Глава 349 - Признаешь или нет?
Лю Синъян специально прихватил с собой два толстенных красных конверта и поднялся наверх, но его тут же перехватил охранник. Охранник почтительно, но твёрдо произнёс:
— Господин Лю, вам нельзя входить. Наш господин Чжоу распорядился, чтобы вас не пускали.
— Да я не войду, — возразил Лю Синъян. — Я просто хочу передать им эти конверты и сразу уйду. Я ведь и дальше собираюсь инвестировать в вашу компанию. Сходи, переговори со своим господином Чжоу, скажи ему — я не обманщик.
Услышав эти слова, охранник растерянно замолчал, не зная, что ответить. Сотрудники компании, не понимая, что здесь происходит, загудели, перешёптываясь.
В этот момент из кабинета Чжоу Цзыяна вышла Шэнь Пэйпэй. Увидев толпу, столпившуюся у входа, она удивилась, подошла ближе и обнаружила, что это вернувшийся Лю Синъян. Охранники, не зная, как справиться с этим человеком, с облегчением поспешили к ней — доложить обстановку. Лю Синъян, заметив Шэнь Пэйпэй, тоже просиял от радости и заговорил:
— Пэйпэй, я не имею в виду ничего плохого. Я просто хочу передать тебе и Цзыяну красные конверты. Ведь раз уж вы так сказали, мне нужно было как-то подготовиться, верно?
С этими словами он вытащил свой большой красный конверт и, заискивающе улыбаясь, протянул его Шэнь Пэйпэй.
Но Шэнь Пэйпэй лишь холодно смотрела на него, и спустя долгую паузу процедила:
— Ты хочешь так загладить свою вину?
Лю Синъян никак не ожидал такого прямого вопроса. Он растерялся, почувствовал укол совести и, не смея поднять глаза на дочь, принялся мямлить:
— Я… я…
— Двадцать лет! — голос Шэнь Пэйпэй дрогнул, а глаза вмиг покраснели. — Когда ты был нужен — тебя не было! Теперь, когда мы с мамой прекрасно живём, зачем ты явился?! Что ты хочешь этим доказать?!
Она больше не могла сдерживаться. Правда, которую она узнала, жгла её изнутри. Этот человек бросил её и мать на целых двадцать лет. Именно из-за него её в детстве травили и обзывали незаконнорождённой. С младших классов и до старшей школы она ни разу не смела поднять голову. Даже перед любимым мужчиной боялась громко признаться в своих чувствах. И вот, когда жизнь начала налаживаться, когда дядя Чжоу согласился принять её, этот человек вдруг появился. Чего он хочет? Думает, что пара подарков и немного денег — это и есть искупление?
Под напором её обвинений Лю Синъян низко опустил голову и, запинаясь, пробормотал:
— Я… я знаю, что этого недостаточно, чтобы загладить вину… но, но папа понял, что был неправ…
— Замолчи! — оборвала его Шэнь Пэйпэй. — Ты мне не отец! Ты не достоин называться моим отцом!
Вокруг уже собрались зеваки из числа сотрудников, но Шэнь Пэйпэй было всё равно. Она выкрикивала ему в лицо всё, что накипело. Люди перешёптывались, а Лю Синъян лишь стоял, опустив голову, и молча сносил её гнев.
Тем временем Чжоу Цзыян, находившийся в своём кабинете вместе с Чжай Сюань, был прерван на самом интересном месте. Он уже прижался к ней, целуя и расстёгивая пуговицы на её блузке, как вдруг в дверь торопливо постучали. Чжоу Цзыян недовольно нахмурился, а Чжай Сюань поспешно застегнула пуговицы обратно.
Он открыл дверь и увидел свою двоюродную сестру — Цяо Хуэй. Проработав здесь уже месяц, Цяо Хуэй постепенно отказалась от студенческого стиля, пробовала носить юбки и туфли на каблуках, но всё ещё выглядела по-ученически.
— Что случилось? — недовольно спросил Чжоу Цзыян.
— Бра… — начала было Цяо Хуэй, но, заметив в комнате Чжай Сюань, передумала и чинно произнесла: — Господин Чжоу, тот самый господин Лю из «Синъян Технолоджис» снова пришёл. И он… он говорит, что он отец Пэйпэй.
Чжоу Цзыян нахмурился ещё сильнее и, взглянув на неё, сказал:
— Я понял.
Он отпустил её, но, когда Цяо Хуэй уже собралась уходить, вдруг окликнул:
— Стой.
Цяо Хуэй обернулась. Чжоу Цзыян, нисколько не церемонясь, как с сестрой, процедил сквозь зубы:
— Об этом не говори моему отцу. Если он узнает — спрошу с тебя. Ясно?
Почувствовав угрозу в его голосе, Цяо Хуэй испуганно закивала:
— Я… я поняла.
— Иди.
Цяо Хуэй поспешно ретировалась. Чжай Сюань подошла к Чжоу Цзыяну и спросила, в чём дело.
— Этот ублюдок Лю Синъян опять явился, — ответил он. — Пойду гляну.
С этими словами Чжоу Цзыян вышел из кабинета. Чжай Сюань, опасаясь, как бы он не наделал глупостей, поспешила следом.
Внизу Лю Синъян, униженно согнувшись, умолял Шэнь Пэйпэй о прощении, а она твердила:
— Нет у меня такого отца! Уходи!
— Вы все что, собрались здесь цирк смотреть?! — раздался вдруг холодный голос Чжоу Цзыяна из-за спин столпившихся. — Компания вам платит за то, чтобы вы сплетни разносили?!
Увидев начальника, сотрудники мигом разбежались. Чжоу Цзыян, глядя на Лю Синъяна, стоявшего рядом с Шэнь Пэйпэй, ледяным тоном произнёс:
— Ты зачем опять пришёл?
— Г-господин Чжоу… — Лю Синъян замялся, не зная, что сказать.
Покосившись на Шэнь Пэйпэй, чей взгляд пронзал его насквозь, он после долгих колебаний подошёл к Чжоу Цзыяну и тихо сказал:
— Господин Чжоу, не могли бы мы поговорить наедине?
Чжоу Цзыян не горел желанием разговаривать, но тут вмешалась Чжай Сюань:
— Господин Лю, пойдёмте в кабинет.
Чжоу Цзыян удивлённо посмотрел на неё, но та лишь выразительно взглянула на него. Делать нечего — пришлось вести Лю Синъяна в кабинет.
Шэнь Пэйпэй не пошла с ними. Чжай Сюань задержалась, чтобы успокоить её, посоветовав не принимать близко к сердцу и вернуться к себе, чтобы немного прийти в себя.
— Мы с твоим братом всё уладим.
В кабинете Чжоу Цзыяна Лю Синъян сидел на диване для посетителей. От его былой напыщенности не осталось и следа. Изначально он планировал не раскрывать Шэнь Пэйпэй своё родство, надеясь тихо завоевать её расположение. Но стоило ему отлучиться на минутку, как они уже всё разузнали о его связях. Это заставило его нервничать.
Чжай Сюань, одетая в строгий деловой костюм и туфли на каблуках, любезно приготовила для Лю Синъяна чашку чая.
Тот принял её с благоговейной признательностью:
— Спасибо.
Чжай Сюань улыбнулась:
— Господин Лю, я Чжай Сюань из «Шэнсюань Девелопмент». Мы с вами однажды уже встречались. Помните?
— Конечно помню, — ответил Лю Синъян. — Ваша репутация гремит, как гром среди ясного неба.
Чжай Сюань мягко рассмеялась и, присев на край дивана рядом с Чжоу Цзыяном, взяла инициативу в свои руки. Чжоу Цзыян, не испытывая к Лю Синъяну ничего, кроме неприязни, молча сидел, предоставив всё ей.
С точки зрения Чжай Сюань, разборки между Лю Синъяном и Шэнь Пэйпэй — их личное дело, в которое ни она, ни Чжоу Цзыян не должны вмешиваться. Подходить к вопросу следовало с деловой стороны. Лю Синъян — инвестор, Чжоу Цзыяну нужны средства. Даже если сделка не состоится, не стоило доводить дело до открытого конфликта.
— Господин Лю, — начала она. — Помимо того, что я управляющая «Шэнсюань Девелопмент», у меня есть и другая роль: я училась в одном университете с отцом Чжоу Цзыяна. Когда Цзыян приехал в Цзиньлин, его отец попросил меня присматривать за ним и Пэйпэй. Так что я, можно сказать, старшая для Пэйпэй. Я в общих чертах знакома с вашей ситуацией, но не могли бы вы рассказать мне подробнее?
Услышав о такой связи, Лю Синъян посерьёзнел и проникся к Чжай Сюань ещё большим уважением. Он вздохнул и, сгорая от стыда, произнёс:
— Как стыдно мне признаваться… В молодости я совершил слишком много ошибок. Это я виноват перед Пэйпэй и её матерью. Что она не признаёт меня — так мне и надо. Эх!
Он тяжело вздохнул и пустился в рассказ о своих отношениях с Шэнь Мэйжу. Говорил, что никогда не собирался бросать её, просто был слишком молод и не готов нести ответственность. Что, как ни крути, виноват он один, что он — скотина.
В конце концов он принялся бить себя по щекам, но Чжай Сюань остановила его, сказав, что это ни к чему, и спросила, что он намерен делать дальше.
— Конечно же, я хочу, чтобы Пэйпэй признала меня! — воскликнул Лю Синъян. — Госпожа Чжай, не смейтесь надо мной. Вы видите меня на вершине успеха, но на самом деле моя семейная жизнь — полный развал. Я уже в таком возрасте, а у меня нет ни одного ребёнка. Пэйпэй — моё единственное дитя. Я не прошу, чтобы она звала меня отцом, но я искренне хочу загладить свою вину. Госпожа Чжай, господин Чжоу, вы должны мне поверить.
Чжоу Цзыян презрительно усмехнулся:
— Загладить вину? Чем? Деньгами? Господин Лю думает, я нуждаюсь в деньгах?
— Я… — Лю Синъян поперхнулся, не найдя слов.
Чжай Сюань легонько толкнула Чжоу Цзыяна коленом и, виновато улыбнувшись Лю Синъяну, сказала:
— Извините, господин Лю, молодой господин вспыльчив.
Лю Синъян лишь отмахнулся, показывая, что не обиделся.
Разговор можно было бы продолжить в более мягком тоне, но, глядя на холодное лицо Чжоу Цзыяна, Лю Синъян понял, что надежды мало. Он осознавал, что сегодняшний визит был слишком внезапным и вряд ли принесёт какие-то плоды. Поэтому он поднялся:
— Раз так, госпожа Чжай, господин Чжоу, не буду вас задерживать. Но прошу вас, помогите мне. Если Пэйпэй действительно согласится принять мою компенсацию, я буду вам чрезвычайно благодарен. Правда, очень вас прошу!
С этими словами он низко поклонился им обоим.
Чжоу Цзыян не удостоил его даже взглядом. Когда Лю Синъян ушёл, Чжай Сюань с укором посмотрела на него:
— Ты же обычно такой рассудительный. Почему в важный момент ведёшь себя как ребёнок?
— Вежливость — для вежливых людей. Зачем мне любезничать с подонком? — фыркнул Чжоу Цзыян. Даже с его психологическим возрастом в тридцать пять лет он не собирался изображать добродушие перед всеми подряд. До перерождения он всё же немного винил Шэнь Мэйжу и её дочь, считая, что они отняли у него отца. Но прошло уже больше десяти лет, он прожил вторую жизнь, и от этой обиды не осталось и следа. На смену ей пришла жалость к Шэнь Пэйпэй, возникшая за время их совместной жизни.
Слишком уж она была осторожна во всём. Помнится, ещё в старших классах она тайком пробиралась в его комнату, чтобы почитать книги, крадучись, на цыпочках. И хотя она жила в доме Чжоу Цзыяна, то место никогда не было для неё домом. Она всегда чувствовала себя чужой, живущей из милости. А ещё эти ежегодные семейные собрания — они давили на неё постоянно.
Чжоу Цзыян помнил, как в выпускном классе её задирали хулиганы, и она тогда вцепилась в его рукав, глядя на него с такой мольбой. В его глазах Шэнь Пэйпэй должна была быть беззаботной девушкой. С её талантом ей была уготована дорога в небо. Но из-за несчастливой семьи она боялась сделать лишний шаг.
Это было то, чего Чжоу Цзыян не хотел видеть. Приди Лю Синъян пораньше — возможно, он бы улучшил жизнь Шэнь Пэйпэй. Но теперь это не нужно. Всё, чего она хотела, Чжоу Цзыян мог ей дать сам. Так какой смысл в появлении этого человека?
Чжай Сюань, услышав его, лишь тихо рассмеялась:
— Тогда ты отдал бы ей все свои деньги?
— ? — Чжоу Цзыян опешил.
Чжай Сюань продолжила:
— Даже если бы ты захотел, твои маленькие подружки вряд ли бы согласились.
Она знала, что Чжоу Цзыян злится, поэтому в кои-то веки проявила снисходительность. Поднявшись, она уселась к нему на колени и обвила руками его шею:
— Ладно, не злись. Я знаю, что ты по-настоящему любишь Пэйпэй. Но со стороны, если она признает Лю Синъяна, это будет для неё лучше, чем сейчас.
— У Лю Синъяна нет других детей. Всё его состояние со временем перейдёт к Пэйпэй. У тебя есть деньги, ты можешь дать ей лучшую жизнь, но сможешь ли ты защищать её вечно? — спросила Чжай Сюань.
— Я…
Не дав ему договорить, Чжай Сюань, будто прочитав его мысли, произнесла:
— Если только ты не женишься на Пэйпэй и не сделаешь её своей женщиной, как Цзян Юэ и остальных.
Услышав это, Чжоу Цзыян смущённо отвёл взгляд. Но это не укрылось от Чжай Сюань. Сидя у него на коленях, она была немного выше его. Она протянула руку, погладила его по голове и прижала к своей груди. Наклонившись к самому уху, она прошептала:
— Даже если ты женишься на Шэнь Пэйпэй, подумай: отец Цзян Юэ хоть и мелкий делец, но сможет обеспечить ей состояние в миллион. О Вэй Юйжун и говорить нечего. А что у Пэйпэй?
— Твой отец хотел, чтобы Пэйпэй стала твоей женой, не потому ли, что у тебя слишком много любовных долгов? Что другая не справится? В конечном счёте он просто выбрал ту, у которой нет связей и поддержки. Я слишком хорошо знаю твоего отца. — Чжай Сюань редко позволяла себе оценки, но держала в голове всё.
Со всех точек зрения, для Шэнь Пэйпэй признать Лю Синъяна было бы наилучшим вариантом. Ей уже двадцать, мировоззрение сформировалось, и Лю Синъян его не изменит. А вот его богатство — настоящее. Отказываться от этих денег из-за маленькой обиды — это не наказание для Лю Синъяна, а наказание для самой себя.
По мнению Чжай Сюань, Лю Синъян был должен Шэнь Пэйпэй. Так почему бы ей не взять своё?
Чжоу Цзыян молчал, сидя на диване. Он-то собирался поддержать решение Шэнь Пэйпэй. В этом вопросе он был по-детски наивен — сам бы он вряд ли признал мать, вернись она к нему.
Но Чжай Сюань говорила всё это не просто так. Она бросала камешек, чтобы нащупать брод.
Не признавать — не значит наказать того, кто предал. Это значит наказать себя.
Так и для Шэнь Пэйпэй.
Так и для него самого.