Глава 115
Граф Базель и большинство дворян-командиров из его летучего отряда были схвачены и насильно усажены за стол переговоров. Напротив них, неспешно попивая чай, расположились Фрид и генерал Бертран.
Лица присутствующих являли собой разительный контраст.
Базельские аристократы, ставшие пленниками в битве, которую они считали уже выигранной, застыли с масками унижения на лицах. Фрид же и генерал, буквально восставшие из мертвых, не могли сдержать торжествующих улыбок.
Для Фрида этот день запомнится как одновременное пребывание в раю и чистилище – день ужасный и в то же время упоительный. Впрочем, для меня тоже. В этот раз меня обобрали до нитки.
Благо хоть свиток «Доблесть 200%» оказался под рукой.
Швейцарские наемники, хоть и разгромили армию Оэза, нанеся Фриду тяжкое оскорбление, в итоге получили официальный статус неконтрактного отряда – то есть нейтралитет. Нужно было видеть лицо Фрида, когда он, скрипя зубами, давал на это согласие.
— Славное намечается зрелище, — негромко усмехнулся Бенджамин.
Еще бы. Упустить верную добычу, да еще и оказаться в положении утопающего, когда победа была в руках… Кроме свиты графа Базеля, среди пленных затесался и один местный феодал.
Барон Хильдерант – один из трех столпов знати Оэза и ярый сторонник барона Валента. Человек, чья склонность «Стремление к успеху (Зло)» говорила сама за себя: ради выгоды он не гнушался ничем.
Теперь он, наравне с Валентом, был вынужден молить Фрида о пощаде. Этого предателя тоже взял Виктор. Говорят, барон так усердно увивался вокруг графа Базеля, что попался под горячую руку вместе с ним.
А вот барону Бёбену, самому мелкому из них, удалось ускользнуть. Наверняка припустил во все лопатки к своему поместью. Он обещал Фриду поддержку после войны Оэза и Эпиана, но кто знает, куда теперь флюгер повернет.
— Это розовый чай из Пойзена. Попробуйте. Он немного терпкий, но обладает богатым ароматом. Превосходный традиционный напиток Розенхайма, — произнес Фрид.
— …
— Ох, кажется, у вас совсем нет аппетита.
Бросив эту издевательскую реплику, Фрид не спеша допил чай и лишь тогда начал переговоры. Искаженное яростью лицо графа Базеля его совершенно не трогало. Надо же, как ловко он использует мой подарок, чтобы поиздеваться над врагом.
Похоже, наследник дома Эзнерк решил сполна насладиться триумфом.
Официально считалось, что чаша весов склонилась в нашу сторону, когда Виктор со своим отрядом захватил графа Базеля, пока мы с Фиэлем связывали боем охрану. Но был и тайный помощник.
Тот самый разведчик, чьим родным домом была обращенная в пепел деревня Радвиг. Он собрал выживших солдат из Радвига и Левена, открыл им глаза на правду, и те, ослепленные яростью, попытались убить графа. Но затея провалилась.
Среди них оказался свой Иуда.
Я ведь предупреждал его опасаться предателей. Нескольким бойцам удалось сохранить свое инкогнито, но о прямом покушении не могло быть и речи. И тогда они подмешали в овес коню графа Базеля сок клещевины.
В итоге, когда граф пытался бежать, его конь внезапно ослабел от жестокой диареи и рухнул. Тут-то Виктор его и прибрал. Не зная этой детали, граф Базель, верно, проклинал в тот миг само провидение.
Виктор получил ранение при захвате, но сейчас ему уже гораздо лучше. В Оэзе нашелся хирург, ничуть не уступающий Арцту. Позже я планирую пригласить его к себе, даже если это влетит в копеечку.
О подвиге крестьян я узнал только потому, что приказал отделить пленных из Радвига и Левена от остальных. Разведчик погиб, но несколько его соратников выжили, и слава богу.
Я попросил Фрида помиловать всех пленных из этих деревень, и тот, воодушевленный победой, великодушно согласился. Победители всегда склонны к милосердию.
— Граф Базель, я до сих пор помню письмо, которое вы прислали мне два дня назад. Как же там было? Кажется, вы советовали дому Эзнерк сдаться, если мы хотим сохранить земли Оэза? — Начал Фрид.
— …
— А теперь, глядите-ка, всё перевернулось. Вы в курсе, что армия западных феодалов уже вторглась в Базель? Вам бы о спасении собственного рода печься, а не об Оэзе сокрушаться.
Видно, Фрид натерпелся за последнее время, раз так упоенно глумится над поверженным врагом. Но времени на пустые оскорбления не было: в разных уголках Оэза всё еще оставались очаги сопротивления.
— Господин Фрид, не пора ли перейти к делу? — Вмешался Бертран.
— Генерал, разве вы не читали то письмо, что прислал этот спесивец?
— Читал. Но у нас полно дел поважнее, чем упражняться в остроумии за счет графа.
Генерал Бертран явно разделял мои опасения и попытался урезонить разошедшегося юношу. Фрид, еще немного поворчав, всё же позволил перейти к сути.
Его можно понять: обиды копились долго, а шанс вот так открыто унизить графа выпадает нечасто. Но стойкость самого графа Базеля, терпящего всё это с поистине сверхчеловеческим спокойствием, вызывала невольное уважение.
— Хорошо, граф. Вот наши условия. Ознакомьтесь.
Граф Базель взял свитки, написанные на французском и латыни, и принялся медленно читать. Его взгляд дрогнул. Фрид требовал лишь одного:
Безоговорочной капитуляции графства Базель.
Герой великой войны пятилетней давности рисковал в одночасье лишиться и богатства, и чести. Однако в этом документе не было ни слова о репарациях или иных выплатах – эти вопросы оставили на потом.
Когда война стихнет, начнутся повторные переговоры.
Эта бумага была нужна прежде всего для того, чтобы официально вывести графа Базеля из рядов южных мятежников. Гражданская война еще не окончена, и Фрид хотел лишить южан их главного оплота.
Конечно, когда придет время платить контрибуцию и выкуп, дом Базель пошатнется. Но, как говорится, даже разорившийся богач три года сыт будет.
Пока Базель остается под властью графа, он всегда сможет подняться. Заметив колебания старика, Фрид нанес решающий удар:
— Только что пришла весть: карательные войска разбили мятежников.
Армия западных феодалов успешно продвигалась на юг. Сейчас земли графа Базеля подвергались полномасштабному вторжению, несколько деревень уже были разрушены. Если он промедлит с капитуляцией, ущерб станет катастрофическим. Мятежники, конечно, попробуют сплотиться вокруг Райнкальсена, но их основные силы фактически уничтожены.
Хотя, пожалуй, зачистка разрозненных остатков займет немало времени.
Западные лорды только и ждут, чтобы мятежники подольше не сдавались.
Ведь это дает законное право грабить их земли всласть.
— Мой отец был так разгневан вашим вероломством, что хотел предать огню каждую деревню в ваших владениях. Лишь заступничество милостивого наследного принца удержало его. Какой благородный человек, не правда ли? — Добавил Фрид.
— …Я подпишу капитуляцию, — выдохнул граф.
Фрид давил так умело, что на графа Базеля было больно смотреть – он словно постарел на десять лет. Размашисто поставив подпись, он официально признал поражение перед армией западных феодалов.
— Мудрое решение. Я немедленно отправлю гонцов, чтобы оповестить всех о вашей сдаче.
— Вам очень везет, молодой господин, — глухо произнес граф. — Посмотрим, долго ли продлится это везение.
— Знаете, в чем была ваша главная ошибка, граф? В том, что вы сделали врагом лорда Пойзена.
Граф Базель перевел взгляд на меня – до этого я сидел молча. Чистая правда: именно я спутал ему все карты. Не напади он на Пойзен, результат мог быть иным.
— Теперь я вижу, что у наследного принца есть весьма способные вассалы, — признал он.
— Неужели вы признали его высочество? Я думал, будете отрицать до последнего.
— Я проиграл. И не желаю выглядеть еще жалче, чем сейчас.
Армия герцога упорно называла наследного принца бастардом, утверждая, что принц Луис – единственный законный наследник Альтлингенов. Так что после войны на графа Базеля обрушится еще немало унизительных договоров.
— О репарациях договоримся позже, но что будет с моим выкупом? — Спросил граф.
— Договаривайтесь с лордом Пойзена.
Хотя пленил его Виктор, заслуга подчиненного – это заслуга господина, так что официально граф считался моим трофеем. Виктора же я вознагражу сполна за его преданность и отвагу.
(Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.)
— …Базель этого никогда не забудет, — процедил старик.
— Сперва позаботьтесь о самом Базеле, который сейчас топчут чужие кони, — отрезал Фрид.
Он передал документ помощнику, приказав запечатать его строжайшим образом. Оригинал отправят наследному принцу, а копию, которую графу пришлось подписать еще раз, оставят здесь на случай утери.
— Я недооценил Рыцаря Шторма – вот мой главный просчет. Я верил, что Палач Сурзее сможет сдержать любой ваш отряд! — Горько усмехнулся граф.
Он признал свою ошибку: он просто не включил меня в свои расчеты. И слишком слепо верил в непобедимость швейцарцев, за которых выложил баснословные деньги.
— Вы сказали, Базель не забудет? Пойзен тоже ничего не забывает.
— Какой выкуп вы хотите? Из-за контрибуции я не смогу дать слишком много.
Князь наверняка выжмет из мятежных лордов всё до последней монеты, чтобы восстановить разрушенные земли. Берену, который сейчас крайне ослаблен, потребуются огромные средства.
— Я не собираюсь вести переговоры прямо сейчас. Подождем полной капитуляции юга. А пока вам придется посидеть под замком. Простите за неудобства.
— Я к этому готов. Но позвольте мне написать семье.
— Это я разрешаю, — кивнул Фрид.
Когда графа и его людей увели под конвоем, в шатре остался лишь барон Хильдерант. Взгляд Фрида, до этого просто насмешливый, стал ледяным. Предательство своих всегда бьет больнее, чем нападение врага.
— Ну что, каково это – быть мятежником? Вы, чей род веками был вассалом Эзнерков.
— …Требую обращаться со мной подобающе моему титулу, — буркнул барон.
— Обращаться? Плевать я хотел! Ты не сдавшийся дворянин, ты крыса, пойманная в подворотне!
— Хрясь!
Фрид вскочил и с силой пнул барона Хильдеранта. Тот повалился навзничь, а наследник принялся остервенело топтать его, выплескивая всю скопившуюся ярость. Если бы генерал Бертран не вмешался, Фрид, пожалуй, забил бы его до смерти.
Еще в Оэзе вражда между Фридом и местной знатью была настолько острой, что бунт казался лишь вопросом времени. Теперь, когда Фрид победил, этих предателей ждало полное забвение.
— Почтение к титулу? Ты не благородный рыцарь, ты мусор!
— Кхг… Дворянин… такое… оскорбление… кха-кха… недопустимо…
— Бам!
— Если кто-то считает это недопустимым – пусть выйдет и скажет мне это в лицо!
После последнего пинка барона Хильдеранта унесли в полевой госпиталь. Фрид, всё еще не остыв, буравил яростным взглядом карту Оэза. Атмосфера в шатре накалилась до предела.
— Валент, Хильдерант, Бёбен! Я разрешаю разграбить эти три баронства.
Мне не послышалось? Что он разрешил? Лица генерала Бертрана и свиты исказились от ужаса. Генерал тут же попытался вмешаться:
— Молодой господин, успокойтесь, прошу вас…
— Не смей меня останавливать, Бертран! Я всё решил!
Ненависть к предателям, въевшаяся в саму его суть, не давала голосу разума пробиться сквозь пламя гнева. И сейчас, кроме графа Оэза, унять его было некому.
— Сэр Штрайт! Я не мой отец, я не собираюсь миловать вероломных вассалов. Грабьте! Убивайте! Растопчите их так, чтобы они и помыслить не смели о бунте против дома Эзнерк! Это мой приказ!
Фрид пулей вылетел из шатра. Бертран и свита бросились за ним. Мы с Бенджамином в замешательстве переглянулись. Это было слишком жестокое решение.
Позволить чужой армии грабить свои же земли…
Он решил превратить эти баронства в пустыню?
Ополченцы Оэза вряд ли подняли бы руку на своих соседей, поэтому Фрид отдал этот приказ нам – чужакам, у которых не дрогнет рука. Бенджамин тяжело вздохнул:
— Солдаты будут в восторге, но лично мне претит мародерство.
— Мне тоже. Грабежи еще ладно, но резню мы должны предотвратить.
— Рад, что мы единодушны, благородный господин. Для того, кто чтит кодекс, убийство слабых – бесчестие. Каким бы заманчивым ни было вознаграждение.
Бенджамин со своей склонностью к Справедливости (Добру) действительно был человеком чести.
Но оставалась проблема с беглым бароном Бёбеном.
— А что, если барон Бёбен решит сопротивляться?
— Если не сдастся сам, придется преподать ему урок. Наследник дома Эзнерк жаждет кровавой мести, так что…
— Хм, значит, сделаем Бёбена козлом отпущения?
Одними лишь ограниченными грабежами ярость Фрида не утолить. Как бы мне ни было неприятно, но если Бёбен окажет отчаянное сопротивление, его земли разделят судьбу Радвига, растоптанного наемниками.
Люди Бельфора и драгуны Эссенбаха будут ликовать. Я долго держал их в узде, требуя воздержания, но теперь у них есть официальное разрешение. Мой принцип – пресекать военные преступления, но когда приказ отдан сверху, ситуация меняется.
Весть об этом разлетится мигом, и кавалеристы потребуют своей доли добычи. Вечно давить авторитетом невозможно, у всего есть предел. К тому же война еще продолжается.
Будь со мной мой Орден Рыцарей Шторма, они бы подчинились беспрекословно, но здесь всё сложнее.
Эх, управлять людьми трудно – и лорду, и рыцарю.
Фрид явно видел в этом шанс: выкачать деньги из Базеля на восстановление Оэза и разом покончить с внутренней оппозицией. Иначе он не отдал бы на растерзание три ключевых баронства.
— В этот раз вы совершили поистине великий подвиг. Нам и самим едва не пришлось спасаться бегством, — произнес Бенджамин.
— Это заслуга Виктора и тех людей в свите графа Базеля, что помогли нам.
— Вы слишком скромны. То, что они смогли проявить себя, — тоже результат вашей дальновидности.
Он не скупился на похвалу. Почему дом маркиза Оффенбурга так добр ко мне? Просто потому, что я взял на себя заботу о Лилли? Я всегда с опаской относился к бескорыстной доброте.
Его психологическое состояние подтверждало искренность слов, но даже если сам Бенджамин чист помыслами, каковы истинные цели маркиза, пославшего его? Пока что я не видел в его действиях второго дна.
— О, сэр-рыцарь!
На обратном пути к лагерю меня кто-то окликнул. Только швейцарцы называют меня «рыцарем», а не «лордом». Эти ребята явно не обременены этикетом.
Гедель и Рето свободно разгуливали по лагерю. Многие солдаты смотрели на них волком, но наемникам было плевать. Их вид так и говорил: «Хочешь проблем – начни первым».
Я частенько видел, как после таких стычек зачинщики отлетали от кулаков Рето. До сих пор считаю чудом, что мне удалось выжить в схватке с этим монстром.
Фиэль и Антон получили ранения, пытаясь защитить меня.
Фиэлю едва не отрубили плечо. Благо Антон успел ослабить удар, а я вовремя вонзил наконечник знамени Рето под мышку, сбив его чудовищную силу.
В итоге все мои верные люди оказались на больничных койках. Тяжелый был бой, заставивший меня кожей почувствовать мощь швейцарцев. Хорошо, что мы победили.
— Мой друг хочет сделать вам подарок, — ухмыльнулся Гедель.
С чего бы это?
К моему удивлению, Рето протянул мне свою алебарду.