Глава 22. И это всё (Часть 2)
Он перевел дыхание, глядя прямо в объектив камеры.
— Главный секрет кроется в понимании анатомии и повадок вашего врага. Семейство псовых в корне отличается от кошачьих. Их когти не втягиваются в подушечки лап, из-за чего они постоянно стачиваются о землю и не обладают достаточной остротой, чтобы нанести серьезные рваные раны. Поэтому их главное и, по сути, единственное оружие — это челюсти. Они не будут бить вас лапой наотмашь, как медведь или тигр. Кроме того, задние конечности псовых не обладают взрывной силой, они не созданы для высоких прыжков. Сама природа обрекла их атаковать свою жертву исключительно в нижнюю половину тела.
Ван Куй указал свободной рукой на свои ноги.
— Если вы подверглись нападению, главное внимание уделяйте защите зоны от пояса и ниже. Держите ноги вместе, не давайте зверю зайти за спину — и вы уже наполовину в безопасности. Однако не стоит недооценивать псовых. Их главный козырь — это феноменальная выносливость. Да, человек тоже марафонец животного мира, но волки и собаки созданы для изматывающего, многочасового бега. В затяжной драке они вас просто измотают. Поэтому, если пришлось вступить с ними в схватку, используйте преимущество человеческой взрывной силы. Бейте жестко, точно и заканчивайте бой как можно быстрее.
Многие зрители по ту сторону экрана завороженно слушали этот монолог. Теперь им стало абсолютно ясно: то, что они только что наблюдали, было не просто дракой. Это было тотальное, абсолютное доминирование интеллекта и знаний профессионального охотника над дикими инстинктами зверя!
Действительно, когда ты читаешь движения противника как открытую книгу, ты становишься неуязвимым.
Убедившись, что зверь надежно упакован, Ван Куй принялся методично разбирать ловушку и собирать свое немногочисленное снаряжение. Он поднял с земли деревянное копье, ловко отвязал кремневый наконечник, чтобы не пораниться в пути. План был прост: привязать связанного волкособа к этому древку, взвалить на плечо, спуститься с горы Сыгоу и сдать преступника с хвостом прямиком в местный полицейский участок.
Но затем произошло нечто странное.
Когда он уже наклонился, чтобы продеть палку под путы животного, его взгляд зацепился за бурые пятна на боку зверя. Ван Куй замер.
До этого момента, полностью поглощенный выживанием и поимкой опасного хищника, он не обращал внимания на состояние шкуры волкособа. В глубине души он полагал, что любые ссадины — это результат жестокого обращения хозяина, который явно растил из животного машину для убийств. Но теперь, присмотревшись в тускнеющем свете сумерек, охотник понял, что ошибся.
— Эти раны… — Ван Куй нахмурился, проводя пальцами по слипшейся от запекшейся крови шерсти. — Похоже, их оставил вовсе не человек.
Почувствовав прикосновение к воспаленной плоти, волкособ жалобно дернулся, издав глухой скулящий звук сквозь перевязанную пасть.
Помимо двух относительно свежих, ровных порезов на задней лапе и спине — следов от кремневого копья самого Ван Куя — все тело животного было покрыто глубокими, рваными ранами.
— Присмотритесь к краям этих ран, — Ван Куй поднес камеру ближе, чтобы зрители могли рассмотреть жутковатую картину. — Видите, как вывернута плоть? Мышечные волокна разорваны в клочья, края абсолютно неровные, зубчатые. Такое увечье невозможно нанести ударом плети, дубинки или порезом ножа. Это… это больше похоже на следы зубов. Его кто-то рвал на части!
Чат недоуменно замер. Следы зубов? Что за бред? Неужели поехавший хозяин в порыве гнева лично кусал свою собаку?! Это уже попахивало какой-то совсем больной психопатией!
— Может, он сцепился с диким волком в лесу? — Ван Куй сам задал вопрос и тут же, поразмыслив пару секунд, покачал головой: — Нет, не сходится. Хоть некоторые раны и открылись заново во время нашей схватки, по плотности старых кровяных корок по краям видно, что им уже около четырех дней. Обратите внимание на этот прокус сбоку на передней лапе. Чудом не задета артерия. Будь это настоящий волк, длина его клыков позволила бы с легкостью пробить сосуд и пустить кровь фонтаном…
Он выпрямился, и в его глазах блеснула искра догадки.
— К тому же, волки — стайные хищники. Зайди он на их территорию, он бы живым оттуда не выбрался. Четыре дня назад… именно тогда произошла та жуткая трагедия в деревне. Дело о собаке-людоеде.
Зрители затаили дыхание. Неужели в официальной версии следствия зияет огромная дыра?
— Вы помните те собачьи экскременты, которые я нашел у ручья? — Ван Куй начал выстраивать логическую цепочку вслух. — В них была шерсть животного, и им было около трех дней. А в дупле дерева мы нашли обглоданный череп дикого зайца. Если этот пес нажрался человечины, он бы не пошел сразу же охотиться на мелкую дичь. Он был бы сыт до отвала. И уж точно не оголодал бы до такой степени к сегодняшнему дню, чтобы бросаться на меня…
Голос охотника зазвучал тверже, обретая уверенность:
— Из всего этого я могу сделать только один вывод. В тот роковой день человеческую плоть рвала только ОДНА собака. А этот волкособ… он пытался защитить жертву! Он вступил в кровавую схватку со своим же сородичем, защищая человека. Когда их обнаружили местные, этот пес, израненный и напуганный, сбежал в лес. А вот тот, второй, в котором проснулась жажда крови и который не желал отпускать свою добычу — именно он остался и был забит насмерть вилами и дубинами!
Чат взорвался с новой силой. Вот это поворот!
«Так значит… он хороший мальчик?!»
«Волкособ: Простите, я работал под прикрытием!»
«Да ну бред! Вы посмотрите на его морду — ну типичный же уголовник!»
«Блин, а как это доказать-то теперь? Камер в лесу нет, свидетелей тоже…»
«Если полиция не разберется и ошибется, что с ним сделают?!»
Вопросы сыпались один за другим. Ван Куй с тяжелым сердцем посмотрел на лежащего у его ног зверя. Из-под перетянутой морды на траву капала слюна пополам с кровью.
— Если его вину в убийстве признают официально, — Ван Куй тяжело вздохнул, и его голос дрогнул, — то по закону исход только один. Его усыпят.