Глава 169. Чэн Синчу, достойный стать Святым Императором, и Юй Чживэнь, прохладная, как вечер на исходе лета
— Да. А что-то не так? — Цзян Бяньянь уже уловил суть, но спросил как ни в чем не бывало.
Если бы не собственные цели, а также не стремительный взлет Духовного Дворца Тяньсан в последние десятилетия, он вряд ли явился бы лично.
Просьба о помощи, как бы красиво ее ни изложили, уже сочла бы за честь прибытие старейшины.
А он пришел сам, чтобы возглавить операцию. Разве этого мало?
Глаза Е Сяотяня сузились. Он был в ярости.
Святые Рабы!
Да это же Святые Рабы!
Священный Зал совсем с ума сошел? Разве с такой организацией можно шутить?
В письме было ясно сказано, что речь может идти о предводителе Святых Рабов, и даже не об одном.
Эти твари не дураки. Они наверняка догадались, что им готовят ловушку, и, без сомнения, приняли меры.
И что в итоге?
Явился какой-то глава зала с двумя сопляками?
Да вас им и на один зуб не хватит! Вы что, в дочки-матери играете?!
Е Сяотянь сжал кулаки. Это была прекрасная возможность переловить их всех разом — возможность, которой Священный Зал так долго жаждал, иначе бы письмо с просьбой о помощи не отправили только им.
Но теперь…
Сердце у него ухнуло в пропасть. Внезапно он вспомнил слова Старейшины Сана о том, что Священный Зал проводит политику «свободного выпаса» Святых Рабов.
Неужели старик Сан говорил правду?
Это затянувшееся молчание ясно давало понять, что Е Сяотянь не в духе. Седовласый даос почти не пытался скрыть своих чувств.
Стоявший позади юноша едва сдерживал ярость, готовую выплеснуться из глаз. Он еще не встречал никого, кто осмелился бы так обращаться с представителями Священного Зала, пусть даже этот седовласый и был главой целого духовного дворца.
— Глава дворца Е, судя по вашему виду, вы считаете, что Священный Зал прислал недостаточно весомых людей? — в его голосе прозвучал холод.
Сердце Цзян Бяньяня екнуло.
Этот мальчишка совсем избаловался в Священном Зале. Как он смеет так говорить?
Человек перед ним — не просто какой-то там королевский престол. Да даже если бы и был, разве ты, жалкий практик Врожденного уровня, можешь перечить истинному мастеру, прикоснувшемуся к Дао?
Однако слово — не воробей. Вылетит — не поймаешь.
Цзян Бяньянь уже хотел было вмешаться, но Е Сяотянь остановил его жестом и с любопытством посмотрел на юношу.
— Как тебя зовут?
Ужасающее давление обрушилось на юношу. Он резко содрогнулся и едва не свалился с облака, покрывшись холодным потом.
Но он заставил себя выпрямиться, решив, что это, должно быть, испытание от старшего. В конце концов, в Священном Зале он и не через такое проходил!
— Чэн Синчу! — в глазах юноши мелькнула решимость.
— Чэн Синчу…
Е Сяотянь склонил голову набок, словно пробуя имя на вкус. Затем он снова посмотрел на юношу, и его взгляд застыл.
Бум!
Пустота раскололась, облака рассеялись.
Чэн Синчу обмяк, полностью утратив контроль над телом, и, словно дохлая собака, камнем полетел вниз.
— А-а-а!
Его полный ужаса крик эхом пронесся по девяти небесам, заглушая пение птиц.
— Нельзя! — вскрикнул Цзян Бяньянь и мгновенно шагнул вперед, но, протянув руку, осознал, что его отбросило на сотни метров.
Сила пространства…
Его зрачки сузились. Он все понял.
Этот дар делал своего обладателя практически непобедимым в бою с равными, не говоря уже о том, что Е Сяотянь давно прославился победами над теми, кто превосходил его по силе.
Стоявший перед ним седовласый даос был не просто носителем титула королевского престола — он заслужил свою славу в бесчисленных битвах!
Чэн Синчу чувствовал, как внизу его засасывает какая-то черная дыра. Он совершенно не мог управлять своим телом.
Он опустил взгляд.
Там и вправду была черная дыра…
«Твою ж мать!»
И это испытание от старшего? Да он же меня убить хочет!
— Ты спятил! Ты смеешь меня убить? Ты знаешь, кто я такой?! — в панике закричал Чэн Синчу, но с отчаянием понял, что падение не прекращается.
Тьма поглотила все…
Я умер?
Веки Чэн Синчу дрогнули, и он медленно их поднял.
Свет вновь ударил в глаза. Небо было все таким же тускло-желтым, но в нем ощущалась красота жизни.
Зрение сфокусировалось. Перед ним по-прежнему стоял Цзян Бяньянь, рядом — девушка с равнодушным лицом, а Е Сяотянь, который, казалось, только что хотел его убить, все так же пристально смотрел на него.
«…»
Сон?
Как же Чэн Синчу хотелось, чтобы это оказалось сном! Но насмешки снизу ежесекундно напоминали — его репутация уничтожена…
— Ха-ха-ха, смотрите, он что, об-обмочился?
— Да ладно вам, он же гость, как-никак… Это же Врожденный… пф-ха-ха-ха, нет, не могу, я сейчас лопну! Это Врожденный?
— И чей же это молодой господин? От мамкиной сиськи-то оторвали? Ой, как он меня напугал!
— Эй ты! Смеешь меня убить? Да знаешь ли ты, кто я такой!
Чэн Синчу опустил голову и увидел на штанах влажное пятно. Он поклялся, что, будь у него сейчас в руках меч, он бы бросился вниз и перерезал всех этих ничтожеств Приобретенного уровня!
Незаметно испарив влагу духовной энергией, он глубоко вздохнул.
— Я…
— Когда взрослые говорят, детям лучше не встревать, — равнодушно произнес Е Сяотянь.
Увидев, как вновь застыли эти глаза, в которых, казалось, таились черные дыры, Чэн Синчу чуть не лишился чувств на месте. Кажется, теперь его будут преследовать кошмары.
«Проклятый Духовный Дворец Тяньсан, жди!»
«Вот стану я сильнее, и за сегодняшний позор…»
— Позорище!
Холодный женский голос раздался у самого уха. Уголок рта Чэн Синчу дернулся, он сглотнул и понял, что не может вымолвить ни слова.
Е Сяотянь перевел взгляд на молодую девушку.
Лицо скрыто вуалью, в глазах — звезды, а вот уровень развития… самый обыкновенный.
Он улыбнулся Цзян Бяньяню и сказал:
— Ученики Священного Зала воистину незаурядны. Перед лицом опасности не теряют голоса, а после великих потрясений сохраняют невозмутимость. Такие ученики — большая редкость.
— Я вижу, у этого Чэн Синчу есть задатки Святого Императора. Главе зала Цзян стоит уделить особое внимание его воспитанию.
Уголок рта Цзян Бяньяня дернулся.
Е Сяотянь протянул руку и тихо произнес одно слово:
— Прошу!
Пальцы указывали внутрь, но в голосе ясно слышалось «убирайтесь вон». Разве Цзян Бяньянь мог этого не понять?
В его душе тоже кипел с трудом сдерживаемый гнев.
Этот Е Сяотянь совершенно не умеет себя вести! Неужели даже его статус главы зала Священного Зала не заслуживает хотя бы толики вежливости?
На глазах у всех так унизить Чэн Синчу, обмочившегося от страха, — это все равно что ударить по лицу его, Цзян Бяньяня! В конце концов, это он привел его сюда!
Ему хотелось тут же развернуться и уйти. К черту эту просьбу о помощи, пусть сами разбираются!
Но, вспомнив, что его главное дело еще не сделано, Цзян Бяньянь заколебался…
С лучезарной улыбкой на лице Цзян Бяньянь последовал за жестом Е Сяотяня и широким шагом ступил вперед из пустоты.
Е Сяотянь опешил. Неужели он был недостаточно ясен? Или этот тип и впрямь так хорошо владеет собой?
Просит?
— Что ж, тогда идемте вместе… — он равнодушно взглянул на юношу и девушку позади и, качнувшись, переместился вперед, чтобы вести их.
Чэн Синчу стоял в полном недоумении. Этот человек так откровенно их выпроваживал, а они все равно идут внутрь?
У главы зала совсем крыша поехала?
Девушка рядом с ним уже плавно взлетела и двинулась следом. Чэн Синчу посмотрел на галдящую толпу внизу и почувствовал приступ тошноты.
Он не хотел оставаться в этом проклятом месте ни на секунду дольше.
— Госпожа Чживэнь, подождите меня!
……
Во Внешнем дворе снова воцарилась тишина. Появление трех гостей в белых одеждах стало для новичков скорее темой для разговоров после ужина и укрепило их стремление стать сильнее.
Лишь старые, тертые калачи, которые уже давно жили в Духовном Дворце, задумчиво смотрели в небо.
— Священный Зал?
— Что эти люди забыли в нашем Дворце? Неужели грядет что-то серьезное…
Тук-тук!
Сломанная ива на берегу Гусиного Озера снова пышно разрослась. Из ее тени вышел юноша в простой одежде из мешковины. Он опирался на посох, а его глаза были плотно закрыты — казалось, он слеп.
Он слегка наклонил голову. Сидевший в озере жирный гусь захлопал крыльями и, разинув клюв, нырнул в воду.
Но юркая рыбка метнулась в сторону, увернувшись от смертельного удара.
Слепой юноша протянул руку, будто пытаясь коснуться воды, но наткнулся лишь на белые нефритовые перила… Чтобы зачерпнуть воды, ему пришлось бы упасть в озеро.
Последний луч закатного солнца растворился за горизонтом. Подул вечерний ветерок.
— Прохлада на исходе лета… Юй Чживэнь…
— Так ты тоже пришла…
— Ого! — неподалеку появилась девушка в раскованном наряде и тут же положила руку на плечо слепого юноши.
— Ты тоже из нашего потока? Что-то я тебя раньше не видела.
Слепой юноша покосился, казалось, на руку, лежавшую на его плече.
Затем он повернул голову, и перед глазами подошедшей девушки предстало лицо, сплошь покрытое уродливыми шрамами.
Девушка в ужасе рухнула на землю.
— Ты… ты… ты…
— Прошу прощения!
И бросилась наутек.
(Конец главы)