Глава 411 - Родители Сун Шихань
Тао Цзяншань сам был выходцем из логистического бизнеса, поэтому чутьё на эту сферу у него было острее, чем у Цзян Дахая. Впрочем, Цзян Дахай и сам пребывал в плену собственных тревог: с тех пор как узнал о беременности дочери, он ходил сам не свой, напрочь забыв о том, какие барыши сулило обещание Чжоу Цзыяна.
Тао Цзяншань рассуждал здраво: «Старина Цзян, мы с тобой оба не из тех, кто вешается на одну ветку. Мужчина мужчину всегда поймёт. Такой способный парень, как Цзыян, — ты правда думаешь, что он будет всю жизнь сидеть подле твоей дочери?
Дочка твоя сейчас на сносях. Ребёнок в её животе — первенец Цзыяна, верно? Так чего же ты боишься? Ты скоро дедом станешь, и внук твой сразу наследником сотен миллионов станет.
И потом, дочь — она, конечно, сокровище, но сколько её ни береги, а всё одно — отрезанный ломоть. Не лучше ли о сыне подумать?
Двадцать миллионов в год — и это только по самым скромным прикидкам Цзыяна. Ты подумай: стоит нам прибрать к рукам логистический парк, да с нашими связями прибрать к рукам и всю здешнюю логистику, обзавестись своими людьми — и кто после этого посмеет к нам сунуться в этом городишке?
Ты же строитель, старина Цзян. Логистический парк, торговый парк, здание колл-центра — на каком из этих проектов не заработаешь? А ещё говорят, Цзыян с Шэнсюанем затевают элитный коттеджный посёлок. Даже если мы не весь проект возьмём, а хоть какую-то его часть, — состояние наше удвоится!
— Слушай, Цзян, скажу по душам: то, что наши дочери встретили такого мужчину, как Цзыян, — это их счастье. Ты только не перепутай главное. Красивых баб на свете — пруд пруди. И потом, на твою дочку, кроме Цзыяна, вообще никто управы не найдёт. Ладно, хватит, я пить пошёл!»
С этими словами Тао Цзяншань повесил трубку, а Цзян Дахай так и остался сидеть с кислой миной. Слова Тао Цзяншаня были правдой, но Цзян Дахаю казалось, что это какая-то торговля собственной дочерью. Цзян Юэ с детства росла при нём, матери лишилась рано, — и что же, теперь он должен ущемлять её ради собственной выгоды? Согласись он — и как ему потом в глаза смотреть Чжоу Цзыяну?
Тем временем Чэнь Цзюань, мывшая посуду на кухне, осторожно подслушивала разговор. Услышав, о чём толкует Цзян Дахай с Тао Цзяншанем, она невольно воспрянула духом: если всё так и будет, то по двадцать миллионов в год — это же их семья в одночасье перевернётся! Цзян Юэ всё равно когда-нибудь выйдет замуж, а всё, что наживёт Цзян Дахай, в конечном счёте достанется её сыну.
Поэтому, услышав эти слова, Чэнь Цзюань не удержалась и вышла, делая вид, что ничего не знает:
— Что случилось? Чего такой хмурый?
Цзян Дахай пересказал ей всё, и Чэнь Цзюань, дослушав, принялась уговаривать его согласиться. Цзян Дахай сказал, что дочери будет обидно, но Чэнь Цзюань лишь улыбнулась:
— Да с чего бы? Для женщины величайшее счастье — быть рядом с любимым мужчиной. Вот я, например, три года живу с тобой без штампа в паспорте — и ничего, не жалуюсь. Всё не так страшно, как ты думаешь. Юэюэ сейчас вон какая счастливая.
Цзян Дахай посмотрел на улыбку Чэнь Цзюань — вроде бы искренне говорит, что счастлива с ним, — и всё ещё колеблясь, закурил сигарету.
После того как Чэнь Цзюань узнала, что Чжоу Цзыян собирается вложиться в логистический парк для Цзян Дахая, её отношение к Цзян Юэ стало куда лучше — даже появилась какая-то почтительная осторожность. Она хлопотала не покладая рук, велела своему сыну относиться к Цзян Юэ уважительно, мол, «твоя сестра — большая умница».
Чжоу Цзыян, проведя несколько дней дома, без дела не сидел. Помимо Цзян Юэ и Тао Сяофэй, нужно было уладить дела и в семье Сун Шихань. Семья Сун Шихань в прошлом году попала под снос, им дали две квартиры, но строили их на том же месте заново, так что, пока дома не было, Сун Шихань с родителями вынуждена была снимать жильё.
Чжоу Цзыян выбрал время и заехал к Сун Шихань домой. Это была его первая встреча с отцом девушки. Звали отца Сун Гуй, это был простоватый мужик лет сорока с небольшим. При виде Чжоу Цзыяна он даже застеснялся и, запинаясь, протянул ему сигарету.
Из всех будущих тестей Чжоу Цзыяна семья Сун Шихань была самой скромной. Мать всегда растила дочь одна, отец же постоянно работал на стороне, иногда даже на Новый год не возвращался — всё хотел подкопить денег для семьи.
В этом году он вернулся лишь потому, что дом снесли. Вэй Шуфэнь рассказала мужу про Чжоу Цзыяна и Сун Шихань. Сун Гуй, человек чуть более искушённый, чем жена, прослышав, что Чжоу Цзыян из чиновной семьи, уже начал нервничать, а увидев в новостях репортажи о Чжоу Цзыяне, и вовсе решил, что его дочь такому парню не пара.
Обычно зять, приходя к тёстю, сидит скромно, ноги вместе, — а тут всё вышло наоборот. Чжоу Цзыян развалился на диване, а Сун Гуй, одетый в выцветшую до желтизны белую рубашку и льняные брюки, сидел перед ним как на иголках.
Это, должно быть, была лучшая одежда Сун Гуя.
Сун Шихань за эти два года заметно похорошела и расцвела. К тому же она стала председателем студенческого совета, и в ней чувствовалась некая властность. Сейчас, дома, она была одета просто и чисто, волосы собраны в хвост, на носу — очки без оправы, лицо — овальное, фигура — стройная.
Надо сказать, Чжоу Цзыян и Сун Шихань давно не виделись, но она всё это время не стояла на месте: стала председателем студсовета, подрабатывала в «Байцаоюане», сводила вместе ресурсы двух сторон — помогала студентам регистрироваться для подработок, через студсовет развивала офлайн-доставку еды по кампусу для «Байцаоюаня».
В общем, она заметно выросла. И тому, что Чжоу Цзыян пришёл познакомиться с её родителями, Сун Шихань была рада — она нарезала фрукты и принесла их в гостиную.
Сун Гуй, увидев дочь, словно получил спасение, поспешно перехватил поднос:
— Господин Чжоу, господин Чжоу, угощайтесь.
— Дядя, зовите меня просто Цзыян, — спокойно произнёс Чжоу Цзыян. Он сказал, что учился с Сун Шихань в одной старшей школе, так что он младше Сун Гуя на целое поколение, и незачем держаться так официально.
— Да-да, — закивал Сун Гуй. — Нашей Шихань повезло, что она нашла такого парня, как вы.
Сун Шихань при этих словах нахмурилась. Не то чтобы ей не нравилось то, что говорил отец, — просто она считала, что родители выглядят слишком уж мелкими и жалкими.
Чжоу Цзыян же отнёсся к этому легко, улыбнулся и жестом подозвал Сун Шихань сесть рядом. Та молча присела рядом с ним, надувшись.
Чжоу Цзыян как бы невзначай поинтересовался: эта квартира съёмная? Сколько уже снимают и сколько платят?
Сун Гуй отвечал на всё. Чжоу Цзыян заметил, что квартирка маловата, — удобно ли им тут живётся?
— У меня на юге города есть вилла, стоит пустая, никто не живёт. Дядя, тётя, если вам тут тесно, можете перебраться туда, — предложил Чжоу Цзыян.
Сун Гуй и представить себе не мог, что ему выпадет шанс пожить в вилле, и поспешно замахал руками — нет-нет, не надо.
А Вэй Шуфэнь, жарившая что-то на кухне, услышав это, не выдержала и выскочила:
— Вилла? В каком это районе?
Чжоу Цзыян назвал название жилого комплекса и добавил, обращаясь к Сун Гую, чтобы тот не волновался: там всё равно никто не живёт, так что если дядя с тётей переедут, то хоть дом оживёт. А потом, мол, когда Шихань забеременеет и родит, тёте всё равно придётся помогать с ребёнком.
Сун Гуй проговорил:
— Это вас слишком затруднит.
А Вэй Шуфэнь уже расплылась в улыбке до ушей. В душе она уже согласилась, но вслух сказала лишь, что они только недавно сюда переехали, а теперь опять переезжать.
— Без проблем, — сказал Чжоу Цзыян. — Я всё устрою.
— Это так любезно с твоей стороны, Сяо Чжоу, — проговорила Вэй Шуфэнь.
Чжоу Цзыян слегка улыбнулся:
— Тётя, ну какие между нами церемонии? Теперь мы одна семья.
С этими словами Чжоу Цзыян взял Сун Шихань за руку. Сун Шихань, честно говоря, не нравилось, что родители ведут себя как люди, не видавшие белого света, но Чжоу Цзыян действительно помогал её семье. Она и не думала, что её жизнь изменит семью, но то, что делал Чжоу Цзыян, тронуло её до глубины души. Она обняла его за руку и не сказала ни слова.
Вэй Шуфэнь, подумав, проговорила:
— Сяо Чжоу, дом большой — это, конечно, хорошо. Но вот скажи: Шихань поедет с тобой в Цзиньлин, а её отец вечно в разъездах. И что мне одной в таком доме делать?
Вэй Шуфэнь была себе на уме: сначала согласилась на большой дом, а теперь вдруг заявила, что одной жить незачем. Чжоу Цзыян понял, что она имеет в виду. Сун Шихань тоже поняла, чего хочет мать, и уже снова нахмурилась.
Однако Чжоу Цзыян, ничуть не смутившись, улыбнулся:
— Тётя, вы ведь, наверное, про работу дяди? Дядя уехал на заработки, потому что семье не хватало денег — хотел получать побольше и помогать вам. Теперь Шихань уже взрослая, так что дяде вовсе не обязательно мотаться по свету.
Сун Гуй неловко улыбнулся.
Чжоу Цзыян продолжил:
— Дядя, а кем вы работаете?
Сун Гуй сказал, что раньше подрабатывал на стройках, разнорабочим, больше ничего не умеет.
Сун Шихань сидела рядом с Чжоу Цзыяном: сначала ещё слушала, но потом ей надоело, и она откинулась на спинку дивана, вытянув длинные белые ноги.
Боковым зрением Чжоу Цзыян видел ноги Сун Шихань. Надо сказать, после долгой разлуки при встрече всегда охватывает то самое чувство — «в разлуке — как в новобрачных». Так и хотелось погладить её белоснежное бедро.
Но Чжоу Цзыян не стал лапать её при родителях. Он улыбнулся и сказал, что раз дядя работал на стройке, то в строительных делах разбирается?
— Разбирается, он во всём разбирается! — поспешно вставила Вэй Шуфэнь.
Сун Гуй, недовольный болтливостью жены, неловко улыбнулся:
— Да нет. Что скажут, то и делаю.
Чжоу Цзыян спросил, есть ли у Сун Гуя знакомые, работающие на стройках, потому что у него как раз есть несколько проектов, которые нужно вести.
Глаза Вэй Шуфэнь загорелись. Да это же надо стать прорабом! А по её понятиям, прораб — это очень прибыльное дело.
Но Сун Гуй замахал руками:
— Не справлюсь я. Народ на стройках — со всех концов страны. Созвать их сюда — это же их кормить, поить, жильё им давать, а если проект вдруг провалится...
Эти слова привели в уныние даже Сун Шихань — не говоря уже о Вэй Шуфэнь. Она поняла, что отец у неё — тряпка.
Чжоу Цзыян же улыбнулся. Сун Гуй ему понравился: мужик честный, хоть и без кругозора.
Подумав, Чжоу Цзыян сказал:
— Давайте так, дядя. Я заранее переведу вам три миллиона. Посмотрите, сколько народу сможете набрать. Шихань училась на бухгалтера, да и опыта уже поднабралась. Я дам деньги вам обоим, а вы с дядей откроете компанию. Шихань будет у вас финансистом.
— У меня на следующем семестре ещё пары, — возразила Сун Шихань.
— Потерпишь немного. И наймите себе пару человек. Всё, чему в университете учат, должно применяться на практике — для тебя это тоже опыт, — улыбнулся ей Чжоу Цзыян.
Вэй Шуфэнь поддакнула:
— Вот именно! В университет-то зачем ходят? Чтобы потом работу найти и деньги зарабатывать. Раз Цзыян уже дал вам денег на компанию — какая учёба? Цзыян, а мне можно чем-нибудь заняться?
Этот вопрос поставил Чжоу Цзыяна в тупик. Он улыбнулся:
— Хм... раз дядя займётся стройкой, то у него наверняка будет целая артель народу — всех же кормить, поить. Тётя, а почему бы вам не найти пару подруг и не открыть столовую? После Нового года у меня здесь начнётся несколько строек. Откроете столовую — я скажу всем рабочим, чтобы ходили есть к вам.
— Так я же разбогатею!
Вэй Шуфэнь тут же расплылась в улыбке. Чжоу Цзыян всё устроил с завидной предусмотрительностью. Вэй Шуфэнь и Сун Гуй наперебой принялись ему угождать. За ужином Сун Гуй выпил лишнего, разговорился и, хлопая себя по груди, божился, что если Чжоу Цзыян доверит ему дело, он его не подведёт.
Чжоу Цзыян в ответ улыбнулся и сказал, что после завершения строительства у него будет собственный логистический парк, и дядя тоже мог бы там поработать — помочь с управлением.
— А? Так я же ничего не понимаю.
— Ничего страшного, научитесь. Кроме вас, там будут ещё двое — тоже отцы моих одноклассников по старшей школе. Я вас познакомлю, — улыбнулся Чжоу Цзыян.
Сун Гуй не понял подтекста, а вот Вэй Шуфэнь — поняла. Но она ничего не сказала. Сун Гуй же решил, что Чжоу Цзыян просто хочет познакомить его с новыми друзьями, и, обрадовавшись, встал и полез чокаться с Чжоу Цзыяном. Напившись, он всё хватал его за руку и бормотал: «Господин Чжоу, доверьте это мне, я вас не подведу».
Сун Шихань невыносимо было смотреть на отца, и она потихоньку ушла на балкон — в телефоне посидеть.
Чжоу Цзыян остался в гостиной, продолжая общаться с родителями Сун Шихань. Он отметил про себя: у Сун Гуя и Вэй Шуфэнь, конечно, не такой кругозор, как у Цзян Дахая с Тао Цзяншанем, но Сун Гуй — человек честный, а Вэй Шуфэнь — с хитринкой. При таком раскладе они друг друга уравновешивают.
Чжоу Цзыян тоже немного выпил. В доме было жарко, в голове слегка шумело. Заметив, что Сун Шихань одна на балконе, он направился туда.
Сун Шихань просто не выносила вида родителей — а тут сидела на балконе и смотрела на «Билибили» курс для старших бухгалтеров. На балконе света не было, и свет от экрана отражался в её очках — было в этом что-то неуловимо притягательное.
Чжоу Цзыян, подогретый вином, подошёл сзади и обнял её.
Сун Шихань поняла, что это он, и ничего не сказала, позволив себя обнять.
— Уже близорукая, а глаза всё не бережёшь, — проговорил Чжоу Цзыян.
— Я только чуть-чуть посидела, — Сун Шихань потянулась, глянула на обнимающего её Чжоу Цзыяна и, развернувшись, уткнулась лицом ему в грудь.