Глава 64 - Начало церемонии совершеннолетия
— Пэйпэй, у тебя будет номер? — буднично осведомился Чжоу Голян у Шэнь Пэйпэй.
Крохотная Шэнь Пэйпэй молча кивнула.
— И что же? — продолжал он мягко допытываться.
Будучи закоренелым социофобом, Шэнь Пэйпэй, разумеется, терпеть не могла публичных выступлений. Однако выбора у неё не было: она — первая ученица школы, единственная, кто приносил классному руководителю гордость. Посему учительница с самым любезным видом заявила, что от неё ничего особенного не требуется — лишь продекламировать стихотворение.
Даже несмотря на это, Шэнь Пэйпэй всё ещё колебалась, приоткрыв рот в нерешительности.
Но не успела она отказаться, как классная руководительница, улыбаясь, произнесла:
— Пэйпэй, ты наша главная надежда. Покажи себя на этой церемонии как следует. Говорят, приедут несколько городских чиновников, так что не ударь в грязь лицом перед всем классом.
Шэнь Пэйпэй хотела ещё что-то сказать, но одноклассники уже захлопали и принялись одобрительно выкрикивать её имя.
Она была не просто социофобом — она совершенно не умела отказывать людям. По правде говоря, эти озорные ученики просто искали хоть какого-то развлечения в унылой рутине выпускного года. Но Шэнь Пэйпэй восприняла это как знак возложенных на неё надежд. В её груди неожиданно зародилось странное чувство долга.
Когда она рассказала о своём выступлении, Чжоу Голян и Шэнь Мэйжу искренне обрадовались. Шэнь Мэйжу заметила:
— Это учитель даёт тебе шанс проявить себя. Не подведи её ожиданий.
Чжоу Голян тоже одобрительно кивнул:
— На этот раз приедут несколько городских чиновников, и городское телевидение будет вести трансляцию. Пэйпэй, ты попадёшь в телевизор.
— Я… — Шэнь Пэйпэй запнулась, не в силах вымолвить ни слова.
Чжоу Цзыян, заметив её замешательство, проговорил с набитым ртом:
— Хочешь — иди, не хочешь — не ходи. Подставить всех городских чиновников тоже ведь уникальный опыт.
— Что за чушь! — Чжоу Голян нахмурился и сердито зыркнул на сына.
Чжоу Цзыян лишь скривился в ответ и спросил у Шэнь Пэйпэй:
— Ты сама-то хочешь?
Шэнь Пэйпэй почувствовала в его словах заботу, и на душе у неё потеплело. Внезапно её осенило: если она выступит на этой церемонии, весь город увидит её. Шэнь Мэйжу и Чжоу Голян правы — это редкий шанс оказаться в центре внимания, о котором многие только мечтают.
И тогда Чжоу Цзыян увидит, какая она красивая, когда наряжена и собрана.
От этой мысли Шэнь Пэйпэй будто обрела уверенность. Она одарила Чжоу Цзыяна улыбкой и твёрдо кивнула:
— Я хочу попробовать!
— Ну и ладно. — Увидев её решимость, Чжоу Цзыян решил, что зря беспокоился. В самом деле, эта девушка в будущем станет большим прокурором — неужто она испугается такой мелочи?
Чжоу Голян вздохнул:
— Вот если бы ты хоть немного брал с неё пример, мне не пришлось бы так за тебя переживать.
Чжоу Цзыян лишь усмехнулся, не удостоив ответом. Про себя же подумал: «Когда это я тебе повод для беспокойства давал?»
До вступительных экзаменов в вуз оставались считанные дни, так что на репетиции времени почти не было. Большинство классов урывали жалкие двадцать пять минут большой перемены, чтобы наскоро прогнать номер.
Шэнь Пэйпэй, однако, относилась к делу со всей серьёзностью. По вечерам, после занятий, она брала листок со стихотворением и репетировала снова и снова.
Ты приходишь с заснеженных гор,
Весенние волны — твой облик и стать.
Ты мчишься в грядущие дали,
Могучие гребни — твоя натура.
В выпускном классе всё случается второпях: приходит — и уходит. Событие, казавшееся важным, наступает и завершается, не оставив и следа.
День церемонии совершеннолетия настал как по расписанию. По решению школы, в этот день разрешалось не надевать форму — можно было одеться покрасивее. Парням полагались костюмы, девушкам — платья. Однако в ту эпоху большинство учеников понятия не имели, как себя подать. Одни просто натянули повседневную одежду, другие, из семей побогаче, облачились в костюмы, но чувствовали себя в них неловко и скованно.
Чжоу Цзыяну все эти детские забавы были безразличны, поэтому он просто надел белую рубашку и чёрные брюки. Но из-за высокого роста и приятной внешности он даже без особых стараний выделялся в толпе — его взгляд цеплялся мгновенно.
Что касается умения произвести фурор, тут вне конкуренции были ученики художественно-спортивного класса. Те, кто занимался искусством, в большинстве своём происходили из обеспеченных семей. Главное же — они ощущали некую миссию.
К примеру, их классный руководитель ещё на стадии подготовки к церемонии вещал:
— Наш класс — класс искусства. Если мы не сумеем сорвать все аплодисменты на этой церемонии, то какие же мы после этого художественники?
Зал взрывался хохотом, и все начинали с удвоенным рвением готовиться к выступлению.
И вот настал день церемонии. Класс искусства явился во всей красе: парни в костюмах, девушки в вечерних платьях, с макияжем. Глядя на них, и не скажешь, что это школьники. Некоторые барышни даже нацепили чулки и туфли на каблуках. Словом, в этот день класс искусства затмил всех.
Актовый зал гудел от шума: классные руководители рассаживали своих подопечных по местам.
Затем под аплодисменты вошли школьное начальство и городские чиновники, с улыбками заняв места в первом ряду. Телекамеры уже были установлены.
Чжоу Цзыян сидел на своём месте, смертельно скучая, в то время как Лю Шо рядом аж подпрыгивал от возбуждения, вертя головой по сторонам. Наконец-то выдался день, когда можно было не носить форму! Белоснежные девичьи ножки мелькали то тут, то там — глаза Лю Шо разбегались.
Особенно выделялась приглашённая ведущей Ху Шутун. На ней было белое платье с декольте, открывающее точеные руки и снежно-белую шею.
Платиновое колье на шее добавляло ей изысканности.
Она стояла на сцене рядом с Цзян Юэ, они репетировали свои реплики, прикрывая рты карточками с текстом и о чём-то перешёптываясь.
— Братан Чжоу, я и не думал, что в нашей школе столько красоток! — Лю Шо довольно осклабился.
— Ты бы хоть вид делал, что не с луны свалился, — фыркнул Чжоу Цзыян.
— Да ладно тебе, я просто так заметил. Эй, братан Чжоу, а кто вон та, что с твоей девушкой стоит? Ноги — закачаешься! — Лю Шо снова растянул рот в улыбке.
Чжоу Цзыян поднял взгляд. Цзян Юэ была в красном платье с декольте, с макияжем и яркой помадой — поистине ослепительна. Сначала она репетировала с Ху Шутун, но затем к ней, цокая каблуками, подошла Тао Сяофэй.
И они принялись о чём-то болтать.
У Тао Сяофэй, судя по всему, был танцевальный номер: на ней был наряд в стиле британской школьной формы — чёрный пиджак и красная клетчатая плиссированная юбка. Длинные стройные ноги, обтянутые чёрными гольфами до колен, лишь добавляли ей шарма.
Рядом с Цзян Юэ они смотрелись как картинка.
— Братан Чжоу, ты её знаешь? Познакомь меня, а? — взмолился Лю Шо.
— А что, приглянулась? — приподнял бровь Чжоу Цзыян.
Лю Шо хихикнул:
— Братан Чжоу, ты-то уже при делах, а обо мне, младшеньком, подумать не хочешь?