Глава 66 - Чтение стихов Шэнь Пэйпэй
Девушки из класса искусств и спорта, увидев Чжоу Цзыяна в первом ряду, принялись оживленно шептаться и сплетничать.
Все они наперебой завидовали Цзян Юэ, повторяя, как той повезло отхватить такого парня. Чжоу Цзыян не только был хорош собой, блестяще учился и отлично играл в баскетбол, так еще и семья его теперь оказалась весьма состоятельной!
— Юэ-Юэ! Я просто сгораю от зависти!
— И не говори! Юэ-Юэ, ну одолжи нам Чжоу Цзыяна на пару дней в качестве парня, а?
Девушки окружили Цзян Юэ, подшучивая над ней, но той такие шутки пришлись не по душе.
— Мы с Чжоу Цзыяном вместе вовсе не из-за этого! У нас с ним настоящая любовь!
— Ой-ой-ой, неужто у них уже любовь?
— А ну признавайся, до чего вы дошли? Он хоть трогал твои... «булочки»? — с этими словами одна из девчонок шутливо ужалила Цзян Юэ за бок.
Цзян Юэ вздрогнула от неожиданности и тут же наигранно возмутилась:
— С ума сошла?! Разве можно распускать руки в таком месте?!
Поскольку Цзян Юэ была ведущей, а остальные девчонки — танцовщицами, все они находились за кулисами. Зрители их не видели, поэтому девушки отрывались и резвились напропалую.
Лишь Тао Сяофэй сидела чуть отдалившись, уткнувшись в телефон и не принимая участия в общем дурачестве.
Кто-то из девчонок с любопытством спросил:
— Эй, Сяофэй, а ты чего такая хмурая? Цзян Юэ ведь твоя лучшая подруга! Неужели совсем ей не завидуешь?
Тао Сяофэй лишь недовольно поджала губы:
— А чему тут завидовать-то?
Да и толку завидовать? Тао Сяофэй оставалось лишь утешать себя мыслью: вот окончат они школу, поступят в университет — там достойных парней будет хоть пруд пруди. Она непременно найдет себе кого-нибудь в тысячу, в миллион раз лучше этого Чжоу Цзыяна.
Тоже мне, элитно-чиновничий сынок! Просто в их захолустном городишке он слегка выделяется на фоне серой массы. А вот когда она попадет в университет, то с легкостью подцепит кавалера постатуснее и за считанные минуты заткнет Цзян Юэ за пояс. Вот тогда эти поверхностные дурехи и поймут, насколько смешны и наивны их нынешние вздохи!
— Сяофэй, твой выход! — окликнула ее из гримерки Ху Шутун, исполнявшая обязанности временно назначенной ведущей.
— Иду-иду!
Тао Сяофэй, с одной стороны, презирала провинциальные порядки и местный мещанский уклад, а с другой — страстно жаждала оказаться в центре внимания. Поэтому на этот праздничный вечер в честь совершеннолетия она добровольно подала заявку аж на два номера.
Первым был зажигательный тройной танец в начале программы, а вторым — сольное выступление на фортепиано.
В детстве Тао Сяофэй училась игре на пианино. Занималась она без особого усердия и бросила всего через полгода, но для школьного концерта этого багажа вполне хватало. Ради этого она специально переоделась в новое белоснежное платье: ещё минуту назад она щеголяла в образе дерзкой роковой красотки, а теперь в мгновение ока преобразилась в утончённую, кроткую барышню.
Тао Сяофэй была уверена: стоит ей появиться на сцене в таком наряде, и она произведет оглушительный фурор! Быть может, даже сумеет затмить Цзян Юэ и станет новой признанной богиней школы!
Окрыленная этой мыслью, Тао Сяофэй грациозно вышла на сцену и изящно поклонилась аудитории.
— А девчушка-то хороша! Старик Чжоу, не хочешь себе такую сноху? — в шутку крикнул кто-то из сидевших в первом ряду.
Чжоу Голян недовольно смерил шутника строгим взглядом. Тот лишь хмыкнул и, повернувшись к Чжоу Цзыяну, спросил:
— Ну а ты что скажешь, Цзыян? Взял бы такую невесту?
Этот дядя Ся был отставным военным, мужчиной простым и с прямой душой. По-хорошему, ему на подобные школьные мероприятия ходить не полагалось, но, услышав, что там будет Чжоу Голян, он решился составить ему компанию.
Чжоу Цзыян мазнул взглядом по стоящей на сцене Тао Сяофэй и, усмехнувшись, ответил дяде Ся:
— От халявной невесты кто же откажется!
Сказано это было негромко, но аккурат так, чтобы Тао Сяофэй смогла расслышать. На щеках девушки тут же вспыхнул густой пунцовый румянец.
Затем Тао Сяофэй коснулась клавиш, заиграв всемирно известную пьесу «К Элизе».
Мелодия была совсем несложной — даже сам Чжоу Цзыян смог бы ее сыграть. Сам он в этой жизни отдавал преимущество скрипке, но в прошлом воплощении, скитаясь по свету, усвоил мудрость: лишний навык за плечами не носить. В студенческие годы ему приходилось петь в барах и играть на скрипке в ресторанах. Позже, поняв, что скрипка не пользуется особым спросом, он освоил и пианино. Словом, петь, играть и исполнять — не было такого музыкального ремесла, в котором Чжоу Цзыян не набил бы руку.
Тао Сяофэй фальшивила раз за разом, сбивая ритм, а в середине пьесы и вовсе пропустила несколько тактов, не сумев связать мотив. Впрочем, сама она прекрасно осознавала свои промахи, но виду не подала: без тени смущения просто перескочила к следующей части.
Большинство школьников ничего не заметили, а те немногие, кто ходил в музыкальную школу, лишь понимающе ухмыльнулись.
Дилетанты смотрят на зрелище, знатоки — на мастерство.
Когда фортепианный номер завершился, зал взорвался бурей аплодисментов. И овации были действительно искренними: в самом деле, после восьми унылых хоровых пений подряд фортепианное соло показалось глотком свежего воздуха! Даже если бы она сыграла не «К Элизе», а детскую «Сияй, сияй, звездочка», зрители все равно рукоплескали бы так, словно внемлют ангельскому пению.
— Какая красивая девчонка!
— Говорят, она из класса искусств! Вроде Тао Сяофэй зовут!
— Мне кажется, она даже красивее Цзян Юэ!
— Да Цзян Юэ уже с Чжоу Цзыяном мутит! Пора бы нам выбрать новую богиню!
Тао Сяофэй добилась своего: среди учеников поползли бурные обсуждения. Раньше все считали первой красавицей Цзян Юэ, но раз у той появился ухажер, Тао Сяофэй мгновенно взмыла на вершину популярности.
И пусть играла она средненько, для подобного школьного концерта ее номер стал настоящим гвоздем программы. После фортепианного соло смотреть было уже, по сути, не на что.
Заключительным номером числилось чтение стихов в исполнении Шэнь Пэйпэй. Бедняжка и без того сгорала от страха, а тут, выйдя на сцену, столкнулась с тем, что весь зал шептался и смаковал выступление Тао Сяофэй. От этого ноги Шэнь Пэйпэй и вовсе подкосились, а сердце сжалось от паники.
Одетая в миленькое изящное платьице, Шэнь Пэйпэй стояла на сцене перед сотнями глаз. И хотя в книгах писали, что достаточно представить зрителей кочанами капусты или репой, чтобы побороть страх, на практике все оказалось куда жестче.
Оказавшись на подмостках под вспышками софитов, Шэнь Пэйпэй не могла совладать с дрожью. А когда ученики услышали, что финальным номером будет... декламация стихотворения, зал и вовсе накрыла волна смешков и перешептываний.
Чтение стихов? Серьезно?
Тринадцатый класс и впрямь самый худший во всей школе, ха-ха-ха!
Эх, слушать стихи... Да лучше б Тао Сяофэй еще разок на пианино сбацала!
Голоса шептавших были тихими, но Шэнь Пэйпэй, стоя на сцене в полном одиночестве, слышала каждое слово. От стыда и беспомощности она застыла, не в силах даже разомкнуть губы.
К счастью, чтение стихов предполагало фонограмму. Из колонок полилась нежная, умиротворяющая музыка, которая хоть немного заглушила гул в зале.
Но в сложившейся обстановке, как бы проникновенно Шэнь Пэйпэй ни читала, заглушить впечатление от выступления Тао Сяофэй ей бы не удалось. Да и само пребывание на сцене оказалось куда страшнее, чем она воображала.
Смирившись с неизбежным, Шэнь Пэйпэй решила просто отстоять положенное время и тихонько пробубнить заготовленные строчки. Всё равно играет фоновая музыка — если читать совсем тихо, никто и внимания не обратит.
И она принялась едва слышно, словно писк комара, зачитывать стихотворение.
Девушка несмело подняла взгляд и увидела, что зрители продолжают увлеченно переговариваться между собой. На нее никто даже не смотрел.
«Вот и славно, — подумала она. — Быстренько дочитаю и сбегу отсюда».
С этой единственной мыслью Шэнь Пэйпэй продолжала тихо шептать слова.
И тут фоновая музыка внезапно оборвалась.
Зал недоуменно замер.
В этот момент на сцену выскочил учитель, отвечавший за звуковое сопровождение, и нагнувшись к Шэнь Пэйпэй, прошептал:
— Колонка отсоединилась! Начни заново! Давай, только громче, и используй вот этот микрофон!
Шэнь Пэйпэй ошеломленно застыла, не веря своим ушам.