Глава 317 - Пластиковая братская дружба
Что касается вопроса о Фан Цин, Чжоу Цзыян уже всё для себя решил. По его расчётам, он вовсе не собирался так скоро заводить ребёнка, но раз уж это случилось — об аборте не могло быть и речи. В конце концов, это его плоть и кровь, а кроме того, подобная процедура нанесла бы вред здоровью Фан Цин.
Чжоу Цзыян поделился своими мыслями с Ху Шутун, заодно спросив:
— А ты что думаешь?
Ху Шутун взглянула на него и рассмеялась. Она взяла его лицо в ладони, ласково поглаживая:
— М-м, наш однокурсник Цзыян повзрослел. Чувство ответственности появилось.
Чжоу Цзыян усмехнулся и обнял её:
— Что значит «повзрослел»? Я всегда был зрелым, между прочим.
Ху Шутун кивнула. Это была чистая правда. Хотя Чжоу Цзыян и был её студентом, в некоторых делах он действительно вёл себя очень по-взрослому.
Именно это всё больше и больше нравилось Ху Шутун в нём. Она спросила:
— А если бы это я забеременела?
Чжоу Цзыян опешил, но ответил, не раздумывая:
— Тогда родим.
Кто бы это ни была — если забеременеет, значит, нужно рожать. Чжоу Цзыян сказал, что он обеспечит.
Эти слова рассмешили Ху Шутун, и она наградила его долгим поцелуем. Настроение у неё было самое что ни на есть игривое, и она была не прочь повторить, но Чжоу Цзыян явно был не в духе — он просто обнял её и уснул.
Наутро первыми ушли Шэнь Пэйпэй и Гу Я — в их университете накопилось много дел. Затем засобиралась на работу Ху Шутун.
Обычно Чжоу Цзыян и Вэй Юйжун ездили в компанию вместе, но сегодня Вэй Юйжун осталась дома, и Чжоу Цзыяну пришлось остаться, чтобы присмотреть за ней. Он попросил Ху Шутун уйти первой.
Вэй Юйжун сегодня по-настоящему перебрала. Но для неё опьянение было даже к лучшему — как говорила Гу Я, изо дня в день повторять одно и то же — слишком уж однообразно. Обычно Вэй Юйжун вставала в шесть утра, а сейчас спала сладким сном.
Чжоу Цзыян не стал её будить, а принялся готовить завтрак для Фан Цин. Как ни странно, он ни капли не жалел о внезапно свалившемся на него отцовстве. Скорее, он даже ждал этого. Жаль только, что первым ребёнком его одарила именно Фан Цин. Вообще-то, Чжоу Цзыян всегда хотел подарить ребёнка Чжай Сюань — она нуждалась в этом больше всех.
Около восьми утра Вэй Юйжун проснулась. Волосы до пояса, шёлковистые и гладкие, тонкая талия. Раньше она всегда ходила в древних ханьфу, так что фигуру её разглядеть было невозможно.
Теперь же на ней была просторная светло-зелёная футболка, и фигура открылась во всей красе. И без того свободная футболка туго обтягивала грудь, угадывались очертания.
Вэй Юйжун открыла глаза, осмотрелась, затем перевела взгляд на сменную одежду на себе.
«Где это я?»
Она спустила ноги с кровати. Штанов на ней не было — просторная футболка прикрывала лишь четверть бёдер. Вэй Юйжун огляделась, узнала комнату Чжоу Цзыяна и промолчала.
Она спустилась вниз. В особняке было тихо.
На кухне хлопотал Чжоу Цзыян. Ещё издалека был слышен ритмичный стук ножа: тук-тук-тук . Готовить он научился ещё в прошлой жизни — рука у него была твёрдая, глаз верный.
Высокий, статный, он стоял в фартуке, и было в этом что-то по-домашнему уютное. Нарезанная соломкой морковь уже отправилась в глиняный горшочек, и он регулировал огонь.
Каждая деталь, каждый шаг — всё делалось с тщательностью. Это Вэй Юйжун в нём и нравилось. Она подумала: «Это он для меня готовит?»
От этой мысли на душе у неё потеплело. Если хорошенько подумать, винить Чжоу Цзыяна в случившемся нельзя. Как сказала Гу Я, то, что они сделали той ночью, — просто ошибка.
Единственная беда — Фан Цин забеременела, и эта ошибка получила продолжение.
При этой мысли Вэй Юйжун ощутила лёгкую грусть.
Тут Чжоу Цзыян заметил её и улыбнулся:
— Проснулась.
Вэй Юйжун кивнула и после паузы сказала:
— Прости за вчерашнее.
Чжоу Цзыян покачал головой — мол, пустяки.
Повисла неловкая тишина. Вэй Юйжун первой нашла тему:
— Что готовишь? Куриный бульон?
— Ага.
— С утра пораньше можно было и не заморачиваться.
— Фан Цин беременна, надо бы её подкормить.
— ?
Вэй Юйжун опешила, уставившись на Чжоу Цзыяна. А на лице у того — ну прямо улыбка счастливого папаши. Она нахмурилась:
— Ты варишь бульон для Фан Цин?
— Ага. — Чжоу Цзыян кивнул.
Вэй Юйжун замолчала, глядя на него.
Чжоу Цзыян вдруг осознал, что что-то не так:
— А, да! Я и тебе каши сварил. Поешь немного.
С этими словами он принялся накладывать ей кашу — с яйцом и свининой, ароматную, на вид так и просящуюся в рот. Разливая кашу, он заговорил о вчерашнем вечере:
— Если не умеешь пить — не пей. Нечего тебе с этими девчонками вроде Пэйпэй равняться.
Каша была поставлена перед Вэй Юйжун. Ей было приятно, что он о ней заботится, и она кивнула. Прошлой ночью она хоть и напилась, но кое-что помнила.
Ведь некоторые люди просто пользуются хмелем, чтобы сделать то, на что в трезвом виде не решились бы. В ту ночь она действительно была пьяна, в голове мутилось, и она смутно помнила, как Чжоу Цзыян обнимал её.
Тогда Вэй Юйжун была в ярости. Она думала: почему Чжоу Цзыян переспал с Фан Цин? Фан Цин — такая консервативная, почему она сама пошла на это?
Главное — между Чжоу Цзыяном и Фан Цин не было никаких чувств. Неужели все мужчины думают только одним местом?
Наверное, это было самое унизительное событие в жизни Вэй Юйжун: её парня увели, да ещё увела та, которая ничем не могла ему помочь.
Просто потому, что она залетела от Чжоу Цзыяна, он теперь обязан нести за неё ответственность.
Не будь Вэй Юйжун такой стойкой, она бы, пожалуй, умерла от злости.
А потом, вчера, подогретая вином, она сама поцеловала Чжоу Цзыяна.
Он ответил. Они целовались, не в силах оторваться друг от друга. Вэй Юйжун, добившись своего, позволила ему делать всё, что он захочет, а после и вовсе провалилась в сон.
Проснувшись утром, она обнаружила, что одежда на ней сменена. Хоть тело и не чувствовало никаких особых перемен, но хоть что-то ведь произошло?
Она сидела и пила кашу, думая о прошлой ночи. Ей хотелось знать, как Чжоу Цзыян объяснит это.
— Моя одежда вчера…
— Твою одежду вчера переодевали Пэйпэй и учительница Ху. А поскольку они побоялись стирать её в машинке, то просто убрали. Я тебе её потом принесу, — сказал Чжоу Цзыян.
— Пэйпэй меня переодевала? — переспросила Вэй Юйжун.
Чжоу Цзыян кивнул. Глядя на её изумлённое лицо, он с самым довольным видом подтвердил:
— Я же понимаю: мальчики и девочки — это разные вещи. Тем более мы с тобой теперь не пара. Как я мог… — Чжоу Цзыян улыбнулся, явно гордясь своей щепетильностью.
А Вэй Юйжун тем временем сжала палочки так, что побелели костяшки. Обычно Чжоу Цзыян, когда они были вместе, был умён, как бес, и пользовался любой возможностью, чтобы полапать её.
Но почему же прошлой ночью, когда она сама отдавалась ему, он отказался?
— Ты правда собираешься всю жизнь прожить с Фан Цин? — спросила Вэй Юйжун, ещё не зная о других женщинах Чжоу Цзыяна.
Услышав это, Чжоу Цзыян молча усмехнулся и уткнулся в кашу.
Прошлой ночью он действительно мог переспать с Вэй Юйжун. Она бы не отказала — в её глазах его связь с Фан Цин была лишь ошибкой.
Но правда была куда страшнее, чем думала Вэй Юйжун. Фан Цин — ошибка. Но Чжай Сюань — не ошибка. Ху Шутун — не ошибка. Сун Шихань — тем более не ошибка.
Если бы он переспал прошлой ночью с Вэй Юйжун, всё стало бы ещё запутаннее.
Поэтому на её прямой вопрос Чжоу Цзыян мог лишь ответить:
— Я мужчина. Я должен нести за неё ответственность.
Вэй Юйжун замолчала, помедлила и наконец сказала:
— Вы даже не встречались. Неужели ты готов пожертвовать своим браком из-за ребёнка?
Чжоу Цзыян опустил голову:
— Поживём — увидим.
— Ты всё ещё любишь меня? — спустя ещё немного времени спросила она.
— Люблю. — На это Чжоу Цзыян ответил твёрдо.
— Но «люблю» — это удел детей. Взрослым приходится думать об ответственности. — Встретившись с её взглядом, сказал он.
Вэй Юйжун кивнула:
— Я поняла.
Что касается Чжоу Цзыяна… Вэй Юйжун и сама не могла толком разобраться в своих чувствах. Она была слишком молода. С одной стороны — любимый мужчина, с другой — любимая ею справедливость.
Слова Гу Я не сокрушили её мировоззрение, но след в душе оставили.
Она так и сидела рядом с Чжоу Цзыяном, молча потягивая кашу.
Допив, Вэй Юйжун сказала «спасибо» и ушла.
Куриный бульон, варившийся всё утро, продолжал дымиться.
Чжоу Цзыян не стал её провожать.
Она приехала в Цзиньлин ради Чжоу Цзыяна.
До приезда она столько всего себе намечтала.
Самая большая мечта — что они помирятся.
А ещё лучше — поженятся до выпуска. Как ей хотелось, чтобы, когда она будет в мантии выпускницы, Чжоу Цзыян был рядом!
Но всем прекрасным мечтам не суждено было сбыться.
На душе у Вэй Юйжун было муторно. Она даже не знала, чем теперь заняться. Она оставалась той же безупречной феей, а потому, даже если ей было больно, она не могла понять, где именно болит.
А вот Сюй Чжэн видел всё куда яснее.
Кому было больнее всех от того, что Фан Цин и Чжоу Цзыян сошлись, — Сюй Чжэну или Вэй Юйжун — сказать трудно. Вэй Юйжун, даже если ей плохо, виду не покажет. А Сюй Чжэн — тот страдал по-настоящему, на душе у него кошки скребли.
Выбежав из больницы, Сюй Чжэн целый день просидел в съёмной квартире на полу, попивая пиво. Блядь! Его, понимаешь, обвели вокруг пальца!
И кто?! Чжоу Цзыян, мать его!
В мыслях Сюй Чжэна он ничуть не уступал Чжоу Цзыяну. У Чжоу Цзыяна есть деньги, но и его семья не бедная! Поэтому в университете Сюй Чжэн постоянно соревновался с Чжоу Цзыяном. Видел, что тот гуляет сразу с несколькими девушками, — и сам тоже завёл несколько шашней.
Но такого он никак не ожидал.
Чжоу Цзыян, чтоб ему пусто было!
Он, сука, полез в чужую тарелку!
Блядь!
Чем больше Сюй Чжэн об этом думал, тем сильнее злился. Рядом не оказалось ни одного друга, с кем можно было бы напиться, поэтому вечером он позвонил Чжэн Ганю и Сунь Цы.
— Есть планы?! Выходите, бухаем! — мрачно бросил Сюй Чжэн.
— Э-э-э…
Насчёт этого дела Чжэн Гань и Сунь Цы действительно не знали, что сказать. Но, видя, что Сюй Чжэн сам не свой, они помялись и в итоге согласились.
В конце концов, надо поддержать друга.
Вечером они пришли в шашлычную. Не говоря ни слова, Сюй Чжэн первым делом вытащил ящик пива.
Он ловко открыл бутылку. Блядь, сегодня у меня настроение — хуже некуда!
— Вы мои братья! Сегодня обязаны со мной выпить! — заявил Сюй Чжэн.
Сунь Цы и Чжэн Гань переглянулись. Чжэн Гань, как верный друг, не стал спорить и молча начал открывать бутылки. Какие тут разговоры — давай лучше пить.
Положение Сюй Чжэна было безнадёжным, так что оставалось только бухать.
Они с Чжэн Ганем влили в себя ящик пива. Чжэн Гань и впрямь был готов жизнь отдать за друга. Даже Сунь Цы, который пил редко, составил компанию на три бутылки.
За столом Сюй Чжэн изливал душу. Он вспоминал старшую школу, рассказывал, как ухаживал за Фан Цин, как они вместе после выпускного поступили в один университет.
Как они вдвоём из родных мест на северо-востоке ехали целую ночь на поезде в этот южный город.
А приехали в Цзиньлин — и всё изменилось.
Ну скажите, разве я не обижен?!
Сунь Цы и Чжэн Гань кивали. Пиво кончилось — пора бы и закругляться.
Нет, надо взять ещё ящик!
Сюй Чжэн снова попросил у хозяина пива. Сунь Цы замахал руками — всё, не могу, больше не влезет. Чжэн Гань сказал, что завтра на подработку, тоже чувствует, что хватит, и произнёс:
— Лао Сюй, наверное, хватит. Давай не будем.
Сюй Чжэн разозлился:
— Да у меня такое горе! Неужели вы не можете составить мне компанию?
— Братья! Это не моя вина! Вы сами посудите! Фан Цин ещё в старшей школе была моей девушкой. Да, мы расстались, пусть так! Она может найти другого парня! Но не Чжоу Цзыяна же!
— Чжоу Цзыян — мой сосед по комнате! Я считал его братом! А он что сделал?! Наставил мне рога, мать его! Посмотрите на мою голову — она зеленее, чем эта бутылка! Блядь!
Сюй Чжэн сжимал в руке бутылку и злился всё сильнее.
Сунь Цы, у которого от алкоголя глаза покраснели — ну точно пьяная обезьяна — услышав это, махнул рукой:
— Ты так не думай. Если уж на то пошло, старшей Юйжун приходится хуже, чем тебе.
Сунь Цы был из учебного отдела, тесно связан с студсоветом. Такие отличники, как он, боготворили таких активисток, как Вэй Юйжун. Когда в больнице все следили за разборками Чжоу Цзыяна и Фан Цин, Сунь Цы первым делом подумал: «Старшую Юйжун просто поимели!»
Он отлично помнил: когда Чжоу Цзыян затевал «Байцаоюань», Вэй Юйжун задействовала все ресурсы студсовета, чтобы помочь ему.
При этом руководитель студсовета ещё и насмехался над ней.
Сунь Цы помнил, как Вэй Юйжун вместе со студсоветом ходила по дворам и расклеивала объявления. У студсовета и так было полно дел, а Вэй Юйжун приходилось успевать и там, и помогать Чжоу Цзыяну.
А Чжоу Цзыян что делал? Да ничего! Вся рутина лежала на Вэй Юйжун. Сунь Цы до сих пор помнит, как пришёл в студсовет отчитываться в девять вечера, а Вэй Юйжун всё ещё сидела в кабинете.
Он думал, что она разбирается с делами студсовета. А она, оказывается, проверяла информацию для Чжоу Цзыяна.
И ещё он хорошо запомнил: в ту ночь Чжоу Цзыяна увела Цзян Юэ, и он не вернулся.
Тогда между Цзян Юэ и Чжоу Цзыяном не было ссоры.
Но уже тогда Сунь Цы почувствовал, что со старшей поступают несправедливо.
А потом «Байцаоюань» разрослась. Сунь Цы думал, что Чжоу Цзыяну просто повезло — ему попалась Вэй Юйжун. В глазах Сунь Цы Чжоу Цзыян был лишь номинальным главой, а всё делала Вэй Юйжун.
У Вэй Юйжун и семья хорошая, и характер — просто золото. Полууниверситет по ней сохло. Но из-за её ослепительной ауры парни и подойти боялись.
И вот на тебе! Вэй Юйжун помогла Чжоу Цзыяну, а он её бросил!
Сюй Чжэн мрачно сидел с таким видом, будто его всего обобрали.
А Сунь Цы считал, что по-настоящему не повезло старшей Юйжун! Она так любила Чжоу Цзыяна! Ради него разругалась с преподавателем студсовета, каждый день корпела до полуночи!
И чего она добилась?!
«Байцаоюань» процветает, и она должна была бы пожинать лавры вместе с Чжоу Цзыяном. А вместо этого — на тебе! Из-за какого-то ребёнка он несёт какую-то хреновую ответственность и бросает старшую Юйжун ради Фан Цин!
Сунь Цы, тоже пьяный, скажем прямо, даже подумал, что Фан Цин всё подстроила.
Сначала она водила за нос Сюй Чжэна. Потом, поняв, что Сюй Чжэн — козёл, а Чжоу Цзыян — завидный жених, решила его охмурить.
Ну посмотрите на неё! Стоит в больнице с невинным видом! А вы не думали, что это всё спектакль?!
Она просто хочет сорвать куш!
Она же с самого начала хотела устроиться в «Байцаоюань»! Почему она отказывалась, когда Чжоу Цзыян звал её? Да потому что она хотела получить всю «Байцаоюань» целиком!
— Ты что несешь?! — Сюй Чжэн и так был на взводе — его святая святых поимели, так этот ещё тут языком треплет!
Он схватил Сунь Цы за воротник, кипя от ярости:
— Ты вообще язык свой придержать можешь?! Не знаешь — не лезь! Это Чжоу Цзыян, падла, воспользовался моментом! Фан Цин тут вообще ни при чём!
Сунь Цы был пьян и лишь усмехнулся, ткнув пальцем в Сюй Чжэна:
— Ты просто… сам не видишь, что у тебя под носом!
Сюй Чжэн уже был готов броситься на него с кулаками, но его перехватил Чжэн Гань:
— Так, всё, хватит, Лао Сюй. Вообще-то Сунь Цы тоже дело говорит. Ты не кипятись. У тебя такие данные — баб у тебя будет немерено. Из-за одной женщины ссориться с братьями — оно того не стоит.
До того как узнал о связи Чжоу Цзыяна и Фан Цин, Чжэн Гань помогал Сюй Чжэну охмурять Фан Цин. Такова дружба: пусть друг — полный мудак, но помочь — святое дело.
Но узнав о Чжоу Цзыяне и Фан Цин, Чжэн Гань резко сменил позицию. Как ни крути, Чжоу Цзыян для Чжэн Ганя — кумир.
Чжэн Гань сказал:
— Ты же сам сказал: Фан Цин — твоя бывшая. А бывшая — значит, уже никто! Теперь она носит ребёнка Чжоу Цзыяна, так что нам остаётся только пожелать им счастья. Надо быть великодушнее. Какие там рога? У вас с Фан Цин и не было ничего.
Чжэн Гань, как человек рассудительный, считал: баба ушла — и хрен с ней. А вот сосед и брат остались. И Чжоу Цзыян, кстати, к братьям всегда хорошо относился, разве нет?
Сюй Чжэн, пьяный, с трудом ворочая языком, смотрел на ухмыляющегося Чжэн Ганя, и его это бесило. Сунь Цы считает, что виновата Фан Цин. Чжэн Гань считает, что виноват он сам?
Значит, ему и положено носить рога?!
Глядя на эту довольную рожу Чжэн Ганя, Сюй Чжэн, подогретый алкоголем, выдал:
— Да ты просто пёс, которого Чжоу Цзыян натаскал! Что, если он, блядь, трахнет Ван Ли, ты ему ещё и под задницу подставишься?! Блядь!