Глава 404 - Тао Сяофэй
Чжоу Цзыян заметил, что все члены съёмочной группы на месте, и лишь одной Тао Сяофэй не хватало. Заинтригованный, он отошёл от толпы и отправился на поиски девушки.
Было около шести часов вечера. В Цзиньлине круглый год стояла жара, и даже когда солнце уже тонуло за горизонтом, омывая небо багрянцем у самой кромки моря, небосвод всё ещё хранил бледность, словно не в силах расстаться со светом. Это было то самое время суток, когда день уже умер, а ночь ещё не родилась. Волны с мерным рокотом бились о берег.
Неподалёку стоял заброшенный домишко — одна из декораций фильма «Левое ухо». Именно здесь, после выпускных экзаменов, главный герой Чжан Ян рассказывал Ли Бале о своём горьком детстве. Он говорил, что хочет сбежать отсюда, что отомстит матери, и что непременно поступит в университет. А Ли Бала в тот же вечер дала себе клятву — во что бы то ни стало помочь ему.
В ту же ночь Чжан Ян познал Ли Балу. И чтобы не обременять его чувством вины, она, не сказав ни слова, сама, зубной щёткой, отскребла кровавые пятна с простыни. Так Чжан Ян так и не узнал, что стал у Ли Балы первым мужчиной.
Ли Бала была на седьмом небе от счастья. Она считала, что отныне принадлежит Чжан Яну. Они вместе уедут в большой город: он будет учиться, а она устроится петь в каком-нибудь баре, чтобы видеть, как растёт и мужает её мужчина.
Но этим радужным мечтам суждено было разбиться вдребезги о богатую выскочку Цзян Цзяо. Видео, на котором Чжан Ян называл Ли Балу шлюхой, попало к ней в руки.
Ли Бала трясла головой, твердя себе: Чжан Ян её любит, это просто недоразумение, она обязательно найдёт его и всё выяснит.
И она бросилась наутёк, как безумная, ища его по всему городу.
А в этот самый миг — вынырнула из темноты машина.
Ли Бала навсегда осталась семнадцатилетней.
Никому не было дела до этой девчонки, которой с детства никто не был нужен. Словно сорная трава без корней — она пришла незамеченной и ушла незамеченной.
Только Ли Эр, главный герой, рыдал над ней на коленях. В свой последний миг Ли Бала что-то прошептала ему — но обращено это было к его левому уху. А оно у Ли Эра было глухим от рождения. Так он и не узнал, что она хотела сказать, — до самой смерти.
Вот такова была судьба Ли Балы. Тао Сяофэй держала сценарий и так и эдак, пытаясь слиться с героиней воедино, но ей никогда не достичь той же лёгкости, той же свободы, что была у Ли Балы.
Впрочем, кое-что общее у них было: Тао Сяофэй любила Чжоу Цзыяна с той же слепой, всепоглощающей страстью, с какой Ли Бала любила Чжан Яна. Но именно из-за этой слишком сильной любви у неё не хватало смелости встретиться с ним взглядом. Поэтому в сценах с ним она всегда выглядела скованной и неуклюжей.
Все остальные уже почти отснялись, и только её эпизоды всё никак не шли. Это приводило Тао Сяофэй в отчаяние. Пока остальные веселились на пляже, она, единственная, не находила себе места. Спрятавшись в этой заброшенной хижине у моря, она пыталась проникнуться атмосферой, слиться с Ли Балой. Ту сцену, где Ли Бала отчаянно ищет Чжан Яна, Тао Сяофэй, казалось ей, сыграла бы без труда — слёзы потекли бы сами собой. Но вот эпизод с близостью с Чжоу Цзыяном... это у неё никак не получалось.
Сыграть в одиночку — без проблем. Но как быть, когда нужно смотреть в глаза Чжоу Цзыяну? Она любила его уже три года — незаметно, тихо. Для такого срока любовь — это уже не просто влюблённость. Чжоу Цзыян стал для неё стеной, наваждением, от которого невозможно избавиться.
— Чего сидишь тут одна, уставившись в никуда? — раздался вдруг откуда-то сбоку тихий мужской голос.
Тао Сяофэй, сидевшая на корточках у стены лицом к морю и тупо смотревшая в телефон со сценарием, подскочила от неожиданности. Вскочила на ноги — и тут же вспомнила: точь-в-точь как в фильме, когда Чжан Ян припирает Ли Балу к стене, и между ними вспыхивает игра.
Вот только перед любимым человеком Ли Бала и Тао Сяофэй вели себя по-разному. Тао Сяофэй, наткнувшись на любопытный взгляд Чжоу Цзыяна, заикаясь, выдавила:
— Н-ничего...
Чжоу Цзыян и ухом не повёл. Глянув на телефон, который она всё ещё сжимала в руке, он спросил:
— Всё ещё учишь слова?
— Я... — Тао Сяофэй опустила голову, не зная, что ответить.
Чжоу Цзыян сказал, что там всего-то несколько реплик — если бы она хотела, давно бы выучила. Просто она слишком напряжена.
— Ты редко со мной общаешься, — улыбнулся он, — поэтому, когда приходится вдруг взаимодействовать, тебе не по себе.
Тао Сяофэй молчала, потупив взор. Она знала: он прав. И она не в силах это преодолеть.
Чжоу Цзыян прижал её к стене — так же, как Чжан Ян Ли Балу. Одной рукой опёрся о стену, другой взял у неё телефон и принялся рассеянно листать страницы. Внезапно он спросил:
— Ты правда так сильно меня любишь?
Тао Сяофэй вздрогнула. Подняла голову — и встретилась с его серьёзным взглядом. Они стояли так близко, что она слышала его дыхание. Ещё чуть-чуть — и она коснулась бы губами его губ.
От такой близости у неё подкосились ноги. Она откинулась спиной к стене, хоть чуть-чуть увеличивая дистанцию. Затем, осознав смысл его вопроса, кивнула. Это не было для неё чем-то постыдным или трудным. Она действительно очень любит Чжоу Цзыяна.
Она прижалась к стене, словно пытаясь отодвинуться, но Чжоу Цзыян лишь усмехнулся и, наклонившись, снова прильнул к её уху. Горячее дыхание обожгло кожу. Тао Сяофэй передёрнуло. Это чувство, когда тебя дразнит любимый человек, невозможно описать словами — будто тысяча оленей бешено колотится в груди.
Чжоу Цзыян мягко дул ей в ухо, а его рука как бы невзначай скользнула по её тонкой талии. Прижимаясь губами к её уху, он прошептал:
— Если правда любишь меня... можешь кое-что для меня сделать?
Тао Сяофэй поспешно закивала. Ради него она готова на всё. Ведь именно он пришёл ей на помощь в самый безнадёжный момент её жизни. Она так хотела сделать для него что-то хорошее, доказать, что её чувства — настоящие.
Чжоу Цзыян, глядя на её серьёзное лицо, тихо рассмеялся.
— Помоги мне, — прошептал он ей на ухо. — Помоги мне опозорить Сюй И.
— ? — Тао Сяофэй, уже унёсшаяся в мечтах, оторопело моргнула.
Но Чжоу Цзыян лишь рассмеялся:
— Просто ты со мной слишком мало общалась. Побудь со мной ещё пару раз — и поймёшь, что во мне нет ничего особенного. Импровизируй, не зажимайся.
Тао Сяофэй разочарованно протянула:
— Значит, ты просто хотел порепетировать со мной сцену.
Взглянув на её погрустневшее лицо, Чжоу Цзыян задумался: глупо заставлять лошадь бежать, не давая ей есть. И в тот самый миг, когда Тао Сяофэй уже готова была расстроиться, он, пользуясь моментом, наклонился и поцеловал её.
Поцелуй был внезапным. Но для Тао Сяофэй он стал первым в жизни.
— М-м-м... — она не успела даже опомниться, как его губы накрыли её. Чжоу Цзыян обеими руками обнял её за тонкую талию, и они целовались, не в силах оторваться друг от друга.
Сначала Тао Сяофэй растерялась, но, придя в себя, даже не подумала отталкивать его. Напротив — ей казалось, что всё это сон. А если это сон... пусть он никогда не кончается.
Она сама обвила руками его шею и, словно лишившись костей, обмякла, прильнув к нему всем телом.
Они целовались долго, прежде чем оторвались друг от друга.
Щёки Тао Сяофэй пылали румянцем. В темноте её глаза блестели влажным, выжидающим светом. Она смотрела на Чжоу Цзыяна, как на чудо. Он улыбнулся:
— Теперь сможешь нормально сыграть?
— ? — Улыбка на её лице застыла и погасла.
Чжоу Цзыян тихо усмехнулся и, проведя пальцем по её припухшим, влажным губам, добавил:
— Досними эту картину как следует — и я подумаю о том, чтобы с тобой встречаться.
С этими словами он развернулся и пошёл прочь. А Тао Сяофэй, не в силах поверить своим ушам, лишь спустя долгую минуту опомнилась и кинулась следом:
— Это правда?!
Чжоу Цзыян не ответил. Только улыбнулся — и ушёл, не обернувшись.
Съёмки продолжались. С июля по сентябрь. В школу пришло новое поколение учеников. Как говорится, цветы одни и те же, да люди разные. Шэнь Пэйпэй сложила с себя полномочия председателя студсовета. Сун Шихань, чей дом попал под снос и семья получила квартиру, как и мечтала, заняла её место. А та самая маленькая Ляо Тинтин, бывшая когда-то сущей малюткой, незаметно перешла уже на второй курс.
Цзиньлинский университет оставался Цзиньлинским университетом. Вот только Чжоу Цзыяна и его компании здесь уже не было.
В один из дней Сюй Чжэн вышел покурить. Ван Ли вышла следом.
— Что куришь? — спросила она.
— Сюаньхэмэнь, — ответил Сюй Чжэн.
— Можно попробовать?
— Хочешь закурить? — не подумав, он вытряхнул из пачки сигарету и протянул ей.
Ван Ли вместо этого, улыбнувшись, забрала у него изо рта уже зажжённую, привычным движением поднесла к губам, затянулась... и тут же зашлась кашлем. Видно было, что курить она не умеет.
Сюй Чжэн ошеломлённо смотрел на неё, не понимая, что она делает.
— Я много не буду, — сказала Ван Ли. — Полсигареты — и всё. Ты лучше новую прикури.
Сюй Чжэн молча смотрел на неё, потом, не проронив ни слова, убрал вытащенную сигарету обратно в пачку и развернулся, чтобы уйти.
— Ты куда? — не поняла Ван Ли.
— В зал.
— А разве не побудешь ещё?
Сюй Чжэн не ответил. Он и сам признавал, что он кобель. Но до такой степени неразборчивым он не был. За три года он успел понять: Чжэн Гань — хороший человек. И ссориться с ним из-за такой, как она, он не собирался.
Таких женщин, как Ван Ли, он мог сейчас найти пруд пруди. С какой стати ему она?
Ван Ли явно была разочарована. Что ни говори, а Сюй Чжэн был самым достойным парнем из всех, кого она знала. Квартира, машина, внешность. Учёба закончилась, теперь каждому нужно думать о том, как жить дальше. И если остаться с Чжэн Ганем... Ван Ли даже представить боялась, что её ждёт.
Однажды, в случайном разговоре, Чжэн Гань обмолвился ей, что Сюй Чжэн — как жеребец: стоит ему увидеть юбку, и он уже тут как тут. Вот Ван Ли и решила попробовать.
Но, как выяснилось, этот жеребец и на каждую кобылу не прыгает.
Сюй Чжэн вернулся в зал. Там всё ещё шло застолье — несколько начальников обменивались тостами. Увидев его, некий директор Чжао многозначительно хмыкнул:
— О, Сяо Сюй, что-то ты быстро. А я уж думал, ты с Лиличкой надолго зависнешь.
Начальник Сюй Чжэна тоже добродушно улыбнулся:
— Это их, молодых, дело. Нам лезть не стоит.
Сюй Чжэну не понравилось, что его неправильно поняли. Он поднял бокал, обращаясь к Чжао:
— Директор Чжао, я с Ван Ли не близок. Виделись пару раз на мероприятиях, не более того. Не поймите превратно.
— А? Жаль. Я-то надеялся, что ты с ней дальше поработаешь.
Сюй Чжэн поспешно замахал руками:
— Нет-нет, упаси боже. Директор Чжао, если уж на то пошло, я бы предпочёл кого-нибудь посмазливее.
Услышав это, мужчины дружно рассмеялись. Раз уж Сюй Чжэн сказал «посмазливее», значит, Ван Ли ему точно не интересна.
— Верно, — кивнул Чжао. — Такому, как ты, Сяо Сюй, и с рожей, и с деньгами, бабы и без того надоедать будут.
Ван Ли в этот момент как раз подошла к двери и слышала всё от начала до конца. Она поняла: Сюй Чжэн её презирает. На глаза навернулись слёзы. Чем она хуже? Даже если она ему не нравится, зачем резать ей путь к деньгам? Если бы они продолжили «работать вместе», она бы хоть какие-то бонусы поимела.
Она ведь, осмелев, пошла к нему вовсе не для того, чтобы завязать отношения. Просто хотела через шапочное знакомство получить хоть какую-то выгоду на работе. Так почему же этот Сюй Чжэн не может дать ей даже этого? Или богатые от рождения считают себя выше других?
Тем временем Тао Сяофэй под руководством Чжоу Цзыяна заметно прибавила в актёрском мастерстве. В той самой сцене Чжоу Цзыян в роли Чжан Яна, обнимая её, холодно произнёс: «Опозоришь Сюй И — и я буду с тобой встречаться». И Ли Бала поклялась, что сделает это.
Сюй И поначалу был просто зубрилой, каких в школе пруд пруди. В глазах наивных девчонок — отличник, гордость учителей и кумир одноклассников. Но на самом деле он был просто незрелым мальчишкой, не видавшим жизни.
И вот «плохая девочка» Ли Бала подкатила к нему, сказала, что он ей нравится, что она хочет с ним встречаться, и, не дав опомниться, поцеловала. А потом — прогуливать уроки, играть в карты...
Научила его курить.
Все эти новые, невиданные прежде вещи быстро развратили Сюй И. Он начал красить волосы, дымить как паровоз. В преддверии выпускных экзаменов его успеваемость рухнула в тартарары.
А потом Ли Бала словно сквозь землю провалилась. Ища её, Сюй И ввязался в драку с хулиганами в баре, за что его выгнали из школы. У него было будущее, которому мог бы позавидовать любой. Но встреча с Ли Балой перечеркнула всё.
Когда пришли результаты экзаменов, Сюй И, благодаря связям семьи, кое-как поступил в захудалый институт. А Чжан Ян — в столичный университет.
И лишь когда Сюй И провалил экзамены, ненависть в душе Чжан Яна утихла.
Он рассказал Ли Бале о своей боли. Она, сжав его кулак, пообещала:
— Я всегда буду рядом с тобой.
На самом деле к тому моменту Чжан Ян уже любил Ли Балу. Ведь она действительно понимала его. А та богатая девчонка просто была избалованной капризулей, искавшей развлечений.
И в благодарность за помощь, в день окончания экзаменов, Чжан Ян сам поцеловал Ли Балу. А потом, на её кровати, она познала своего мужчину.
Вот эту сцену Тао Сяофэй снова снимать отказалась. Поцелуи — туда-сюда, ещё куда ни шло. Но здесь-то постельная сцена! При одной мысли о том, что Чжоу Цзыяну придётся с ней кувыркаться на кровати, Тао Сяофэй бросало в жар от смущения.
Хорошо ещё, что для этого эпизода нужно было лишь несколько дублей.
После того как Чжан Ян и Ли Бала переспали, роль Ли Балы была почти сыграна.
Последнюю сцену Тао Сяофэй отыграла просто блестяще. Потому что она полностью растворилась в своей любви к Чжоу Цзыяну. Когда она увидела на экране, как Чжан Ян в исполнении Чжоу Цзыяна говорит, что не любит Ли Балу, что просто использовал её, что она — шлюха...
Тао Сяофэй не смогла сдержать слёз. Они хлынули сами собой. Она, потерянная, брела по улице, выискивая глазами Чжоу Цзыяна, и беззвучно шептала: «Не может быть. Чжан Ян врёт. Он точно врёт».
И в этот самый момент — бах! — Ли Бала наконец «завершила съёмки».
В последней сцене Тао Сяофэй выдала такой перформанс, что пробрало всех до костей. Особенно тот кадр, где она, потерянная, бродит по улице. Это было ощущение настоящей, подлинной утраты любимого человека.
За несколько месяцев совместной работы все в группе уже поняли, что Тао Сяофэй влюблена в Чжоу Цзыяна. Вот только непонятно было, что он сам об этом думает.
Вечером Чжоу Цзыян сидел у себя в комнате, монтируя отснятый за день материал. Цзян Юэ, закончив с уходом за лицом, бесцеремонно уселась к нему на колени и обвила руками его шею, требуя, чтобы он как следует её обнял.
— Не мешай, я занят, — отмахнулся Чжоу Цзыян.
— Ну-у-у, — надула губки Цзян Юэ, — ты меня уже сто лет не обнимал.
Чжоу Цзыян вздохнул с притворной досадой:
— Да я тебя каждый день обнимаю. Ещё не наобнимался?
Цзян Юэ хихикнула:
— Я люблю своего муженьку. Хочу, чтобы он меня всю жизнь баловал.
Чжоу Цзыян не нашёл что ответить. Так и обнял её, молча, на минуту-другую.
— Милый, — снова заговорила Цзян Юэ, — завтра Сяофэй уезжает, да?
— Ага. Её в чайной ждут. Со съёмками она закончила, так что если не завтра, то через пару дней всё равно уедет.
Цзян Юэ посмотрела на него в упор:
— А ты не пойдёшь её проводить?
Чжоу Цзыян не ответил, продолжая щёлкать клавишами.
— Сходи, если хочешь, — сама предложила Цзян Юэ, видя, что он молчит. — Я, конечно, Сяофэй не жалую, но она столько лет тебя любит. Хоть как-то надо это завершить.
За эти несколько месяцев Тао Сяофэй и правда сильно изменилась. Пропала её прежняя хитреца, а в последней сцене она явно играла с искренним чувством.
Скрыть отношения Чжоу Цзыяна с Чжай Сюань было уже невозможно. Все его девушки понемногу о них знали. И сейчас Фан Цин явно пыталась взять Чжай Сюань и Вэй Юйжун под своё крыло. Цзян Юэ же не собиралась уступать Фан Цин первенство.
По логике, она — первая любовь Чжоу Цзыяна. Даже если у него целый гарем, главной должна быть она. А тут какие-то Фан Цин и Вэй Юйжун борются за место под солнцем! Цзян Юэ это бесило. Она хотела занять свою нишу между этими двумя силами. А Тао Сяофэй обещала: если Цзян Юэ поможет ей, то она будет во всём слушаться старшей подруги.
Помучившись с выбором, Цзян Юэ в итоге согласилась.
Но вот только согласилась она, а Чжоу Цзыян ещё не решил, продолжать ли ему эту игру.
Пока Чжоу Цзыян, напустив на себя невозмутимый вид, сосредоточенно работал за компьютером, а Цзян Юэ, усевшись на его колени, капризничала и ластилась, в дверь позвонили.
— Я открою, — сказала Цзян Юэ, слезая с его ног и направляясь к выходу.
Дверь распахнулась. На пороге стояла только что вышедшая из душа Тао Сяофэй. Влажные волосы рассыпались по плечам. На ней был свободный вязаный свитер с круглым вырезом, скрывающий пышные формы. А ниже... ничего. Только длинные, стройные, обнажённые ноги.