Глава 41 - Решительный шаг Цзян Юэ
Вэй Шуфэнь снова дёрнула Сун Шихань вперёд и, сверля её взглядом, процедила:
— Говори! Чего он от тебя хотел?!
Сун Шихань смотрела на Чжоу Цзыяна, и слёзы уже подступали к глазам.
Чжоу Цзыян не мог видеть, как она мучается. Он шагнул вперёд и твёрдо произнёс:
— Тётя, если вам нужно на ком-то сорваться — давайте на меня. Это я приставал к вашей дочери. Я думал только о своих оценках, а у Шихань из-за меня успеваемость поехала вниз. В этом моя вина, и я готов её признать.
Едва эти слова сорвались с его губ, как Сун Шихань не выдержала — слёзы хлынули ручьём.
Чжоу Цзыян извинился перед Сун Шихань и её матерью, а затем, посерьёзнев, пообещал, что готов отвечать за свои поступки. Раз успеваемость Шихань упала из-за него — он лично поможет ей поднять оценки.
— Уж уволь! — Вэй Шуфэнь отрезала, словно ножом. — Сделай милость, держись от нашей Шихань подальше — и я буду тебе по гроб жизни благодарна!
Чжоу Цзыян промолчал. Тишина повисла тяжёлая, как свинцовое небо перед грозой.
Вэй Шуфэнь, увидев его подавленный вид, сменила тон на назидательный — та самая сладкая отрава родительской «заботы»:
— Сынок, я вижу, ты парень разумный. Послушай тётю. Мы — семья простая, не чета вашей. Для Шихань единственный путь в жизни — поступить в университет. Тебе что? Не сдашь экзамены — папа пристроит тебя куда-нибудь. А у нас ни денег, ни связей. Я — обычная работница, под сокращение попала. Отец Шихань вкалывает где придётся, лишь бы нас прокормить. Мы столько лет растили дочь, вкалывали, недоедали... Всё ради того, чтобы она поступила в хороший вуз!
— Мама, хватит! — Сун Шихань разрыдалась в голос.
Самое драгоценное в юности — это, пожалуй, чувство собственного достоинства. И именно его родители, как ни странно, топчут с наибольшим удовольствием.
В школе разница между семьями не так заметна: дети богачей спокойно дружат с теми, кто живёт бедно. Но эти чуткие, ранимые дети — они всё понимают. Всё видят. И всё молча носят в себе.
А Вэй Шуфэнь безжалостно сорвала с дочери эту последнюю завесу. Она стояла посреди двора, перед сверстниками Сун Шихань, и голосила о своих бедах, выворачивала семейное нутро наизнанку — и втаптывала дочернину гордость в грязь.
Эта богатая девица. Эта девчонка, с которой она всего несколько минут назад сцепилась языками.
А теперь её собственная мать, точно базарная торговка, вываливает перед всеми их скудный достаток.
Сун Шихань попыталась остановить её, но Вэй Шуфэнь и слушать не желала. Она продолжала вещать: какие они бедные, как вся надежда только на Шихань, какое у них незавидное будущее...
— Нам не тягаться с вашей семьёй, — бубнила она, обращаясь к Чжоу Цзыяну. — Твой отец — начальник, верно? Вон какие вы важные! Не сдашь экзамены — папаша тебе местечко найдёт. А у нас — пустота. Одна только Шихань и есть наша надежда.
— Сяо Чжоу, — голос её стал почти молящим. — Сделай милость, тётя тебя очень просит. Держись подальше от нашей Шихань. Хорошо?
Сун Шихань больше не могла это выносить.
— Тётя, мне кажется, вы всё неправильно поняли! — вдруг раздался звонкий, решительный голос.
Вэй Шуфэнь опешила. Только сейчас она заметила девушку, стоявшую рядом с Чжоу Цзыяном.
— Ты кто такая? — брови её сошлись на переносице.
— Я — девушка Чжоу Цзыяна! — выпалила Цзян Юэ без тени смущения.
— Что?!
Изумилась не только Вэй Шуфэнь — Сун Шихань тоже захлопала глазами, не в силах поверить услышанному.
Цзян Юэ, не долго думая, взяла Чжоу Цзыяна за руку:
— Чжоу Цзыян вообще не имеет к вашей дочери никакого отношения. Они просто помогают друг другу с учёбой. Вы действительно слишком много себе напридумывали. Или, может, ваша дочь тоже размечталась? Мы с Чжоу Цзыяном давно вместе. Мы даже с родителями друг друга познакомились.
— Правда ведь, милый? — Цзян Юэ, не дожидаясь ответа, прильнула к его руке и, сияя, посмотрела на него снизу вверх.
Вэй Шуфэнь переводила недоверчивый взгляд с одного на другую, совершенно сбитая с толку.
Цзян Юэ, продолжая обнимать руку Чжоу Цзыяна, насмешливо протянула:
— Тётя, вы только подумайте: ну зачем моему парню заглядываться на вашу дочь? Разве она хоть чуточку красивее меня? А вы сами говорите, что семья у вас бедная. С чего бы Чжоу Цзыяну на неё позариться? Не стройте иллюзий, а?
— Да ты что несёшь?! — Вэй Шуфэнь вспыхнула от злости, лицо пошло багровыми пятнами.
— А что? — Цзян Юэ приподняла бровь. — Или вы хотите, чтобы мой муженёк запал на вашу дочку?
— Я?!
— Даже если хотите — бесполезно. Простите, но я была первой. Мы уже давно вместе! Не так ли, милый?
Цзян Юэ повернула голову к Чжоу Цзыяну. Они стояли так близко, что, когда она склонила голову набок, её губы едва не коснулись его щеки.
Вэй Шуфэнь уставилась на Чжоу Цзыяна. Тот выдержал её испытующий взгляд, затем перевёл глаза на Сун Шихань — та стояла, вся в слезах, с потерянным видом. Помедлив мгновение, он кивнул:
— Да. Всё так.
— Ты!.. — Вэй Шуфэнь открыла рот.
Все слова, которые она заготовила — про то, чтобы он не смел больше приближаться к её дочери, про их жалкую жизнь, про то, как они страдают, — всё это разом вылетело у неё из головы. Она стояла, беззвучно шевеля губами, и никак не могла собраться с мыслями. Наконец выдавила:
— У тебя есть девушка, а ты всё равно пристаёшь к моей дочери?!
— А кто вам сказал, что Чжоу Цзыян пристаёт к вашей дочери? — не успел Чжоу Цзыян и рта раскрыть, как вмешалась Цзян Юэ.
— Это... — Вэй Шуфэнь запнулась.
Она слышала от кого-то из одноклассников, что Чжоу Цзыян и Сун Шихань слишком близки, что он и учиться стал лучше якобы из-за неё. Но чтобы кто-то говорил о них как о парочке — такого вроде не было.
Даже Цзи Юэмин в разговоре упоминал лишь о «склонности к ранним романам», но не утверждал, что они точно встречаются.
— Вы просто слышали, что они слишком близко общаются, — продолжила Цзян Юэ. — Но разве это повод говорить о романе? Мой парень и ваша дочь — обычные одноклассники. Я об этом знаю. Мой парень хочет поступить в хороший университет, а ваша дочь сильна в учёбе. Помогать друг другу — это нормально. Тем более, если вашей дочери это не нравится, она могла бы просто отказаться. Мой парень не бегает за ней по пятам. А то, что у неё успеваемость упала, — это её личные трудности. Нечего всё на моего парня валить.
Вэй Шуфэнь открыла было рот, но не нашлась с ответом. Единственный её козырь — эти самые «разговоры» — был бит напрочь. Всё остальное рассыпалось в прах.
— И потом, — добавила Цзян Юэ, — если позволите моё скромное мнение, вам стоило бы задуматься о своём методе воспитания. Нам по семнадцать-восемнадцать, у нас уже свои головы на плечах. Но посмотрите на Сун Шихань: рядом с вами она словно маленький ребёнок. А вы сами как бы себя чувствовали, если бы ваша мать при всех сверстниках принялась вас отчитывать? Вам бы понравилось?
Вэй Шуфэнь побагровела:
— Ах ты дерзкая девчонка! Я своего ребёнка воспитываю как хочу! Тебя не касается!
Цзян Юэ презрительно скривила губы:
— И то верно. Как вы воспитываете — ваше дело. Меня и моего парня это не касается. Тогда и вы не лезьте к нам со своими претензиями. Скучно.
— Пойдём, милый, прокатимся с ветерком! — Цзян Юэ, словно ничего не случилось, обвила рукой талию Чжоу Цзыяна и принялась капризно тереться.
Чжоу Цзыян бросил взгляд на Сун Шихань — та стояла, вся в слезах, размазанных по щекам, жалкая и растерянная. Он не знал, что сказать.
— Ну пойдём же, милый~ — пропела Цзян Юэ, уже устроившись на заднем сиденье его мотоцикла.
Это самое заднее сиденье... Она столько о нём мечтала.
Чжоу Цзыян ещё раз посмотрел на Сун Шихань, потом на Вэй Шуфэнь. Так и не сказав ни слова, он завёл двигатель.
Цзян Юэ тут же обвила руками его талию. Попка её гордо вздёрнулась, грудь прижалась к его спине.