Глава 10
— Рюдигер, как насчёт того, чтобы поручить это дело ему?
— Вы имеете в виду район у моста на проспекте Байерн?
За небольшим мостом на Байерне начинался тесный квартал, известный как «женские дома». Это был главный район красных фонарей в Брайсбруке – место, где за порогом моста открывался совершенно иной мир. А если зайти ещё глубже, трущобы поглощали тебя целиком.
— Местные дельцы за версту чуют чиновников. Это их способ выживания. Стоит нам попытаться накрыть их за укрывательство налогов или провести проверку, как они узнают об этом заранее. Но господин рыцарь – человек со стороны, для него расследование пройдёт куда легче, не так ли?
— И впрямь, дельная мысль, господин Штрайт. Мы предполагаем, что в квартале красных фонарей находятся основные точки сбыта краденого. Вы и займётесь этим районом.
В тот момент, когда мне, человеку без связей и достижений, приказали лезть в это опасное пекло, я окончательно понял: доверять этим типам нельзя. Как они и сказали, я был лишь чужаком. Удобная пешка, которой не жалко пожертвовать.
Справлюсь с задачей – отлично. Погибну от рук бандитов – тоже неплохо.
Даже если я умру во время следствия, они просто доложат министру финансов, что я пал при исполнении. Возможно, я слишком мнителен, но коварство аристократов порой не знает границ.
В отличие от министра финансов, Адельберт обладал склонностью «Расчётливость (Нейтралитет)». Видимо, из тех, кто готов пожать любую руку ради выгоды. К тому же я вызывал у него любопытство. Рюдигер же питал ко мне явную враждебность, а его склонность – «Лояльность (Нейтралитет)».
Ясно, верная правая рука Адельберта во всей красе.
Эх, будь у меня сейчас «Скаут дипломата», я бы проанализировал их цели и обернул всё в свою пользу. Ну да ладно. Придётся хорошенько покопаться в этом деле и завалить их заслугами.
Рюдигер, кажется? Вот и иди вместо меня в зятья к Эльсхаймерам. Живи под каблуком и ешь горький хлеб примака.
— Я возьмусь за расследование в квартале, — произнёс я.
— Хорошо. Отрадно слышать, что вы в деле. Учтите: ваша цель – найти связного. Не стоит ворошить всё подряд, иначе рискуете головой. И на гильдию куртизанок сейчас не рассчитывайте, от них никакого толку. Дело важное, так что запомните это крепко.
Со стороны могло показаться, что заботливый начальник печётся о подчинённом, но я не купился. «Найди связного и не высовывайся», – либо он велит мне не лезть не в своё дело, либо ждёт, когда я намеренно спровоцирую конфликт. Кто знает, какую позицию занимает гильдия, заправляющая в квартале.
Так я получил совершенно бесполезный титул временного инспектора. Надеюсь, они не думают, что я буду прочёсывать этот огромный район в одиночку?
Раз уж поручили такое дело, должны ведь и людей выделить.
— Оставив само расследование, не стоит ли приставить к господину Штрайту солдат для охраны? — Подал голос Адельберт.
— Раз действовать нужно скрытно, двоих будет достаточно, не так ли? Большее число привлечёт внимание, — отозвался Рюдигер.
— Разумно. Я выделю вам пару бойцов из инспекционного отряда. Распоряжайтесь ими с умом.
Двое? И что мне с ними делать?
Вместе с Хансом нас будет трое, но в интеллектуальных играх от Ханса проку мало.
С такими силами много не навоюешь. Лезть в опасный район без гарантий безопасности… К тому же эти солдаты могут оказаться соглядатаями. Нет, наверняка окажутся. Проверю их позже через «Скаут администратора».
Закончив аудиенцию у Адельберта, я воссоединился с Хансом, который всё это время дожидался меня в приемной.
— Что? Временный инспектор? Значит ли это, что вы пошли на повышение, господин?
— По-твоему, я похож на человека, который преуспел?
— А как же иначе? Инспектор – это ведь очень высокая должность!
В министерстве финансов – безусловно. Инспекторы обладают огромной властью: они могут законно расследовать хищения, неуплату налогов и любые денежные потоки. Это идеальный инструмент, чтобы легально прижать к ногтю любую организацию.
Пусть я и временный, но такое назначение может настроить против меня и администрацию, и военных.
— О-о-о, подумать только, вы стали инспектором! Моё сердце переполняет гордость!
— Временным, Ханс. Временным. Я не официальное лицо.
— Служить господину Вольфгангу – величайшая удача в моей жизни!
Ты меня вообще слышишь?
Похоже, в глазах Ханса отражалось лишь то, что его господин стал большой шишкой. Расскажи я ему про предложение стать зятем Эльсхаймеров, он бы вообще в обморок упал.
Для окружающих это действительно выглядит как невероятный успех.
В реальности же мелкий наследный рыцарь, изнывающий от нищеты, жаждет достижений только ради карьеры. Рыцарская пенсия в пятнадцать серебряных монет в год едва покрывает расходы на содержание статуса. Так что моё положение со стороны кажется манной небесной. Даже если это роль примака.
Они видят лишь фасад, не зная изнанки. А я для них просто сумасшедший, который только и думает, как бы сбежать.
— Сабине и Даниэлю ни слова, — строго наказал я.
— Почему? Нужно же обязательно рассказать!
— Вот закончим расследование, тогда и будешь хвастаться. А сейчас не время.
На лице Ханса застыло непонимание, но я еще раз велел ему держать язык за зубами. Если он позже узнает, что меня просто использовали, то страшно расстроится.
Уф, ну и денёк. Сил нет.
— С возвращением, хозяин.
— Господин Вольфганг, я приготовил воду для купания!
Вернувшись домой, я немного пришёл в себя за ужином, который состряпала Сабине, добавив к нему купленный за очки горячий сет с кимчи-тигэ. Позже, погрузившись в горячую воду, подготовленную Даниэлем, и втихомолку воспользовавшись гелем и шампунем, я наконец вытянулся на мягкой постели. Да, иметь слуг – истинная роскошь.
Перед сном я размышлял о «Скауте дипломата», который опробовал сегодня.
Получив его во время встречи с министром финансов, я ещё не до конца разобрался во всех тонкостях, но понял главное: система подсвечивает цели объекта и выдаёт подходящие оправдания для переговоров. Знать заранее, чего хочет оппонент, – колоссальное преимущество.
«Психологическое состояние» и «Склонность» в «Скауте администратора» не давали такой точности. «Скаут дипломата» же копал глубже. Стоит ли потратить пять тысяч очков на его покупку, как только они накопятся?
Сейчас это кажется самым разумным вложением. В мире, где каждый пытается затянуть петлю на шее соседа, это единственный способ не попасться. Для любого лорда такой инструмент просто необходим.
Ведь лорд сражается за своих людей, за кусок хлеба и за выгоду в политических играх аристократии. Оказавшись в этой шкуре, я кожей прочувствовал, как всё сложно. Быть дворянином – это не просто править и подавлять. Напротив, самая благородная битва – это битва ради защиты.
И «Скаут дипломата» здесь станет незаменимым подспорьем.
На следующий день Рюдигер прислал обещанных солдат.
Тед Майер и Оскар Грайфс. Обоим по шестнадцать.
Новички из инспекционного отряда, только что выпустились из учебки. Глянув на них через «Скаут администратора», я сразу всё понял. «Напряжение» и «Слежка». Их роли были ясны как день. Склонность обоих – «Честность (Добро)».
Это означало, что при всей доброте душевной они будут неукоснительно следовать приказам. Рюдигер подошёл к подбору кадров с умом – не стал присылать тех, с кем можно договориться.
Классика: меня одновременно страхуют и держат под колпаком. Подсунуть желторотых юнцов без боевого опыта и отправить их в опасный квартал… Впрочем, я иного и не ждал. Жаловаться не на что: вооружённую силу мне выделили, формальности соблюдены.
Легко представить, какой пряник им пообещали. Собрали парней и сказали: присматривайте за этим типом, докладывайте о каждом шаге, и будет вам награда или повышение. А о том, что место это гиблое, наверняка умолчали. Но раз я вижу их насквозь, то и сам смогу их использовать. Дезинформация – великая вещь.
— Я Вольфганг фон Штрайт. Полагаю, обо мне вам уже всё уши прожужжали?
— Так точно. Оскар Грайфс, прикомандирован к вам, господин Штрайт.
— Тед Майер. Готов исполнять любые ваши приказы!
Видно, что это их первое задание – азарт так и плещет. Что ж, первое впечатление неплохое. Вежливые, воспитание на месте – истинные приверженцы добра.
— В настоящем бою бывать доводилось? — Спросил я.
Тед и Оскар лишь растерянно захлопали глазами.
— Никак нет, господин, ещё не доводилось.
— А вы… господин инспектор, вы когда-нибудь убивали человека?
Дерзкий вопрос. Но чувство того, как отнимаешь жизнь, ещё свежо в моей памяти. Я вызвал в себе это ощущение и пристально посмотрел на сосунков.
— Семерых, — ответил я с хищной усмешкой. — Достаточно для опыта?
Мальчишки буквально одеревенели. Кажется, припугнуть их удалось. Когда Сабине крикнула, что завтрак готов, я услышал, как у парней заурчало в животах.
— Ели перед выходом?
— Н-нет. Торопились к вам, даже пайка не получили.
— Вот бедолаги. Раз уж вы под моим началом, голодными не останетесь.
Я велел Сабине накрыть ещё на двоих. Солдатики не могли оторвать от неё глаз. Наша старшая горничная и впрямь хорошенькая. Ей всего двенадцать, но уже ясно, что вырастет красавицей – хорошее питание и уход сделали своё дело. Даниэль уже вовсю ревнует, переживая, как бы кто не положил на неё глаз.
— Фройляйн, я Оскар Грайфс. Можно узнать ваше имя?
— Сабине Плэм. Рада знакомству.
— А я… я Тед Майер! Фройляйн, запомните и меня тоже!
Уж не знаю, запомнит ли она их, но мешать юношескому желанию покрасоваться перед девочкой я не стал. Однако, помня о Даниэле, поскорее спровадил Сабине в дом. Её пара – Даниэль, и точка.
Я почувствовал на себе их разочарованные взгляды, но лишь хмыкнул в ответ.
— Ханс, ты чего сияешь?
— Я просто очень горд за вас, господин.
Этот парень со вчерашнего дня ходит с задранным носом. Даже когда Сабине спросила, чего он так странно лыбится, Ханс лишь блаженно жмурился. Я-то понимал, что вляпался в скверную историю, но для него всё это было поводом для великой радости.
Хотел я сохранить всё в тайне, но с таким помощником секрет и неделю не продержится.
— Целых двух солдат прислали! Сразу видно – большие люди вам доверяют. Для меня, как для первого вассала рода Штрайт, нет ничего почетнее!
— …Ну допустим. Не слишком ли ты бурно радуешься?
— Но ведь если мой господин станет великим человеком, то и я стану вассалом великого человека!
Что ж, радуйся, пока можешь. Меньше знаешь – лучше спишь. Для выходца из низов, как Ханс, успех хозяина – это его собственный успех. Его можно понять: отношение к нему теперь будет совсем иным. Сабине и Даниэль тоже заметно приободрились.
Иногда, глядя, как они смеются и перешучиваются, я чувствую прилив нежности. Видимо, старею. Ханс всё еще мечтает выдать Сабине замуж за кого-то статусного, но, глядя на её таланты в хозяйстве, я понимаю, что отпускать её – чистое безумие.
Она идеальная старшая горничная для рода Штрайт. Да и у Даниэля огромный потенциал. Если Сабина станет экономкой, а Даниэль – дворецким, они будут опорой дома на долгие годы. Мой род начинался с нуля, и эти дети станут его историей.
Покончив с едой, я вместе с Хансом и солдатами отправился в южную часть города, к проспекту Байерн. По правде говоря, я никогда не был в квартале красных фонарей и плохо знал те места. Ханс же относился к этой затее с явным отвращением – как истово верующий, он считал это место рассадником греха.
После чумы эти кварталы едва не канули в небытие вместе с общественными банями, но людей здесь всё равно было полно. За мостом начинался иной мир. Почти все куртизанки обязаны были носить желтые чепцы или ленты, установленные городским законом, так что вокруг колыхалось целое море желтого цвета.
Ханс старался даже не касаться их одежд, в то время как Оскар и Тед, впервые оказавшиеся в подобном месте, с любопытством озирались по сторонам.
В отличие от бань, впавших в немилость, квартал красных фонарей находился под крылом официально разрешённой гильдии, а церковь признавала его необходимым злом. Домовладелец как-то шепнул мне, что налоги отсюда текут рекой, и половину этих денег делят между собой монахи и их подопечные. Так что святоша Ханс выглядел довольно нелепо в своей брезгливости – те, кого он так почитает, являются главными выгодоприобретателями этого разврата.
Оставшиеся пятьдесят процентов распределялись между чиновниками, знатью и простолюдинами. Последние охотно захаживали сюда из-за низких цен. Мой похотливый хозяин жилья даже советовал одно местечко под названием «Дом Люмпенов». Но в эпоху, где о контрацепции и не слышали, связываться с девицами и плодить детей – увольте. Да и риск подцепить заразу слишком велик.
— Господин Вольфганг, а что именно мы ищем? — Спросил Ханс.
— Для начала просто побродим, прикинемся молодым господином, который решил развеяться в компании свиты.
Если честно, я и сам не знал, с чего начать. «Найди связного», – легко сказать. Если бы я, ничего не смысля в местной специфике, с ходу его вычислил, я бы работал не в офисе, а в разведке.
Встреча с министром, предложение от Эльсхаймеров, дело о краденом, слежка со стороны Адельберта и Рюдигера… Ситуация запуталась окончательно. Приставленные ко мне новички были четким сигналом: «Сиди тихо». С ними я скорее подставлюсь под удар, чем что-то найду. Но именно поэтому я решил отдать все лавры Рюдигеру. Раз просили не высовываться – высунусь так, чтобы вся слава досталась ему.
Причем только ему. Адельберту – ничего.
Пусть эти двое, жадные до заслуг, грызутся между собой.
Не знаю, выгорит ли план, но посеять между ними семена раздора – уже успех. Рюдигер видит во мне выскочку, лебезящего перед министром ради чинов, и он в жизни не догадается, что я намеренно столкну его лбом с преемником.
Если получил «подарок», верни его в десятикратном размере – таков закон жизни.
Первым делом нужно прочувствовать атмосферу и изучить местность. Не зная броду, в воду не суйся. И это вовсе не значит, что я собрался покупать девок. Возможно, пока мы гуляем, кто-то сам на меня выйдет.
И ко мне действительно подошли.
Это был мальчишка на вид даже младше Сабине.
— Господин! Знаю таких красоток, просто закачаешься! Проводить?
Неужели таким детям место здесь? Впрочем, в этом квартале брошенных детей пруд пруди.
Родители отказывались от детей пугающе часто. Обычно их подкидывали к церквям, но те уже были переполнены и часто отказывали. В итоге дети оказывались на улице, превращаясь в бродяг и попрошаек. Те, кто ухитрялся выжить, позже оседали в трущобах – бесконечный порочный круг.
Этот малец, сияющий улыбкой и предлагающий «сестричек», явно из таких. Участь девочек здесь была предопределена – прямая дорога в публичный дом.
Горькое зрелище – изнанка общества во всей красе.
Мальчишка мог казаться жалким, но такие дети с малых лет учатся лишь воровству. Проявишь неуместную жалость – останешься без кошелька. Ханс, который сам натерпелся от уличных сорванцов, злобно попытался его прогнать. Видимо, его прошлое в нищете только подпитывало эту неприязнь.
— А ну пошёл прочь! Господин, не слушайте его, это всё ворье!
— Да я просто дорогу показать хотел, чего орать-то? Я что, деньги у вас украл?
— Что? Да я тебе сейчас уши оборву!
— А за что бить-то? Мама говорила: если прав, стой до конца! Что плохого в том, что я хочу заработать пару медных монет?
— А ну стой!
А парень-то за словом в карман не лезет. Выпалив это, он тут же припустил наутёк. Разъярённый Ханс бросился следом, но где там – малец знал эти лабиринты как свои пять пальцев. Нырнул в какой-то лаз в стене – и поминай как звали.