Глава 422 - Выпускной
Услышав ответ Ли Я, Чжоу Цзыян лишь усмехнулся:
— Если вы станете ей бабушкой, получается, вы будете на целое поколение старше Сюань?
Ли Я на мгновение замерла:
— Как ты её назвал?
Чжоу Цзыян впервые вслух произнёс это обращение. Не только Ли Я, но и сама Чжай Сюань слегка покраснела от смущения. Однако Чжоу Цзыян держался так, словно в этом не было ничего необычного:
— Ну да, Сюань. Я её муж, так как мне ещё её называть?
Ли Я перевела взгляд с Чжоу Цзыяна на Чжай Сюань. Та смущенно опустила глаза, не решаясь встретиться с ней взглядом. Ли Я на секунду задумалась и произнесла:
— Что ж… Пусть будет так.
— Так как насчёт крестной дочери? — переспросил Чжоу Цзыян.
Игнорируя его вопрос, Ли Я развернулась и молча направилась к выходу.
Чжай Сюань посчитала поведение Чжоу Цзыяна слишком опрометчивым. Она ведь четко дала понять, что с Ли Я не стоит водить дружбу.
Но Чжоу Цзыян мыслил иначе: в мире бизнеса выживает сильнейший. Его дело вышло на международный уровень, и связь с Ли Я была подобна палке о двух концах. Для Чжай Сюань та олицетворяла теневой мир, но на мировой арене выплыть исключительно за счёт официальных связей невозможно.
Чжоу Цзыян действительно искал сближения с Ли Я. И не видел ничего дурного в том, чтобы у его дочери появилась столь могущественная покровительница.
— Тётушка Сюань, почему ты так остро реагируешь на моё общение с ней? Ты же не думаешь, что она меня привлекает как женщина? — пошутил Чжоу Цзыян.
Чжай Сюань промолчала. Чжоу Цзыян обнял её за плечи и мягко добавил:
— Серьёзно, мне вполне достаточно моих красавиц. Я вовсе не тот бабник, что прихватывает всё, что плохо лежит. Ты ведь и сама это знаешь. Неужели ты мне не веришь?
Чжоу Цзыян говорил искренне, смотря прямо ей в глаза. Чжай Сюань вздохнула, признавая, что дело не в недоверии.
Увы, продолжать этот разговор она не могла. На самом деле, приезжая в Париж, Чжай Сюань даже представить не могла, что столкнется здесь с Ли Я. А та, узнав о её отношениях с Чжоу Цзыяном, была поражена не меньше. Чжай Сюань казалось стыдным рожать ребёнка от парня, который настолько моложе её. Но Ли Я, привыкшая к европейским нравам, лишь на секунду нахмурилась, легко приняла этот факт и велела Чжай Сюань беречь здоровье.
Знай Чжай Сюань заранее о встрече с Ли Я, она бы ни за что не поехала в Париж.
Время летело незаметно. Чжоу Цзыян прибыл в Европу в конце марта 2014 года, а не успели они оглянуться, как наступил июнь — месяц его официального выпуска из университета.
В этот июньский период Чжуншаньские платаны в Цзиньлиньском университете оделись в густую зеленую крону. Под ярким летним солнцем весь кампус был заполнен юношами и девушками в чёрных академических мантиях, делающими памятные снимки.
Казалось, еще вчера, четыре года назад, они только переступили порог университета. Сюй Чжэн был простым, шумным парнем с северо-востока, приехавшим под ручку с кроткой Фан Цин.
Чжэн Гань, выходка из провинциальной глуши, отличался смелостью, честностью и рвением.
А сам Чжоу Цзыян был лишь неопытным юнцом, едва освоившимся после перерождения, с единственной девушкой — Цзян Юэ, с которой встречался еще со школы.
За четыре года всё изменилось до неузнаваемости. И нынешний выпускной из-за отсутствия Чжоу Цзыяна казался несовершенным.
За год стажировки Сюй Чжэн каждый день раскатывал на своем «БМВ», отбывая номер с девяти до пяти. По вечерам он топил тоску в барах, перебрасывался парой фраз с симпатичными девчонками, а иногда уходил с ними на ночь.
Эта жизнь была бессмысленной, но найти иной путь для реализации Сюй Чжэн так и не смог. Он думал начать бизнес, как Чжоу Цзыян, но быстро понял, что не создан для предпринимательства.
Однажды в баре он познакомился с девушкой. Она была красива, с длинными волосами до талии, в белом платье — на мгновение Сюй Чжэну показалось, что перед ним снова Фан Цин. В ту ночь они уехали вместе.
Проснувшись утром, Сюй Чжэн увидел на её лице толстый слой пудры — никакая это была не «девушка мечты», а белое платье пропиталось дешёвым парфюмом.
Едва открыв глаза, она принялась жаловаться на неудобный унитаз в отеле и потерянную в клубе помаду.
Сюй Чжэн терпеть не мог эту мелочную бытовуху. В тот момент он окончательно решил, что никогда не женится: ни одна женщина больше не сможет занять то место в его сердце, что принадлежало Фан Цин.
Но судьба распорядилась иначе. Девушка, казавшаяся лёгким увлечением, быстро поняла, что Сюй Чжэн — отличная партия, и тайно проткнула презерватив.
К июньскому выпускному она была уже на втором месяце беременности. Сюй Чжэн хотел настоять на аборте, но неожиданно выяснилось, что у семьи этой клубной девицы есть кое-какие связи. Они быстро вышли на отца Сюй Чжэна.
Семьи мгновенно нашли общий язык, с восторгом ожидая появления внука. Единственным, кого никто не спросил, был сам Сюй Чжэн.
Впрочем, оглядываясь назад, Сюй Чжэн понимал, что его жизнь и так была сплошным разочарованием. В детстве родители были заняты на фабрике и откупались деньгами, поэтому с младших классов он курил и дрался.
Период отношений с Фан Цин стал самым светлым временем в его жизни. Чтобы лишний раз увидеть её, он вставал ни свет ни заря и ждал на улице, лишь бы случайно пересечься взглядом.
Фан Цин говорила, что не станет дружить с хулиганом, и Сюй Чжэн изо всех сил старался стать лучше. Стал учиться.
Тогда люди вокруг начали относиться к нему с уважением, и Сюй Чжэн впервые почувствовал себя человеком. Даже родители поглядели на него иначе и помогли поступить в Цзиньлинский университет.
Но соблазны студенческой жизни сбили его с пути. Сюй Чжэн никого не винил: Фан Цин давала ему шанс, но он сам всё разрушил. Как говорилось в фильме «Левое ухо»: «Если любовь настоящая — это счастье. Если ошибся — это просто юность».
Восемнадцатого июня весь курс собрался для общего фото. Из всей комнаты Сюй Чжэна пришли только двое: он сам и Сунь Цы.
За четыре года Сунь Цы ничуть не изменился: всё та же скромная футболка и толстые очки в чёрной оправе. Единственная перемена — у него появилась девушка, с которой он познакомился пару месяцев назад в библиотеке. Она тоже готовилась к магистратуре, была не слишком красива, даже немного полновата и темнокожа, но между ними ощущалась искренняя, глубокая привязанность.
Пока делали снимки, несколько парней в стороне посмеивались над девушкой, поправлявшей Сунь Цы воротник. Сюй Чжэн же смотрел на них с нескрываемой завистью. Вдруг он понял, что такая простая, тихая любовь — это лучшее, что может быть.
Чжоу Цзыян находился в Европе, а Чжэн Гань даже не заплатил за последний курс. Декан вызвался помочь Чжэн Ганю, сказав, что если тот погасит долг, диплом ему выдадут, и документ пригодится.
Но Чжэн Гань решил, что работать по специальности все равно не будет, а тратить кучу денег на бумажку не имеет смысла, поэтому просто проигнорировал выпускной.
За четыре года кто-то остался, кто-то ушел. У каждого был свой путь. Сюй Чжэн стоял на плацу среди знакомых, но чужих людей, делая финальное фото философского факультета группы № 1 выпуска 2010 года.
Гу Я, исполнявшая обязанности старосты, в элегантном академическом наряде с розоватой лентой помогала преподавателям с документами. Сюй Чжэн подошел к ней, чтобы сдать справку о прохождении стажировки.
— Напиши адрес, через пару дней школа централизованно вышлет тебе снимки, — сухо произнесла Гу Я, даже не поднимая головы от ведомости.
— А почему Чжоу Цзыян не приехал? — спросил Сюй Чжэн.
Гу Я подняла глаза, узнав его, и мягко улыбнулась:
— А, Чжоу Цзыян в Европе. Я заберу его диплом.
Только сейчас Сюй Чжэн заметил, что возле Гу Я лежат три синие корочки дипломов.
— Почему три? Чей еще? — из любопытства спросил он и потянулся к одной из корочек.
Гу Я опомнилась и хотела помешать, но было поздно.
Сюй Чжэн раскрыл диплом и прочел имя: Фан Цин, архитектурный факультет.
Сердце Сюй Чжэна, казалось, снова пронзила тупая боль. Гу Я смущенно пояснила:
— Фан Цин учится в Европе, я забрала и её документ тоже…
Сделав фото и забрала свой диплом, Сюй Чжэн направился к выходу. На главной аллее его ждала беременная невеста за рулем «БМВ».
Они медленно поехали к выезду. В день выпуска аллея платанов была забита машинами, и чтобы покинуть территорию, потребовалось больше двадцати минут.
— А где твои соседи по комнате? — спросила девушка. — Выпускной ведь, даже не попрощались?
Сюй Чжэн смотрел в окно на знакомые дорожки:
— Они не пришли.
— Не пришли?
— Учатся за границей.
— Ого, какие у тебя успешные друзья! — улыбнулась девушка.
Сюй Чжэн ничего не ответил.
Они проезжали мимо ларька с чайными напитками. Там, как и всегда, стояла огромная очередь. Поговаривали, что к выпуску запустили новый сезонный напиток, ради которого приезжали студенты со всего города.
Сюй Чжэн вспомнил, как четыре года назад эта точка только открывалась, и он думал, что Чжоу Цзыян слишком высокого мнения о себе — разве так просто вести бизнес? Теперь же Сюй Чжэн понимал, кем был он сам и кем был Чжоу Цзыян.
Машина выехала за ворота. Девушка включила радио.
Из колонок поплыла тихая, грустная иноязычная мелодия — заглавная тема из фильма «Выпускник», «The Sound of Silence».
Музыка лилась неторопливо, низкий вокал звучал спокоено и печально.
Жаркий июньский день был в самом разгаре. Солнечные лучи пробивались сквозь листву платанов, отбрасывая на асфальт кружевные тени.
«БМВ» увозил Сюй Чжэна прочь от университета. А вместе с ним уходила юность целого поколения.
Как пелось в той песне: «Hello darkness, my old friend…»
Юность закончилась, но жизнь продолжалась. К июлю Фан Цин и Чжай Сюань прожили в Париже уже полтора года. Чжай Сюань приезжала сюда только ради родов, а теперь, когда малышка подросла, а в Китае накопилось множество дел по бизнесу, пора было возвращаться.
Единственной проблемой оставался ребёнок. Малышке нужна была мать, а статус одинокой женщины с младенцем мог вызвать ненужные сплетни. В этот критический момент Фан Цин предложила выход:
— Давай скажем, что это мой ребёнок. У меня уже есть Иньинь, одним больше — какая разница?
Чжай Сюань была тронута до глубины души. За полтора года в Париже Фан Цин не только училась архитектуре, но и перенимала у неё опыт управления бизнесом. Они стали не просто знакомыми, а практически сестрами.
Немного подумав, Чжай Сюань согласилась и попросила Фан Цин вернуться в Китай первой, чтобы оценить обстановку в «Шэнсюань Девелопмент».
Это было проявлением высокого доверия. Фан Цин даже смутилась:
— Я… смогу?
— Конечно. Ты поедешь как мой личный помощник. Потребуется решение — не спеши, звони мне. Я вернусь через пару месяцев, — успокоила её Чжай Сюань.
Решено. Фан Цин отправилась в Китай, а Чжай Сюань осталась в Париже с Чжоу Цзыяном и детьми.
В августе у Цзян Юэ начались схватки. День её родов запомнился всем: крики из родильного бокса слышала, кажется, вся больница.
Чжоу Цзыян держал её за руку, прося дышать глубже. Но Цзян Юэ от боли сжала его шевелюру так, что чуть не выдрала клок волос.
— Я больше никогда! Слышишь, никогда в жизни не буду рожать! — кричала она.
— Не будешь, не будешь! В крайнем случае сделаем кесарево! — успокаивал её Чжоу Цзыян.
— Нет! От кесарева останется шрам! А-а-а, как больно!
Среди воплей Цзян Юэ отчетливо слышались обвинения в адрес Чжоу Цзыяна, названного «паршивым козлом», а затем раздался громкий детский плач.
На свет появился третий ребёнок Чжоу Цзыяна.