Глава 384 - Вихри перемен
Что Ляншань, что Цюнчжоу — оба края относились к числу беднейших регионов страны. Цюнчжоу славился туризмом, но и он приносил доход лишь двум городам. Центральные же земли провинции страдали от бездорожья, деревни были глухими, а населяли их по большей части малые народы, для которых образование было настоящей бедой.
Чжоу Цзыян, прикрываясь благородной целью помощи бедным горным районам, дал Вэй Юйжун карт-бланш на чистку в компании. Естественно, раз уж взялся за роль, нужно было играть её до конца: он развернул благотворительные программы не только в Ляншане, но и в Цюнчжоу, открыв там целую серию образовательных проектов.
Сказать по правде, образование в горах — это бездонная бочка. Десятки миллионов юаней выглядят внушительно на страницах газет, но стоит вложить их в горные районы — и они не поднимут даже ряби на воде.
Десять миллионов в горах — это максимум пять-семь начальных школ в рамках программы «Надежда», и то при идеальных условиях. Нынешний проект шёл под эгидой благотворительного фонда, но средств фонда катастрофически не хватало. Чтобы расширить охват, Чжоу Цзыян постепенно вложил около семидесяти миллионов собственных денег, а с учётом пожертвований со стороны набралось около сотни миллионов.
Но и эти деньги — капля в море. А там, где созревает персик, всегда найдутся охотники его сорвать. Местные чиновники, довольно потирая руки, вещали: образование — это, конечно, хорошо, но чтобы учить детей, сначала нужно построить дороги. Господин Чжоу, давайте отложим школы и займёмся трассами. Построим дороги — разбогатеем, а разбогатеем — разве наши дети не смогут выбраться в мир?
Слова правильные, да только денег Чжоу Цзыяна на дороги хватило бы до скончания веков. А если дороги не построят, его средства уйдут в песок. Так уж лучше придерживаться прямой помощи — спасти одного, так одного.
Чжоу Цзыян вместе с Цзян Юэ и другими проводил благотворительные акции в горных районах Цюнчжоу, и пресса не скупилась на хвалебные отзывы. А тем временем в недрах «Байцаоюань» разворачивалась настоящая кровавая драма.
Вэй Юйжун ещё со времён председательства в студсовете отличалась неподкупной прямотой. Кто провинился — тот не имел права на искупление, даже если умолял, обливаясь слезами.
Точно так же и в этот раз: кадровым перестановкам не было места для торга. Ещё в декабре по компании поползли слухи о грядущей реорганизации, о ней знали даже стажёры.
Единственное преимущество молодой компании — это шанс для каждого. В июне набрали новую партию сотрудников, а уже в декабре некоторые отличившиеся стажёры стали получать повышение досрочно, минуя положенный срок. Иным же, особо талантливым, прочили должности младших руководителей, хотя их стаж не дотягивал и до года.
Кто-то радовался, кто-то горевал. Одним уже объявили о новых назначениях, другие тряслись от страха, что их уволят за плохую работу. Поговаривали, что сокращение затронет двадцать процентов штата.
Ли Цзюань, ещё не прошедшая испытательный срок, была сама не своя. Она работала в компании меньше полугода. Хотя формально она числилась стажёром, в «Байцаоюань» со стажёрами обращались как с полноценными сотрудниками. Ли Цзюань выполняла свои обязанности несколько неуклюже, каждое задание начальника приходилось доделывать до глубокой ночи. А теперь ещё эти слухи о сокращении — Ли Цзюань казалось, что её уволят в первую очередь.
В последние дни она так и липла к Цяо Хуэй:
— Хуэй-хуэй, ты же близка с господином Чжоу. Насчёт сокращений — ты что-нибудь знаешь? Меня ведь не уволят? Хуэй-хуэй, мы же подруги! Ты должна мне помочь!
Однако Цяо Хуэй и сама не имела ни малейшего понятия о грядущих переменах. Она полгода просидела в компании этаким балластом. Формально она была одной из двух внуков поколения Чжоу, поступивших в университет, но учебой особо не блистала. В уездной школе её считали отличницей, она из последних сил выбила поступление в финансовый университет. На первом курсе ещё порывалась грызть гранит науки, но, осознав пропасть между собой и городскими студентами, потихоньку махнула рукой.
А потом устроилась в компанию, собираясь как следует поработать, добиться признания Чжоу Цзыяна, получить повышение и прибавку. И что же? За всё время она видела его всего два раза, и оба раза он не удостоил её даже взглядом.
Ну и ладно. Значит, Чжоу Цзыян и не считает её за родню. С какой стати ей тогда стараться? Он взял её в компанию только потому, что не мог отказать третьему дяде. Держит её как талисман. Так что стараться бесполезно — лучше уж просто отбывать номер. Вовремя приходить, вовремя уходить, на работе ничего не делать. Зато коллеги вокруг нахваливают. Цяо Хуэй решила, что так даже лучше.
За последнее время несколько молодых коллег принялись за ней ухаживать, задаривали подарками. Цяо Хуэй прекрасно понимала: эти парни бегают не за ней, а за статусом двоюродной сестры самого Чжоу Цзыяна. Но подарки принимала с удовольствием, а вот на ухаживания смотрела сквозь пальцы.
Полгода пролетели незаметно. Давно канула в прошлое та простушка из глубинки. Теперь Цяо Хуэй превратилась в элегантную деловую женщину: белоснежная блузка, юбка-трапеция, аппетитные ножки на каблуках CK.
Каждое утро она покупала себе ледяной американо в кофейне у офиса.
Такие траты не оставляли сбережений, но зачем девушке копить? Тем более что за ней увивается столько поклонников, и один из них — коренной житель Цзиньлина.
Сейчас Цяо Хуэй как раз прикидывала, не согласиться ли на свидание.
Ли Цзюань видела, что Цяо Хуэй держит паузу и не собирается с ней разговаривать, и решила, что у той и правда есть инсайдерская информация. Неужели её действительно собираются уволить?
От этой мысли Ли Цзюань запаниковала и затрясла Цяо Хуэй за руку:
— Хуэй-хуэй, ну скажи хоть что-нибудь! Я вся извелась! В этом списке на увольнение есть я?
— А? — Цяо Хуэй словно очнулась. Глядя на перепуганную Ли Цзюань, она оставалась невозмутимой, как гладь озера в безветренный день. — Чего ты паникуешь? Сокращают только штатных сотрудников. Нас, стажёров, это не касается.
Ли Цзюань призадумалась: а ведь верно. И потом, раз Цяо Хуэй так говорит, значит, её в списке точно нет. Лицо её расплылось в улыбке. «Вот что значит иметь связи наверху, — подумала она. — Буду теперь держаться за Хуэй-хуэй, и ничего не страшно». И, потянув подругу за рукав, спросила:
— Хуэй-хуэй, ты сегодня вечером свободна? Я угощаю тебя хого.
— М-м, — Цяо Хуэй посмотрела на заискивающее лицо Ли Цзюань и ответила: — Сегодня никак. Чжэн Сяоюнь из соседнего отдела зовёт меня на спа. Давай в другой раз, когда у меня будет окно.
Цяо Хуэй, как-никак, двоюродная сестра Чжоу Цзыяна. Хоть она и не трубила об этом на каждом углу, но некоторые сообразительные сотрудники всё равно старались ей угодить — как-никак, родня самого босса. Лишний друг — лишняя дорога.
Теперь перед Цяо Хуэй заискивали многие, и хого в компании Ли Цзюань её уже не прельщал. Бросив эту фразу, она зацокала каблучками прочь, оставив Ли Цзюань в полной растерянности. В глазах девушки они вместе пришли в «Байцаоюань» из одного университета, значит, должны быть закадычными подругами. А тут — Цяо Хуэй явно от неё отворачивается.
Вот она, правда жизни: в университете разница незаметна, но стоит получить диплом — и разница в положении семей разводит людей по разные стороны баррикад.
Декабрь выдался тревожным: слухи о сокращениях держали в напряжении всех, особенно среднее и младшее звено. Каждый дрожал, как бы гильотина увольнения не опустилась на его голову.
А вот высшее руководство — особенно те, кто был с Чжоу Цзыяном с самого начала, — не волновалось ни капли. Они считали себя с ним единым целым: без них не было бы сегодняшнего Чжоу Цзыяна.
Эти старшие товарищи и наставники, самым старшим из которых едва исполнилось двадцать семь-двадцать восемь и которые окончили институт всего три года назад, в столь юном возрасте взобрались на вершину. Вокруг них вились партнёры по бизнесу лет сорока — прожжённые, хитрые лисы. Те быстро просекли, где у молодых слабое место, и принялись обхаживать: льстили, таскали по караоке-барам, подсовывали смазливых девиц. И большинство юнцов быстро поддались разложению.
Год назад компания запустила онлайн-курсы — совместные открытые лекции с офлайн-обучающими центрами. Кроме того, рекламный отдел «Байцаоюань» размещал объявления для многих офлайн-школ.
Начальник, курировавший это направление, разумеется, должен был поддерживать с ними отношения.
А руководители этих учебных центров — народ тёртый: сначала угощали, потом поили, а после — в караоке, где под мигающие огни можно и девушку за бокал прижать.
В этом году в «Байцаоюань» грянули сокращения, все ходили сами не свои. Партнёры тоже переживали: а ну как они обхаживают одного, а компания вдруг поставит другого?
Поэтому один из них, осторожно, подбираясь к толстяку из отдела рекламы, спросил:
— Господин Ван, я слышал, у вас в компании кадровые перестановки намечаются?
— Перестановки касаются простых сотрудников, чего бояться-то? До меня не дотянется. Я ещё на четвёртом курсе с господином Чжоу начинал! Он тогда сказал: пока у него есть что поесть, и у нас будет. Неужто ты думаешь, что господин Чжоу меня выгонит? — Толстяк отмахнулся с безразличным видом.
— Ну уж нет, кто же этого не знает! Вас, первых, при господине Чжоу называют «Восемь стражей»! Вот выйдет «Байцаоюань» на биржу — и вы все станете миллиардерами! — засмеялся партнёр.
— Э-э, загнул. «Байцаоюань» в ближайшие десять лет на биржу не собирается. — Ван Шо рассмеялся.
— Значит, лет через десять господин Ван и станет миллиардером?
Эти люди из реального сектора все как один мастера подхалимажа. Пара фраз — и не нюхавшего жизни Ван Шо уже понесло, он совсем потерял голову от лести.
Ван Шо хмыкнул довольно и заявил: мол, не будем о пустом, лучше выпьем, а уж с ним не пропадёте — он о вас позаботится.
Услышав это, партнёр наконец выдохнул с облегчением.
В эту зиму снег в Цзиньлине выпал раньше обычного. На Новый год «Байцаоюань» дал пять дней отдыха, а после праздников объявил новые назначения.
Те, кто начинал с Чжоу Цзыяном, — все получили новые должности. Но только двое из них повысились на полступеньки. Двое вообще не вышли на работу. Остальных же отстранили от реальной власти: кого-то отправили в Су-бэй начальником службы поддержки клиентов — оклад тот же, должность заместителя, а кого-то в Шанхай — связным в местное представительство.
Должности вроде бы престижные, зарплаты приличные, но по сравнению с прежней реальной властью — небо и земля.
Когда новость разлетелась, весь офис — от верхов до низов — оцепенел от шока.
Вэй Юйжун вернулась в компанию. Её кабинет находился по соседству с кабинетом Чжоу Цзыяна. Тоже с панорамными окнами, но стиль — совершенно иной. Кабинет Чжоу Цзыяна — современный, чистый, минималистичный. А у Вэй Юйжун — старинный, благоуханный: и кресла, и столы — всё из дерева.
На улице стоял лютый январь, и Вэй Юйжун зажигала в комнате ароматическую курильницу, где тлели сандаловые палочки.
Трёхэтажное офисное здание было набито под завязку — больше двухсот человек. В обычные дни шум не ощущался, но стоило случиться какому-нибудь переполоху, как гвалт с нижнего этажа долетал до кабинета Вэй Юйжун.
Чжоу Цзыян сейчас отсиживался в Цюнчжоу, подальше от суеты. А вот Вэй Юйжун спрятаться было некуда. Однако, даже когда вокруг бушевал хаос, в душе её царило спокойствие. Она зажигала курильницу, брала в руки книгу и читала.
— Господин Ван, господин Ван, успокойтесь!
— Какого чёрта я должен успокаиваться?! Я, когда писал тот код, жрал одну лапшу быстрого приготовления и засиживался до двух ночи! А теперь, когда «Байцаоюань» поднялась, они решили, что конь отработал — и можно забить? — Ван Шо, с налитыми кровью глазами, рвался в кабинет Вэй Юйжун.
В ходе этой реорганизации сменилась половина начальников ключевых отделов. Раньше компания кичилась молодостью штата — все сотрудники младше тридцати. Теперь же на руководящие посты ставили людей за тридцать, с двухлетним опытом работы в иностранных или государственных компаниях, а то и с дипломами престижных зарубежных университетов. Одним словом — сплошь проверенные кадры.
Впрочем, эти сотрудники тоже не были новичками. Хоть они и не имели заслуг первой волны, зато год уже отработали. Год назад их переманили в «Байцаоюань» на высокие оклады на должности заместителей, и вот теперь почти сорок процентов из них получали повышение до полноправных начальников.
У Ван Шо внутри всё похолодело. Он почуял подвох. Это же заговор! Заговор с целью выбросить старую гвардию, как выжатый лимон! Как он мог с этим смириться?! Он требовал встречи с господином Чжоу! Он должен объясниться!
Он столько сил вложил, столько лет горбатился на господина Чжоу — и вот такая благодарность?!
И не только Ван Шо. Были ещё мужчина и женщина — тоже из первых сотрудников Чжоу Цзыяна. Их тоже, не сказав ни слова, собрались заменить!
Да как так?! Господин Чжоу уехал в Ляншань ещё до Нового года! По какому праву их снимают?!
Это всё козни Вэй Юйжун!
Вот тебе и на! А он-то, дурак, её поддерживал, считал, что она — лучшая пара Чжоу Цзыяну.
Теперь-то он понял: она — самая ядовитая змея!
Чжоу Цзыян тебя бросил, и ты решила избавиться от всех, кто ему верен? Прибрать власть к рукам и расставить своих людей?
Ах ты сука! Да я этого так не оставлю!
Этим ребятам было всего по двадцать с небольшим, кровь горячая, легко заводились. В мгновение ока они подняли в компании настоящий переполох. Даже охрана не могла их унять. Они требовали, чтобы Вэй Юйжун дала им ответ.
— Вэй Юйжун! Выйди, сука, и поговори со мной! Иначе я отсюда не уйду! — Ван Шо закатывал истерику, впав в детство. Они отказывались верить, что Чжоу Цзыян мог их выгнать. Они же были ему искренне преданы. Да, они хапнули лишку — но кто из людей без греха?
А вот верность — она была настоящей.
И потом, в ходе этой реорганизации большинство высококвалифицированных кадров притащила с собой именно Вэй Юйжун. Половину вообще перевели прямиком из пекинского офиса «Байцаоюань».
Что задумала Вэй Юйжун? Да это же ясно как день — каждый в Поднебесной знает, что у Сыма Чжао на уме!
Она хочет, пользуясь отсутствием Чжоу Цзыяна, занять его место!
Чёрта с два! Господин Чжоу в поте лица строил эту империю — и она достанется какой-то бабе?!
Вэй Юйжун! Выходи, падла!
Кстати, некоторые из этих самых протестующих ещё несколько дней назад расписывали, какие Вэй Юйжун и Чжоу Цзыян замечательная пара и как им надо быть вместе!
Но стоило задеть их собственные интересы…
Глаза их налились кровью. Ах ты дрянь мелкая! Теперь понятно, почему Чжоу Цзыян тебя бросил! Мстительная тварь!
Брань не умолкала. Всего «обиженных» ветеранов, которых отодвинули от власти, было трое. А вот из второй волны сотрудников, которых тоже подвинули, — двадцать пять человек.
Кто-то из них учился на одном курсе с Вэй Юйжун, а один даже жил с ней в одной комнате в общежитии.
И всё равно Вэй Юйжун не проявила ни капли снисхождения.
С криками они ломились к её кабинету, выкрикивая, что поделом Чжоу Цзыян от неё отказался!
И в этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Вэй Юйжун с бесстрастным лицом.
Гомон мгновенно стих.
Она окинула взглядом толпу и спокойно произнесла:
— Я здесь. Говорите, что хотели.
При виде её безучастного лица многие, у кого рыльце было в пушку, стушевались и не знали, что сказать. Но Ван Шо не спасовал. Взбешённый до крайности, он выпалил:
— Вэй Юйжун, какого хрена всё это значит?! Я — начальник отдела продвижения, а ты переводишь меня в отдел доставки еды?! Ты что себе позволяешь?!
Вэй Юйжун посмотрела на грузного Ван Шо. Он и раньше был толстяком, но теперь расплылся ещё больше. Она молча смотрела на него. Ван Шо поначалу храбрился, сверлил её ответным взглядом, но с каждой секундой его уверенность таяла, и в конце концов он потупился.
— Ты знаешь, почему тебя переводят в отдел обслуживания? — спросила Вэй Юйжун.
Ван Шо открыл было рот, но Вэй Юйжун уже бросила на пол приготовленную папку с документами. Там были не только банковские переводы от партнёров, но и их переписка.
Одного взгляда на эти цифры хватило, чтобы Ван Шо похолодел. Он поспешно схватил папку.
Вэй Юйжун никогда не славилась тактом. Поэтому, глядя на толпу, она не стала ходить вокруг да около:
— Развитие компании за последние два года у всех на виду. Я признаю: на начальном этапе вы внесли неоценимый вклад. Но теперь, если честно, скажите сами: тянете ли вы нынешнюю работу?
Она обвела взглядом собравшихся. Те, кто ещё минуту назад бушевал, теперь опустили головы — никто не знал лучше их самих, как они сейчас работают.
— Я не отнимаю у вас шанс. Отделы, куда я вас перевожу, — тихие, спокойные. Если представится возможность, вы вернётесь на прежние должности. К тому же у вас на руках дивидендные акции — их хватит, чтобы безбедно жить. Чжоу Цзыян обещал вам машину и квартиру. С этими дивидендами это лишь вопрос времени.
Ван Шо хотел что-то возразить.
Но Вэй Юйжун продолжила:
— Впрочем, если кто-то хочет уйти — я не держу. Я выкуплю ваши акции по рыночной цене. Выбор за вами: либо подчиниться решению компании, либо — милости просим, пишите заявление об уходе.
Слова Вэй Юйжун не оставляли места для споров. Она зажала большинство в угол.
Кое-кто ещё порывался что-то сказать, но Вэй Юйжун отрезала:
— Если вопросов больше нет, не толпитесь здесь. Расходитесь.
Толпа помялась. Наконец один за другим люди начали расходиться. Но, конечно, нашлись и те, кто не желал сдаваться. Свалиться с вершины пирамиды в самый низ — с таким смирится не каждый.
Вэй Юйжун, впрочем, точно знала, что эти несколько человек не уйдут, и сказала:
— А вы зайдите ко мне.
Среди них был и Ван Шо. Все — из первой когорты Чжоу Цзыяна.
Едва они вошли, Вэй Юйжун подала знак Ся Янь, и та приготовила для них договоры на подпись.
У этих ветеранов на руках были доли в размере нескольких тысячных процента. При нынешней оценке компании в полтора миллиарда их акции можно было обналичить в сумму от полутора до трёх миллионов юаней.
А в договоре значилось: получите деньги — и свободны.
— Я знала, что вы не смиритесь с новыми назначениями, поэтому договоры были готовы заранее. Я готова выкупить ваши акции с премией. Вы окончили институт два-три года назад — и за это время заработали по два-три миллиона. Это уже выше, чем у большинства сверстников. — Вэй Юйжун говорила чётко и по делу.
Ван Шо, изучив договор, нахмурился:
— Ты что, вот так просто вышвыриваешь нас?
— Пойдёшь в отдел обслуживания? — спросила Вэй Юйжун.
— Я… — Ван Шо хотел сказать «пойду».
Но Вэй Юйжун перебила:
— Брось. Подписывай. С учётом твоей платёжной истории, я могу спокойно передать дело властям.
Сердце Ван Шо пропустило удар. Он невольно стиснул папку в руках.
Их было трое: Ван Шо и ещё двое — мужчина и женщина. Те самые, что были с Чжоу Цзыяном с первого дня и звались «Восемь стражей». А теперь Вэй Юйжун предлагала им подписать бумаги, взять деньги и разойтись, стерев все связи с компанией.
Компания не была бездушной: если эти документы передать куда следует — это уже уголовное дело. Но она не стала этого делать. Лучше разойтись полюбовно.
Двое других переглянулись и уставились на Ван Шо. Из троих именно у него рыльце было в самом пушку, и именно он больше всех упирался. Когда-то отдел продвижения был занюханным, без особых доходов, и Чжоу Цзыян, не долго думая, отдал его Ван Шо. Но кто же знал, что за два года именно этот отдел станет самым хлебным? За это время Ван Шо, по прикидкам, нагрел руки на миллион с лишним.
Если это дело выплывет наружу — ему точно светит срок. Всё зависело от его решения.
Ван Шо сжал документы в руках, подумал и, глядя на бесстрастную Вэй Юйжун, спросил:
— У меня только один вопрос.
— Спрашивай.
— Господин Чжоу знает об этом?
Этот вопрос волновал и двоих других. Вэй Юйжун на это бесстрастно бросила:
— Тебе не кажется, что неважно, знает ли об этом Чжоу Цзыян?
— Или, — добавила она, — тебе не кажется, что ты и так достаточно его разочаровал?
Ван Шо опустил голову.
Кабинет Вэй Юйжун был обставлен в старинном стиле, с отдельным чайным столиком. Она поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток.
Вэй Юйжун проговорила с Ван Шо и его двумя товарищами всё утро. Многие в компании, у кого не было своих дел, то и дело бросали любопытные взгляды в сторону её кабинета. Никто не ожидал, что кадровая реорганизация коснётся самого руководства.
Руководители во главе с Ван Шо — народ молодой, но именно они были самыми преданными Чжоу Цзыяну. Не раз, когда в компании случались авралы, Ван Шо первым подставлял плечо.
Он даже неделями жил в офисе, не выходя. От программиста первой линии он пробился в начальники отдела продвижения — и заплатил за это дорого. Его команда боготворила Чжоу Цзыяна.
А Ван Шо чаще всего говорил своим подчинённым: пока есть господин Чжоу — будет что поесть и вам!
И ведь Ван Шо был на шесть лет старше Чжоу Цзыяна, но искренне уважал его. Поговаривали, что уволили его за коррупцию.
Да кто сейчас не коррупционер? «Байцаоюань» оценивается в полтора миллиарда, а Ван Шо хапнул всего-то миллион с небольшим — сущие копейки. Неужели госпожа Вэй перегнула палку?
— По мне, так Вэй Юйжун просто избавляется от неугодных. Чжоу Цзыян её бросил — как она могла это стерпеть?
— Верно. Смотри: все, кто был верен господину Чжоу, либо уволены, либо сосланы в глушь. А повышения получили в основном люди госпожи Вэй. Если Чжоу Цзыян не вернётся, вся «Байцаоюань» скоро станет «Вэйцаоюань».
Такие разговоры ползли по компании. У всех возникло предчувствие, что «Байцаоюань» больше не будет принадлежать Чжоу. А в ходе этой реорганизации почти все июньские стажёры получили постоянные должности.
В том числе и та самая трепетавшая от страха Ли Цзюань. Ей даже выписали полугодовую премию в пятизначной сумме — она не могла поверить своему счастью.
Ли Цзюань считала себя неуклюжей, но на самом деле она работала усерднее всех: каждый день уходила из отдела последней, разгребала не только свои задачи, но и помогала Цяо Хуэй.
Вэй Юйжун тоже была трудоголиком. За два месяца в компании она часто задерживалась в офисе до поздней ночи и, конечно, заприметила эту Ли Цзюань из финансового отдела. А потом и присмотрелась к ней повнимательнее.
Ли Цзюань была на курс младше Вэй Юйжун, проходила практику на четвёртом курсе. Училась на финансовом факультете, состояла в студсовете, так что Вэй Юйжун ещё в университете слышала её имя — та была отличницей и активисткой. И семья у неё была бедная.
Узнав это, Вэй Юйжун специально обратила внимание на Ли Цзюань и обнаружила, что та за полгода в компании не только пахала как лошадь, но и половину работы Цяо Хуэй делала за неё.
— Эта Цяо Хуэй… — Вэй Юйжун, обсуждая с Ху Шутун перевод стажёров в штат, наткнулась на её фамилию. — Два опоздания в неделю, за полгода — ноль результатов. Почти всю её работу делает Ли Цзюань. И она всё ещё в списке на повышение?
Ху Шутун неловко улыбнулась, помолчала, а затем, наклонившись к уху Вэй Юйжун, тихо произнесла:
— Она двоюродная сестра Цзыяна.
— Сестра? — Вэй Юйжун подняла взгляд на Ху Шутун.
Ху Шутун улыбнулась и подмигнула. Вэй Юйжун подумала и сказала:
— Раз она родственница, тем более должна стараться. А она опаздывает через день — явно просто отбывает номер. Оставляя таких людей в компании, мы только позорим Цзыяна.
Ху Шутун рассмеялась:
— Вообще-то Цзыян знает об этом. Но он сказал не вмешиваться — всё-таки родственные узы.
Вэй Юйжун задумалась. Раньше она, не колеблясь, поставила бы крест на такой сотруднице. Но раз Чжоу Цзыян не возражает, то и ей незачем лезть в бутылку.
С другой стороны, переводить такую в штат — бессмысленно. Зарплата стажёра в «Байцаоюань» — от двух тысяч двухсот до двух тысяч пятисот юаней. После оформления — четыре тысячи, плюс премии — выходит шесть-семь тысяч. Это почти вдвое больше, чем в других компаниях. Вот почему выпускники так рвутся в «Байцаоюань».
Вэй Юйжун считала: раз ты родня Чжоу Цзыяну — должна работать усерднее других. А не прохлаждаться, прикрываясь его именем.
И в списке на повышение напротив фамилии Цяо Хуэй она поставила пометку «на рассмотрении».
Ху Шутун, увидев это, поджала губы:
— Уверена?
— Да. Если будут вопросы — пусть приходят ко мне. — Вэй Юйжун была непреклонна в своей справедливости.