошибкой было отсутствие подготовки к долгой осаде такой крепости. Стоило заранее готовиться к затяжной кампании.
Расчет на быстрый успех привел к нехватке всего необходимого.
Крики командиров становились всё громче, превращая совет в балаган.
Если так пойдет и дальше, мы перегрыземся прежде, чем пробьем брешь в стене.
Тогда я предложил самый верный способ сокрушить камни:
— А что, если задействовать пушки из столицы?
— …Что задействовать? — Фрид и остальные уставились на меня.
В их взглядах читалось недоумение, смешанное с упреком. Но раз уж война затягивается, почему бы не пустить в дело то, что пылится в арсенале?
— Насколько я знаю, Император подарил нам двенадцать бронзовых пушек. Шесть установлены на стенах, а остальные шесть хранятся в подземельях. Давайте используем их.
— Разве от них много толку? Я слышал, они дороги в обслуживании и капризны.
— Франция вышвырнула Англию именно благодаря пушкам.
Неужели нужно разок попасть под обстрел, чтобы осознать их мощь? Германия еще не знала настоящей канонады.
Даже в великой войне с Бургундией пушки почти не использовали. Но в этом и был шанс. Если мы возьмем Башуртен с помощью артиллерии, отношение к огнестрельному оружию изменится навсегда.
Вместо того чтобы болтать о «дьявольских игрушках», люди увидят их колоссальную эффективность. Особенно на фоне требушетов, которые бессильны против этих стен.
А когда пушки признают, мне будет куда проще внедрять отряды мушкетеров. Игра стоила свеч.
Фрид явно заинтересовался.
В текущей ситуации любая идея была лучше, чем топтание на месте.
— Но на использование столичного арсенала нужно соизволение князя.
— У нас нет времени посылать гонца на восток и ждать ответа. Давайте сначала добьемся результата. В случае успеха слава достанется вам, господин Фрид, а в случае неудачи я возьму всю ответственность на себя.
Я был уверен в артиллерии. Видя мою решимость, Фрид и офицеры задумались. Молчавший до этого Александр спросил:
— Лорд Пойзена, вы когда-нибудь видели пушки в деле?
— Своими глазами – нет, но я прекрасно осведомлен об их мощи.
— Ха-ха… Я до сих пор помню тот страшный грохот в Константинополе, когда был молод.
Этот греческий генерал, выходец из Морейского деспотата, несколько лет прожил в Константинополе как раз тогда, когда на город обрушились войска османов.
Жители были уверены, что за неприступными стенами Феодосия им не страшен никакой враг, но угасающая империя не смогла сдержать натиск молодой османской силы.
Огромные ядра методично дробили стены, и под ударами османов город пал. Александру, находившемуся на окраине, чудом удалось бежать.
Захватчики были слишком заняты грабежом, чтобы преследовать беглецов. После падения родины он бежал в Трапезунд, но и там не задержался.
В итоге через Италию, где он промышлял наемничеством, судьба занесла его в наши края. Его внезапный рассказ прозвучал для командиров как захватывающая легенда.
Фрид же, слышавший это не в первый раз, остался безучастен.
Александр мягко улыбнулся мне:
— Их пушки были огромны и ужасающи. Однако империя пала лишь потому, что кто-то оставил открытой маленькую потайную дверь. Не стоит слепо верить в мощь пороха.
— Я и не считаю пушки панацеей, — ответил я.
Сейчас это лишь один из инструментов.
Было бы наивно полагать, что шесть стволов решат все проблемы. Чтобы артиллерия диктовала свои условия, её должно быть много. Если я смогу наладить производство пушек и обучить стрелков, мы достойно встретим бургундцев.
Конечно, те притащат в разы больше орудий, но это лучше, чем стоять живой мишенью.
Как бы то ни было, попробовать стоило.
Фрид, видимо, оценив мою готовность рискнуть, решил разделить ношу:
— Слава славой, а ответственность пополам. Штрайт, если всё получится – успех будет общим. Если нет – ответим вместе. Но с одним условием: ты должен получить разрешение у наследного принца.
Война ожесточила Фрида, но честность осталась при нем. Получить одобрение Франца, верховного главнокомандующего армией западных феодалов, было действительно необходимо.
Даже Бенджамин, вечно споривший с Фридом, на этот раз не возражал.
— Пушки из столицы? Ты это серьезно?
— К сожалению, предельно серьезно. Пора бы им уже послужить делу, не находите?
Наследный принц, обрадовавшийся нашей встрече после долгой разлуки, пришел в замешательство, услышав мою просьбу выдать шесть пушек из арсенала.
— Эх, вы рыцарь, а возитесь с этим порохом больше, чем положено, — вздохнул он.
— В битве за Пойзен мои стрелки показали себя блестяще. Они выбивали вражеских командиров, лишая их войско управления.
— Не вижу в этом ничего особенного. Я лучше пришлю вам подкрепление.
— Командующий осадой и его офицеры не обрадуются чужакам.
Снова этот местечковый гонор?
Принц покачал головой и повернулся к графу Эссенбаху, который с интересом наблюдал за сценой:
— Граф, что скажете? Стоит ли мне потакать его просьбе?
— Ваше Высочество, на стенах Страсбурга тоже стоят пушки.
— …Ты о чем вообще? Я тебя не об этом спрашивал.
— Почему бы не воспользоваться случаем и не проверить их в деле?
С поддержкой Эссенбаха принц всё же сдался. Он пообещал написать князю Карлусу на восточный фронт, но мне нужно было действовать немедленно.
Когда принц пригласил меня на обед, я отказался, сославшись на спешку – нужно было гнать в столицу. Он явно расстроился, и мне даже стало немного неловко.
— Не человек, а вихрь. Удели мне минутку, — граф Эссенбах придержал меня за плечо, когда я уже собирался уходить.
Не понимая, зачем он затащил меня в этот укромный угол, я замер в ожидании.
— Можешь потом предоставить мне подробный отчет об их применении?
— Рассказать не трудно, но к чему такой интерес?
— В Страсбурге есть пушки, и я хочу заранее знать, на что они способны.
Этот хитрый лис, оказывается, не на шутку заинтересовался артиллерией. Свободный имперский город Страсбург, где переплелись интересы множества стран, обладал пушками, и это могло стать серьезным препятствием в будущем.
Как истинный феодал, он опасался нового оружия и хотел прощупать его моими руками.
В Берене никто из дворян толком не разбирался в пушках, в то время как соседи уже вовсю палили друг в друга. Это могло плохо кончиться.
Поскольку граф помог мне убедить принца, я согласился поделиться сведениями. Тем более что после осады Башуртена слухи о мощи пушек всё равно поползут повсюду.
— Я заплачу тебе тем, что тебе понадобится, — добавил он.
— Договорились. Но сочтемся позже, сейчас главное – взять Башуртен.
— Хорошо. Как надумаешь – говори. Буду ждать.
Я понимал, что интерес Эссенбаха к обороне Страсбурга не случаен. Князь Карлус намеревался сослать туда королеву.
Семья Гвендиренте, имеющая там огромное влияние, скоро окажется в опале у Берена, и это даст шанс другим домам возвыситься.
А значит, начнется знатная грызня.
Там, где есть выгода, всегда так.
Герцогство Роден, Вюртемберг, Оффенбург – все они точили зубы на вольный город. Возможно, граф уже сейчас готовил почву.
Впрочем, Страсбург меня не касался. У меня не было там ни интересов, ни сил для влияния. Отогнав лишние мысли, я во весь опор поскакал к столице, в Брайсбург.