Глава 100
За то время, что я живу в мире Medieval Knight, я научился опасаться двух типов людей: тех, у кого есть склонность к заговорам, и тех, кто двуличен. Эти две категории неизбежно становятся источником проблем.
В этом суровом мире аристократии, где интриги плетутся на каждом шагу, а малейшая оплошность может стоить головы, подобная бдительность естественна. Граф Башуртен, несмотря на насмешки окружающих, оставался подозрительно спокоен.
Разве не было бы естественным, если бы человек, ловя на себе презрительные взгляды, в гневе опустил голову? Гнев был бы самой логичной реакцией в такой ситуации.
Хладнокровие там, где положено яриться, выглядит неестественно. Слова и поступки графа Башуртена явно расходились с тем, что он таил в душе.
И тогда во мне зародились вполне обоснованные сомнения.
Похожий случай уже был во время войны Оэз и Эпиана.
Посланник, который обвинял меня в бесчестном похищении Монблана, вёл себя двулично. Заметив, что граф Эпиан отличается вспыльчивостью, я предугадал засаду.
Поговорка «око за око, зуб за зуб» верна не только для Востока, но и для Запада. План заманить основные силы нашей армии на равнину Мериант и нанести внезапный удар был крайне опасен.
Но они были разбиты мной и Михаэлем, которые сами ждали их в ловушке. Эпиан проиграл. Я настиг его, когда он пытался сбежать с остатками войск, и захватил в плен.
Благодаря той битве моя репутация взлетела до небес.
Тогда я и получил во владение Пойзен, став лордом.
Сейчас я чуял тот же запах. Если я смогу доказать подозрительное поведение графа Башуртена, не удастся ли нам самим загнать мятежников в капкан?
Пока я перебирал возможные варианты, наконец прибыл гонец из Брайсбурга.
— Князь объявил о начале войны!
Официальное объявление, начало боевых действий!
Герцогство Берен наконец вступило в состояние войны. Доклад гонца, ворвавшегося прямо посреди военного совета, мгновенно сгустил атмосферу. Лица феодалов стали серьезными, но в глазах читалось возбуждение.
Для них война – это прежде всего блестящая возможность нажиться. Даже в случае поражения они понесут убытки, но останутся властителями в своих землях.
— Наконец-то началось. Междоусобная война князя и герцога.
— Даже дружные братья в погоне за властью в итоге приходят к краху.
Граф Эссенбах, похоже, смотрел на ситуацию в династии Альтринген с изрядной долей цинизма. Чего феодалы наверняка не знали, так это того, что эти двое никогда не были «дружными братьями».
Улыбаясь друг другу в лицо, за пазухой они давно точили ножи.
Эта война была предрешена еще в тот момент, когда Карлус взошел на престол.
В глазах лордов, не знающих подоплеки, это выглядело просто как грызня ослепленных властью братьев. Наследный принц думал так же. Он был о герцоге Ладенсдорфе высокого мнения.
Граф Эссенбах взял слово:
— Теперь, когда объявление войны вступило в силу, нам нужно первым делом определить поле боя.
— Верно сказано, — подхватил граф Оэз. — Мятежники тоже ищут выгодную позицию, так не стоит ли нам перехватить инициативу?
Граф Белфорт был немногословен и почти не вмешивался, а граф Башуртен хоть и выглядел недовольным, помалкивал. Поэтому совет возглавили Эссенбах и Оэз.
В подходящий момент вмешался и я:
— Пути передвижения южных мятежников, сплотившихся вокруг Базеля, ограничены. Чтобы быстро прорваться к Брайсбургу, им придется пройти через этот район.
Я указал жезлом на участок карты юга Розенхайма, разложенной на круглом столе. Хиссен был одной из ключевых точек возможного столкновения между Розенхаймом и Базелем, и одновременно – проходом к Брайсбургу.
В других местах слишком много гор и лесов, а дорог нет. Захват Хиссена, как самого быстрого маршрута, был первоочередной задачей для мятежников. Граф Оэз заметил:
— Нужно помнить о таланте Базеля к партизанской войне, которой он сковал Бургундию во время Великой войны.
— Хм, значит, есть вероятность внезапной атаки на Хиссен сразу после объявления войны?
— Он наверняка выступит сам. Он лучше любого другого понимает значимость этого места.
Граф Эссенбах осознал важность Хиссена.
Молчавший до этого граф Белфорт обратился ко мне:
— В таком случае, не стоит ли нам немедленно отправить войска для обороны?
— Я уже распорядился отправить вице-магистра Ордена Рыцарей Шторма и два отделения для подготовки.
Эссенбаху и Белфорту, похоже, понравилось, что я сработал на опережение, и они согласно кивнули. Основной план заключался в том, чтобы дать бой главным силам врага, сосредоточившись вокруг Хиссена.
— Атака уже могла начаться, так что нам стоит поскорее назначить вице-командующего. Даже если лорд Пойзена принял верные меры, его малые силы не смогут долго сдерживать врага.
— Ваше Высочество, кого из присутствующих феодалов вы назначите вице-командующим?
Вопрос о назначении был крайне деликатным: лорды могли переругаться в пух и прах. Война ведется не только в одном месте, часто формируется несколько фронтов.
Поэтому, помимо верховного главнокомандующего, был необходим вице-командующий, способный сплотить этих разрозненных, как песок, феодалов. К счастью, Наследный принц обладал статусом верховного главнокомандующего, назначенного князем.
Я помнил войну Оэз и Эпиана. Тогда граф Оэз и мой тесть постоянно боролись за лидерство. В итоге они объединились и победили, но путь к этому был далеко не гладким.
После недолгих раздумий Наследный принц выбрал графа Эссенбаха.
Официальным предлогом стало то, что тот привел самое многочисленное войско.
Графы Оэз и Белфорт признали Эссенбаха вице-командующим. Обычно споры возникают, когда феодалы приводят равные силы. Но что касается Эссенбаха?
Он привел вдвое больше людей, чем остальные.
Это было доказательством огромных вложений, и принцу было легко сделать выбор.
Так или иначе, первый этап распределения ролей прошел гладко.
Далее последовало разделение обязанностей. Снабжение – дело, которое феодалы ненавидели больше всего, – естественным образом досталось мне. Лорды жаждали славы на поле боя. Ведь слава конвертируется в деньги.
Меня просто задавили авторитетом.
Каким бы выдающимся рыцарем меня ни считали, спорить с ними на равных было тяжко. Так что моей задачей стало снабжение и командование резервом для затыкания дыр.
Впрочем, резерв состоял из 850 воинов Розенхайма, что было совсем неплохо. Где бы я еще получил под начало столько людей? Буду считать это тренировкой перед будущим.
Граф Башуртен, казалось, потерял интерес к собранию, но я видел, что он внимательно следит за происходящим. Остальные графы игнорировали его слова, и его присутствие стало почти незаметным.
Но он и в мыслях не мог допустить, что я слежу за его психологическим состоянием через скаутер. Раз я знал о его двуличности, осторожность была просто необходима.
Когда Хиссен утвердили как место сбора и было принято решение о наступлении, я почувствовал, как эмоции графа Башуртена резко изменились. Это была не обычная реакция. Это были насмешка и ликование.
Что означала эта комбинация?
Двойственное, сложное чувство.
Насмешка – это презрение, а ликование – смесь радости и удовольствия. Представим на секунду, что граф Башуртен вступил в сговор с графом Базелем.
Что, если сбор в Хиссене – это вражеская ловушка?
Тогда он насмехается над нашей глупостью, видя, как мы сами идем в капкан, и предвкушает позор западных феодалов, которые его ни во что не ставили. Наверняка от одной мысли об этом у него дух захватывает. Теперь мне ясно.
Но пока это лишь догадки.
Нужно найти более точную причинно-следственную связь.
Граф Оэз говорил, что когда Бургундия напала на Башуртена, тот чуть не сдался, но его спас Базель своей партизанской тактикой. Возможно, именно тогда между ними завязались особые отношения?
Численность войск Башуртена – 327 человек.
Не слишком ли мало по сравнению с другими?
Возможно, их связь была гораздо теснее, чем считалось, и они заключили тайный пакт. Присоединение Башуртена к армии западных феодалов явно имело двойное дно.
Но проблема в том, что риск слишком велик.
К предателям в своем лагере относятся беспощадно, это клеймо на всю жизнь. Стоит прослыть бесчестным дворянином – и тебя начнут травить со всех сторон.
Может, он решил, что раз его и так считают развратником, то лучше стать победителем и задавить проигравших силой? Если Ладенсдорф или Луис придут к власти, Башуртен как верный союзник пойдет в гору.
Опасная игра, но шансы на победу есть.
И Башуртен поставил на карту всё.
Таков был сценарий, который я выстроил у себя в голове.
Однако я не мог просто взять и прижать графа Башуртена на одних подозрениях.
Пусть его презирают, он всё равно остается частью феодальной элиты. В одиночку мне его не одолеть. Чтобы свалить такого противника, нужна осторожность.
Для начала нужно было спровоцировать его, чтобы эмоции проявились ярче.
И я переключил внимание на него, пока он пребывал в расслабленности:
— Граф Башуртен. Каковы ваши нынешние отношения с графом Базелем?
Вопрос в лоб? Его замешательство было очевидным. Феодалы прервали свои разговоры и уставились на него, ожидая ответа.
Башуртен оглядел присутствующих и процедил:
— Не понимаю смысла вопроса. С чего бы тебе спрашивать меня о таком?
— Я слышал, что во время Великой войны граф Базель оказал вам огромную услугу, когда вы были на грани капитуляции перед Бургундией. И мои источники сообщают, что вы до сих пор весьма близки.
Тот случай с капитуляцией наверняка был для него запретной темой, но я невозмутимо продолжал копать под его связь с Базелем. Лицо графа исказилось от ярости.
Его психологическое состояние, как и ожидалось, сменилось на «замешательство».
Внезапный выпад застал его врасплох. Люди вроде Башуртена, не умеющие сдерживать эмоции, реагируют бурно, когда их бьют в цель. Как сейчас. Почувствовав, что я близок к истине, он взорвался:
— Какой-то жалкий лорд захудалой деревушки смеет подозревать титулованного графа?!
— Подозревать? Как я могу? — Ответил я спокойно. — Я лишь задаю вопрос, чтобы развеять те сомнения, которые могут возникнуть относительно ваших связей с графом Базелем.
Мой невозмутимый тон поддержал граф Оэз:
— Вопрос лорда Пойзена вполне обоснован. Разве можно не испытывать сомнений, зная ваше прошлое с Базелем? Что скажут остальные?
— Граф Оэз! Вы смеете клеймить меня предателем?!
— К чему такая острая реакция? Если это не так, просто скажите «нет».
Похоже, зерно сомнения проросло и в графе Оэзе. Бурная реакция Башуртена выглядела подозрительно, но открыто называть его предателем всё еще было опасно.
— Успокойтесь, — сказал я. — Я всего лишь хотел узнать, связывают ли вас тесные узы с графом Базелем.
— Слушай сюда, Штрайт! Меня ничего не связывает с графом Базелем!
Ложь. Проявилась мгновенно.
Теперь я был уверен: связь есть.
— Понял вас. Прошу прощения за дерзость.
— Не возомни о себе невесть что, пользуясь покровительством князя! Мелкий рыцаришка!
Граф Башуртен в ярости покинул совет. Граф Оэз лишь выругался ему вслед. Граф Эссенбах, внимательно наблюдавший за этой сценой, погрузился в раздумья.
Наследный принц посмотрел на меня многозначительно. Зная меня, он понимал, что я ничего не делаю просто так.
— У тебя ведь была причина задать столь острый вопрос?
— Отношения графа Башуртена и графа Базеля действительно вызывают подозрения.
Тут заговорил граф Белфорт. Его голос был тяжелым и властным:
— Лорд Пойзена, нельзя травить феодала одними подозрениями. Бросая такие обвинения на официальном совете, ты должен быть готов нести ответственность.
— Я готов ответить честью.
— …Раз ты так уверен, значит, это не пустые слова.
Я уже всё решил. С того момента, как скаутер подтвердил наличие тайного сговора между Башуртеном и Базелем, время начало работать против нас.
Задумавшийся Эссенбах спросил меня:
— Если Башуртен переметнулся к Базелю, какой ущерб понесет наша армия?
— Пока мы будем сражаться с основными силами врага в Хиссене, велика вероятность удара в спину от Башуртена. Атака изнутри и снаружи одновременно сокрушит даже самую сильную армию.
Это было самым очевидным предательством, которое я предполагал. В решающий момент войска Башуртена бьют по своим – и фронт рушится. Оэз и Белфорт согласно кивнули.
Однако Эссенбах, похоже, думал иначе.
Его взгляд был ледяным. Глядя на его бесстрастное лицо, я внезапно почувствовал, что что-то упустил.
Что же это? Мой сценарий неверен?
— Лорд Пойзена. Башуртен находится к западу от Розенхайма. Вы понимаете, что это значит?
В этот миг догадка, словно вспышка молнии, прорезала мой разум. По коже поползли мурашки. Я четко осознал, что именно просмотрел. У врагов была иная цель.
Граф Оэз спросил:
— Постойте, вы хотите сказать, что основные силы врага прячутся где-то в землях Башуртена?
— Это могут быть как основные силы, так и отдельный отряд. Будь я на месте Базеля, я бы не использовал Башуртена только для засады. Я бы целился во что-то более значимое.
— Хм! Видимо, опыт общения с торговцами позволяет вам видеть то, что скрыто от других?
Башуртен мог предоставить не только солдат, но и географическое преимущество. Соседи Башуртена – это Белфорт, Оэз, Розенхайм и Базель. Самым важным было именно соседство с Базелем.
В Башуртене могли быть скрыты войска, готовые ударить по беззащитным поместьям феодалов, ушедших на войну. И, как сказал Эссенбах, самая большая слабость была в другом.
— О боги, Пойзен! Пойзен в опасности!
Принц вскочил со своего места.
Именно. Пойзен, находившийся в тылу, оказывался под прямым ударом южных мятежников.
Лица лордов мгновенно стали мертвенно-бледными.
Граф Оэз ахнул:
— В Пойзене ведь сейчас кронпринцесса!
В Пойзене была не только моя любимая жена и вассалы. Там была Лилли, будущая кронпринцесса; дочь графа Белфорта, моя жена шурина; Элизабет, дочь виконта Лоэнверта. Весь цвет общества собрался в одном месте.
И ключевой фигурой была Лилли.
Она – мост между Оффенбургом, Альтрингеном и принцем.
Но для меня важнее всех была Хильда.
— Мы говорим «если». Если Башуртен действительно предатель.
— Но это самый опасный для нас сценарий из всех возможных.
Граф Эссенбах оставался непоколебимо спокоен. Он просчитал ход, который я не заметил, и указал на мою ошибку. Удар по самолюбию был болезненным, но это словно открыло мне глаза.
Теперь главное. Как сказал Белфорт, нельзя карать Башуртена без доказательств. Нужны улики, но успеем ли мы их найти?
Если Пойзен атакуют прямо сейчас…
Он не продержится и дня.
Нужно что-то придумать!
И тут в голову пришла отличная идея.