Глава 307 - Давно не виделись, Фан Цин
Цзян Юэ училась на актёрском отделении — если она собиралась строить карьеру, путь её лежал в мир шоу-бизнеса. Но Чжоу Цзыян считал, что сейчас Цзян Юэ ещё незрела. Вместо того чтобы позволить ей болтаться в подмостках шоу-бизнеса, лучше пусть проведёт ещё пару лет в университете. Никаких больших проектов не нужно — контракт висит в киношной компании, приписанной к нему и лысому Сюю. Так, между делом, можно мелькнуть в паре эпизодических ролей, поднять узнаваемость.
Цзян Юэ всё уже поняла. Она прижалась к Чжоу Цзыяну, жалобно скуля, признавая свою вину.
— Кажется, во всём мире только ты, муженёк, ко мне по-настоящему добр, — надула губки Цзян Юэ.
— Рада, что ты это понимаешь, — ответил Чжоу Цзыян.
Она потянулась к нему с поцелуем, желая продолжить нежности, но у Чжоу Цзыяна сейчас не было на это настроения. Его куда больше занимало, как это Цзян Юэ вдруг прозрела.
Выяснилось, что это Ху Шутун ей всё рассказала.
— А где твоя старшая сестрица Шутун? — полюбопытствовал Чжоу Цзыян.
А Ху Шутун всё это время подслушивала за дверью. Услышав, что речь зашла о ней, она с улыбкой вошла:
— Ну что, поговорили?
Она уже успела переспать с Чжоу Цзыяном ранее, поэтому сейчас была облачена лишь в просторную белую футболку. Волосы распущены, длинные ноги открыты — сама нежность старшей сестры по соседству.
Чжоу Цзыян без церемоний притянул Ху Шутун к себе на кровать.
— Ай!
Ху Шутун испуганно вскрикнула. Чжоу Цзыян обнял обеих девушек, прижимая их к груди, и усмехнулся:
— Что ещё ты наговорила своей сестричке Цзян Юэ без моего ведома?
— Да ничего я такого не говорила!
В этот момент Цзян Юэ послушно произнесла:
— Муженёк, Шутун рассказала мне, что вы начали готовиться ещё месяц назад. Это всё ради меня.
Услышав это, Ху Шутун нахмурилась и надула губки:
— Ах ты маленькая предательница! Решила меня сдать?
Чжоу Цзыян запустил руки под мышки обеим девушкам — одну под левую, другую под правую — и спросил:
— Значит, у вас от меня есть секреты?
С этими словами он начал их щекотать. Девушки залились звонким смехом, извиваясь в его руках. Немного повеселившись, Чжоу Цзыян сказал им, что отныне они должны помогать друг другу.
— Юэ-Юэ у нас наивная дурочка. Шутун, присматривай за ней в будущем, поняла?
Ху Шутун кивнула. Затем Чжоу Цзыян наставил и Цзян Юэ — слушаться старшую сестру Шутун. Все трое улеглись в одну большую постель, Чжоу Цзыян обнимал обеих.
Этой ночью они ничего не делали — просто уснули, сами не заметив как. А вот что было наутро — того никто не знает.
Строго говоря, у Чжоу Цзыяна сейчас четыре девушки. Чжай Сюань — сама по себе. Ху Шутун и Цзян Юэ с каждым днём всё ближе: раньше их связывали отношения учительницы и ученицы, теперь же они стали по-настоящему сёстрами.
Сун Шихань тоже сама по себе. В этот приезд в Шанхай она увязалась следом. Наутро, увидев, как Чжоу Цзыян выходит, держа за руки двух девушек, она опешила. В душе вскипела обида, но поделать она ничего не могла — оставалось лишь надуть губки. Она всё ещё препиралась с Цзян Юэ, но в этих перепалках Сун Шихань всё чаще оказывалась в проигрыше: учительница Ху явно держала сторону Цзян Юэ.
Поначалу Сун Шихань противилась тому, что у Чжоу Цзыяна столько девушек. Но после бесчисленных стычек с Цзян Юэ она переключилась на соперничество за внимание: ей хотелось, чтобы Чжоу Цзыян любил её больше, чем Цзян Юэ. Вот только в одиночку против союза двух девиц не попрёшь. Как же Сун Шихань одолеть Цзян Юэ?
Тут её взгляд упал на Шэнь Пэйпэй, которая тоже приехала вместе со всеми. Насколько помнила Сун Шихань, Шэнь Пэйпэй вроде бы тоже неровно дышала к Чжоу Цзыяну? А что, если помочь Шэнь Пэйпэй — глядишь, и она в долгу не останется?
Сун Шихань принялась навязчиво приближаться к Шэнь Пэйпэй. Вот только Шэнь Пэйпэй и в грош её не ставила. В глазах Шэнь Пэйпэй эта Сун Шихань, кроме хорошей учёбы, ничего из себя не представляла. Ей не нужны были союзы — статус младшей сестры Чжоу Цзыяна и так давал ей природное преимущество. Достаточно просто оставаться таковой.
Из всех девушек Чжоу Цзыяна — и Цзян Юэ, и Сун Шихань — Шэнь Пэйпэй не выносила на дух. Она даже не понимала, как такой выдающийся парень, как её брат, мог связаться с этими двумя никчёмными девицами.
В конце марта завершился раунд финансирования. Чжоу Цзыян не только продал двадцать процентов акций, но и успешно обналичил сорок миллионов. Вместе с тридцатью миллионами за съёмки фильма у него на руках теперь было семьдесят миллионов наличными.
В апреле в Цзиньлине трава зеленела, а птицы щебетали вовсю. Вернувшись в университет, Чжоу Цзыян первым делом получил приглашение выступить с лекцией — мероприятие организовал университет, а студенческий совет помогал с подготовкой.
Чжоу Цзыян уверенно вещал со сцены, пока ключевые члены студсовета следили за порядком в зале.
Занятия начались ещё в конце февраля, сейчас же было начало апреля — учёба шла уже около месяца. Весь этот месяц Чжоу Цзыяна не было в кампусе, но студенческая жизнь тут текла своим чередом.
Гу Я, уже на втором курсе, всё это время набиралась опыта в студсовете и теперь могла самостоятельно вести дела. Чёрные как смоль волосы, лёгкое платье — каждая улыбка, каждый вздох выдавали в ней опытную старшекурсницу.
Сюй Чжэн в прошлом семестре стал всеобщим изгоем, а в этом заметно притих. Из студсовета ушёл, в университете появлялся только на обязательных парах, а в остальное время старался не мозолить глаза.
Чжэн Гань на зимних каникулах остался в университете подрабатывать. В первые дни, пока столовая ещё не закрылась, он каждый день после смены шёл туда есть. Сдружившись с поварами, он частенько выпрашивал добавку.
Он всё подлизывался к старшему повару, а тот, зная, что парнишка живёт в нужде, каждый раз накладывал ему полную ложку с верхом.
В тот день в комнате Сун Шихань осталась только Лю Лин. Проснувшись аж к десяти утра, она сонно поплелась в столовую перекусить — и вдруг услышала рядом громкую болтовню с сычуаньским акцентом.
Лю Лин удивлённо подняла голову, разглядывая парня рядом с собой, и невольно обрадовалась:
— Чжэн... старший Чжэн?!
— А? — Чжэн Гань обернулся и увидел Лю Лин. Честно говоря, он даже не сразу вспомнил, кто эта пухленькая девушка. Нахмурившись, он поразмыслил: — А ты...
— Я... я соседка Сун Шихань! Ну та самая! — Лю Лин разволновалась, щёки её порозовели.
— А-а, помню-помню. Слушай, а разве сейчас не каникулы? Ты чего ещё не уехала? — удивился Чжэн Гань.
Лю Лин открыла было рот, собираясь что-то сказать, но передумала. Не говорить же, что она собиралась лететь на Гавайи? Это было бы слишком вызывающе, старший Чжэн бы не одобрил.
— А, понял, — Чжэн Гань, увидев её колебания, всё понял и с сочувствием произнёс: — Смотри-ка, белая да пухленькая, а тоже из бедной семьи. Ничего страшного! Давай добавимся в WeChat, найдётся подработка — скину тебе. Давай.
Чжэн Гань был тем ещё рубахой-парнем. В голове у него не было никаких задних мыслей, так что и разделение на мужчин и женщин его не смущало. И что с того, что эта толстушка? О чём тут думать-то?
Он спокойно достал телефон и добавил Лю Лин в контакты. А Лю Лин, услышав его слова, застенчиво улыбнулась, опустила голову и тихо проговорила:
— Старший Чжэн, вы первый парень, который сам попросил у меня контакты.
Чжэн Гань ловко орудовал пальцами по экрану. Он заметил, что у Лю Лин новенький айфон последней модели, но не придал этому значения:
— Да брось, что тут такого! Мы ж свои люди, должны друг другу помогать. Ты девушка, первокурсница, рядом никого, кто бы присмотрел. Если что-то непонятно — обращайся.
Добавив контакты, Чжэн Гань сказал:
— Мне ещё дела надо, я побежал. Эй, шеф! Это моя сестрёнка, будет сюда приходить — накладывай побольше, скажешь, что от меня!
Чжэн Гань по-свойски хлопнул Лю Лин по плечу. Повар недовольно закатил глаза:
— Знаю, знаю.
С этими словами Чжэн Гань убежал, а Лю Лин так и осталась стоять, провожая его взглядом. Какой же мужественный старший Чжэн! И как же круто, что он даже с поварами в столовой успел подружиться!
Позже Чжэн Гань сам нашёл Лю Лин и спросил, не хочет ли она подработать — раздавать листовки, как раз нужны люди.
Лю Лин очень хотела, но к тому времени она уже уехала с семьёй в Шанхай, так что пришлось соврать, что уехала домой. Не сложилось.
За эти зимние каникулы они иногда переписывались — в основном по инициативе Лю Лин. Чжэн Гань был прямолинейным, в мыслях не держал ничего романтичного, думал, что Лю Лин, как и он сам, из бедной семьи, и болтал с ней о том о сём: мол, в универе буду за тебя заступаться.
Лю Лин чувствовала, что Чжэн Гань ничего не знает о её материальном положении, но и не говорила ему. Более того, она подыгрывала ему. Когда после каникул ей нечем было занять разговор, она жаловалась, что хочет найти подработку, потому что денег в обрез.
— Это просто, — отвечал Чжэн Гань. — Сейчас организую.
И он нашёл ей ту самую подработку с листовками — тридцать юаней в час. Ради этих тридцати юаней пухленькая Лю Лин проторчала на солнце целый день.
Вернувшись в общежитие, она залпом выпила две бутылки воды и принялась жаловаться соседкам на тяготы труда.
Лю Ии, слушая её, лишь закатила глаза:
— Слушай, тебе же не нужны эти деньги. Ради чего ты вообще в это ввязалась? Нравится он тебе — так скажи прямо, и дело с концом.
Лю Лин поспешно замотала головой:
— Нельзя! Я с трудом нашла с ним общую тему. Если он узнает, что у меня есть деньги, может вообще перестать со мной общаться. А так — я делаю у него подработку, у меня появляется повод его отблагодарить и пригласить поесть.
Лю Ии лишь хмыкнула:
— Полдня листовки раздавала за пятьдесят юаней, а потом на него же потратишь пятьсот на ужин. Кто у нас мастер по части разводок, так это ты, Лин.
Лю Лин пропустила слова подруги мимо ушей. Она уже с радостью строчила сообщение Чжэн Ганю, благодаря его за подработку и приглашая на ужин.
Чжэн Гань, разумеется, отказался — заявил, что должен проводить время с девушкой, так что не свободен.
Лю Лин, ещё минуту назад сиявшая от счастья, мгновенно погрустнела. Но, поразмыслив, снова написала:
— А когда у тебя будет время?
Вплоть до апреля Чжэн Гань неизменно отвечал, что занят, и прямо говорил: ты и так зарабатываешь с трудом, не стоит тратиться на ужины.
Но Лю Лин стояла на своём — обязательно должна его угостить. Так они и препирались.
Сегодня университет устроил лекцию Чжоу Цзыяна — для студентов, которые подумывали о своём деле, послушать, с чего начинать бизнес.
Когда приезжали другие профессора и эксперты, зал обычно пустовал. Но стоило появиться Чжоу Цзыяну — яблоку негде упасть. Даже девушки из других вузов приходили послушать его.
Соседи Чжоу Цзыяна по комнате — Чжэн Гань, Сюй Чжэн, Сунь Цы — конечно же, пришли поддержать. Сюй Чжэн просто от скуки увязался: репутация его была окончательно испорчена, друзей не осталось, вот и приходилось таскаться за соседями. А Чжэн Гань был ярым фанатом Чжоу Цзыяна, так что лекцию он пропустить никак не мог.
Вся компания, не делая ничего, попленилась на лекцию. Не успели они дойти до зала, как кто-то крикнул:
— Старший Чжэн!
Чжэн Гань обернулся и увидел Лю Лин, которая, раскрасневшись, подбегала к нему.
— А, это ты, Лю Лин. Как там та подработка, что я тебе нашёл? Сходила? — улыбнулся Чжэн Гань.
Лю Лин замялась:
— Э-э... ну, я нашла другую, так что не пошла.
— А, ну ладно. Главное, смотри, чтобы тебя не развели.
Они ещё немного поболтали, и Чжэн Гань сказал, что ему пора.
Лю Лин не умела флиртовать, так что, обменявшись парой фраз, она, краснея, убежала.
Сюй Чжэн, увидев это, тут же хлопнул Чжэн Ганя по плечу, довольно усмехаясь:
— Ну ты даёшь, Чжэн! Не ожидал, что ты у нас такой ловелас!
— Чего несёшь? Девчонка из бедной семьи, на каникулах даже из универа не уезжала, всё подрабатывала. Я чем мог — помог, — беззаботно отмахнулся Чжэн Гань.
Сюй Чжэн с сомнением посмотрел на него:
— Серьёзно?
— Сто пудов!
Они направились ко входу в актовый зал, где лекция должна была вот-вот начаться. Сюй Чжэн на ходу продолжал:
— Говорю тебе по опыту: она в тебя по уши влюблена.
Чжэн Гань лишь фыркнул — Сюй Чжэн опять городит чушь.
У входа их встретили студенты из студсовета, регистрировавшие посетителей. Сюй Чжэн, склонив голову, всё продолжал про Лю Лин:
— Ты подумай: сколько ты денег на Ван Ли потратил? А Лю Лин, хоть и пухленькая, зато девушка понимающая. Бросил бы ты свою Ван Ли, попробовал бы с Лю Лин.
— Старшая Фан Цин!
Пока Сюй Чжэн был увлечён разговором с Чжэн Ганем, откуда-то издалека донёсся возглас.
Сюй Чжэн рефлекторно обернулся. Среди толпы какая-то девушка медленно подняла голову. Увидев нынешнюю Фан Цин, Сюй Чжэн остолбенел.
Стоял апрель, весенний ветерок был мягок. У Фан Цин были гладкие, ухоженные волосы, на ней — белое платье с круглым вырезом, открывавшим полоску белоснежной кожи на шее. Вся она излучала спокойную, утончённую грацию.
Раньше Фан Цин одевалась подчёркнуто скромно: волосы никогда не укладывала, наряды носила закрытые. А теперь, всего через одни каникулы, её будто подменили: причёска аккуратная, платье лёгкое, и хоть не на бретельках, но вырез глубокий.
Платье было облегающим, тонкая талия перехвачена, руки обнажены до плеч.
Кто-то окликнул её, и она, заинтересовавшись, обернулась.
Какая-то девушка что-то говорила Фан Цин. Та внимательно слушала, кивала, потом ответила, наклонилась и что-то записала на листке бумаги.
Когда она склонилась, волосы естественно соскользнули с плеча. В этом наклоне было столько нежности, что все вокруг замерли.
Девушка забрала бумагу и ушла, а Фан Цин осталась — записывать входящих студентов.
Сюй Чжэн подошёл к ней.
Фан Цин, не поднимая головы, сидела с ручкой в руке:
— Имя, группа.
— Сюй Чжэн.
Фан Цин подняла взгляд.
Сюй Чжэн, изобразив на лице максимально безмятежную улыбку, произнёс:
— Давно не виделись.