Глава 289 - Конец года
Сун Шихань слышала об этом только от Чжао Ци, и когда впервые услышала, ей было трудно в это поверить — настолько это казалось грязным, что невозможно было даже представить. Но Чжао Ци утверждала, что это нормально.
— Мой парень тоже мне помогал, — беззаботно сказала Чжао Ци.
— ???
В этот момент мировоззрение всей комнаты Сун Шихань рассыпалось в прах. Чжао Ци объяснила, что некоторые девушки из низов общества предпочитают такой способ, лишь бы не вступать в настоящие половые отношения, и что всё не так уж и страшно, как им кажется.
— Вы слишком неопытные. К тому же парням это нравится.
Сун Шихань ничего не скрывала от Чжоу Цзыяна — рассказывала ему всё начистоту. Она спросила, нравится ли ему такое.
Чжоу Цзыян ответил, что вполне.
К этому моменту атмосфера накалилась до предела, наполнившись двусмысленностью. Сун Шихань призналась Чжоу Цзыяну, что действительно любит его и ради него готова на всё.
Она опустила голову.
— Шихань...
Сун Шихань стояла на коленях на диване. Чжоу Цзыян смотрел на её длинные волосы и, не удержавшись, протянул руку, чтобы погладить её по голове. Тепло ладони пробудило в нём неконтролируемое желание.
Три часа были просто шуткой — главным образом потому, что прошлой ночью он уже был с Фан Цин. У Чжоу Цзыяна действительно не было настроения повторять это с Сун Шихань, но её нынешний вид разжег в нём интерес.
Сун Шихань замерла в этой позе, просидев так довольно долго. Она почувствовала, что тело затекло, и захотела передохнуть, но Чжоу Цзыян уже не мог сдерживаться. Его глаза покраснели, и он прямо толкнул её на диван.
Вид Чжоу Цзыяна был настолько пугающим, что Сун Шихань мгновенно расплакалась, умоляя его не делать этого.
Она всё плакала и плакала, а Чжоу Цзыян притянул её в объятия, целовал и нашёптывал сладкие слова, уговаривая:
— Ну не плачь, хорошая моя.
— Хм! — Сун Шихань раскраснелась, нос распух от слёз. Она капризно фыркнула и недовольно уставилась на Чжоу Цзыяна. Затем, заинтригованная, спросила: — Ты же говорил, три часа? Я тогда так испугалась, думала, действительно придётся терпеть боль целых три часа.
Услышав это, Чжоу Цзыян невольно рассмеялся, глядя на её наивное личико с распахнутыми влажными глазами. Ему оставалось только улыбнуться:
— Ты такая красивая, что я не смог удержаться.
— Правда? — Сун Шихань поверила и почувствовала, как сердце наполняется радостью.
Затем она снова спросила Чжоу Цзыяна, правда ли, что с Цзян Юэ и другими у него всё длится три-четыре часа.
— Только со мной ты не можешь сдержаться? — спросила Сун Шихань.
Чжоу Цзыян кивнул, подтверждая.
Позабыв о боли, Сун Шихань обняла его за талию и спросила:
— Теперь я твоя женщина?
Получив его согласный кивок, Сун Шихань обрадовалась ещё больше. С тех пор как она пошла на повторный подготовительный курс в старшей школе, она мечтала быть с Чжоу Цзыяном. Прошло почти два года, и она была счастлива.
Она тихо прижалась к его груди, рассказывая, как сильно его любит, и упрекая, что он не пожалел её.
Чжоу Цзыян лишь погладил её по красивой спине, успокаивая. Он относился ко всем своим женщинам одинаково, но, честно говоря, Сун Шихань пришла не вовремя. Будь у него свободное время, он, возможно, и повозился бы с ней подольше. Но сейчас его мысли были заняты Фан Цин, и даже переспав с Сун Шихань, он вряд ли уделил бы ей много внимания.
Следующие несколько дней Чжоу Цзыян поселил Сун Шихань в своей вилле. Она была словно маленькая девочка, жаждущая любви: наконец-то рядом с любимым человеком, она постоянно льнула к нему и рассказывала обо всём на свете.
Например, часто, пока Чжоу Цзыян работал, Сун Шихань сидела в гостиной, обнимая подушку и глядя телевизор. Её длинные ноги были поджаты под себя, и при виде смешного момента она радостно бежала к нему поделиться.
Чжоу Цзыян лишь рассеянно мычал в ответ. Видя, что он не обращает на неё внимания, Сун Шихань расстраивалась и, усевшись ему на колени, просила:
— Чжоу Цзыян, побудь со мной немного, а? Мне так скучно.
Чжоу Цзыян вздыхал с досадой:
— Я бы тоже хотел, но у меня куча дел. Давай так: я закончу всё это и свожу тебя по магазинам?
Услышав это, Сун Шихань оживилась:
— Правда? Тогда... чем ты занят? Давай я помогу.
Чжоу Цзыян задумался:
— Word умеешь пользоваться?
— Угу-угу, нас на информатике учили.
— Тогда помоги мне свести эти данные в общую таблицу.
Сун Шихань, почувствовав, что может быть полезной, тут же обрадовалась и принялась хлопотать за делом.
Чжоу Цзыян, глядя на её простодушие, почувствовал умиление. Если честно, Сун Шихань была по-настоящему покладистой и нежной в своём отношении к нему.
Но мужчины — сволочи: то, что недоступно, всегда лучше. К Сун Шихань, которая сама пришла к нему, Чжоу Цзыян не испытывал особых чувств, зато в мыслях постоянно возвращался к Фан Цин, которая переспала с ним и исчезла.
За эти два дня он дважды пытался дозвониться до Фан Цин, но безуспешно.
К третьему дню Чжоу Цзыян понял её отношение и перестал донимать. Вместо этого он повёл Сун Шихань по магазинам.
Для неё это было редким счастьем — прогуляться с Чжоу Цзыяном. В торговом центре она без стеснения держала его за руку. Они вместе ловили игрушки в автомате, делали совместные фото наклейками, ходили в кино и пили один коктейль на двоих через трубочку.
Для Сун Шихань это были бесценные мгновения счастья. А Чжоу Цзыян, не скупясь на деньги, купил ей множество нарядов.
Вэй Шуфэнь за весь год выдавала Сун Шихань на карманные расходы меньше, чем Чжоу Цзыян потратил на неё за один день. Впервые она почувствовала, что её кто-то балует. Щёки девушки порозовели, и она тихо призналась, что всегда мечтала сделать завивку, но боялась.
Чжоу Цзыян сказал, что если хочет, то пусть делает — он её проводит.
В торговом центре они нашли дорогой салон и пошли делать укладку.
Часа через два её волосы, подсушенные и с лёгкой химической завивкой, обрели объём и лёгкий рыжеватый оттенок.
Надев новое платье от Чжоу Цзыяна, Сун Шихань почувствовала, что выглядит гораздо стильнее. Она смотрела на себя в зеркало и думала, что всё ещё похожа на студентку.
Она радостно схватила Чжоу Цзыяна под руку и спросила, красивая ли она.
Чжоу Цзыян кивнул. Прикинув, что скоро Новый год, решил заодно купить подарки матери Сун Шихань. Женщина вырастила свою дочь, восемнадцать лет берегла её как зеницу ока, не желая, чтобы кто-то её трогал, а в итоге всё равно досталась ему.
Чжоу Цзыян потратил около десяти тысяч юаней на подарки родителям Сун Шихань. В 2012 году десять тысяч были немалой суммой, особенно для такой семьи, как у неё. Сун Шихань даже стало неловко — она говорила, что он купил слишком много.
Чжоу Цзыян ответил, что раз уж у них такие отношения, то она теперь его, и заботиться о ней — его обязанность.
— В будущем я буду хорошо заботиться о тебе и твоей семье, — сказал он, сжимая её маленькую ладошку.
Простодушная Сун Шихань была тронута до глубины души. Не удержавшись, она прямо в торговом центре обняла его за талию, потёрлась щекой о его шею и промурлыкала:
— Милый, ты такой хороший.
Чжоу Цзыян взял её за руку:
— Пойдём, посмотрим, чего ещё не хватает дома, и закупим всё сразу.
Незаметно наступила середина января. Все студенты Цзиньлина разъехались на каникулы. Чжоу Цзыян как-то заглянул в общежитие — Сунь Цы уже уехал в начале зимних каникул.
Чжэн Гань по обыкновению остался в Цзиньлине на подработку. Чжоу Цзыян с любопытством спросил, не хочет ли он домой — ведь уже год не был.
— Нет, я летом ездил. Зимой платят больше, так что вернусь на пару дней позже, — осклабился Чжэн Гань.
Чжоу Цзыян удивился:
— Разве тебе не хватает денег?
Чжэн Гань признался, что хочет накопить побольше, чтобы купить квартиру в Цзиньлине.
Об этом он рассказал только Чжоу Цзыяну. Таинственно понизив голос, он сообщил, что уже скопил восемнадцать тысяч юаней.
Судя по ценам на жильё в Цзиньлине и его скорости накопления, к выпуску у него должна набраться сумма на первый взнос за вторичку.
— К тому времени мы с Ван Ли будем жить в своём доме! Ха-ха, Старина Чжоу, обязательно приходи на нашу свадьбу после выпуска! — Чжэн Гань светился надеждой на будущее.
Каким бы несовершенным ни было общество, у него есть одно преимущество: в эту эпоху старательный человек действительно может изменить свою жизнь.
Чжэн Гань относился к тем, кто постоянно работает. Даже с учётом того, что Ван Ли любила тратить, он умудрился с первого курса накопить восемнадцать тысяч. Сколько труда за этим стояло — не нужно объяснять. Но Чжэн Ганю было всё равно, он верил, что после чёрной полосы придёт белая. Если так продолжать, то к выпуску у него будет своя квартира.
Это будет достойной компенсацией Ван Ли за то, что она всё это время была с ним.
— Старина Чжоу, а ты чего домой не едешь? Дел много? Если что, обращайся — помогу, — предложил Чжэн Гань.
Чжоу Цзыян криво усмехнулся:
— Я бы с радостью, но ты же никогда не берёшь с меня денег. Как я буду тебя совестью мучить?
— Да брось! О чём между нами деньги! Если что-то вроде ремонта — просто скажи, и я приду, — беззаботно отмахнулся Чжэн Гань.
Чжоу Цзыян смотрел на его простодушную щедрость. Честно говоря, он хотел бы помочь Чжэн Ганю, но с его нынешним опытом нельзя было дать ему высокую зарплату, а новичкам всегда достаётся больше всех. Чжэн Ганю нужны были наличные: платить за учёбу, содержать девушку. У него не было времени учиться, поэтому он заполнял каждую минуту работой, обменивая время на деньги.
Чжоу Цзыян говорил ему, что можно было бы попросить Ван Ли тоже найти подработку, тогда обоим станет легче.
Но Чжэн Гань отмахивался: ерунда, какой же он мужчина, если не может сам содержать свою женщину.
— Поработаю ещё два года, накоплю на квартиру и на выкуп невесты. А ты, Старина Чжоу, прибереги для меня местечко. Зарплата не нужна большая — лишь бы на еду хватало! — заявил Чжэн Гань.
Чжоу Цзыян, услышав это, только кивнул:
— Ладно.
Во время зимних каникул Чжэн Гань по-прежнему вставал рано и ложился поздно. Сюй Чжэн перед отъездом домой пригласил оставшихся в городе Чжоу Цзыяна и Чжэн Ганя на ужин. Вид у Сюй Чжэна был скверный: после того как его связь с Лю Сюэмэй раскрылась, он каждый день пил и играл в игры в своей съёмной квартире, а затем писал Фан Цин сообщения с извинениями, надеясь, что она даст ему ещё один шанс.
Но сколько бы сообщений он ни отправлял, сколько бы ни звонил — всё было как в пустоту, ни единого ответа. Сюй Чжэн был в отчаянии, но он действительно не мог отпустить Фан Цин.
Оглядываясь на свою студенческую жизнь за этот год, Сюй Чжэн вспоминал всех женщин, с которыми общался, и понял, что лучше всех к нему относилась Фан Цин и что именно её он любил больше всех.
За едой и выпивкой слёзы сами потекли из его глаз.
— Фан Цин! Я не могу без тебя, Фан Цин! Прости меня, а?!
Выпив, Сюй Чжэн начал буянить и кричать посреди улицы.
Чжэн Гань смотрел на это философски и уговаривал:
— Эй, мужик, а ты распустил нюни! Подумаешь, баба! Умей брать и отпускать. Вон Старина Чжоу: разошёлся — и не ныл. Что он говорит?
Сюй Чжэн повернулся к Чжоу Цзыяну, растянул губы в пьяной ухмылке:
— Старина Чжоу, давай! Старина Чжоу, я тебе наливаю! Спасибо тебе!
Чжоу Цзыян вопросительно посмотрел на него. Сюй Чжэн пояснил:
— Спасибо, что удалил те посты на Байцаоюане! Старина Чжоу, я твой должник! Чёрт, эти ублюдки из гитарного клуба — все долбаные идиоты! Вот настоящие друзья — вы, ребята!
Пережив историю с Лю Сюэмэй, Сюй Чжэн наконец прозрел. На форуме его заклеймили мерзавцем, которого каждый травил. А его приятели по гитарному клубу, как только он попал в беду, в один голос принялись его топить. Хотя раньше они немало от него поимели, теперь они везде поливали его грязью, крича, что у этого человека проблемы с моралью.
— Мы не водимся с такими беспринципными людьми.
— Вот именно! Я всегда говорил, что у Сюй Чжэна с головой не в порядке. Он вступил в гитарный клуб, чтобы охмурять наивных девчонок.
В беде познаются друзья. Сюй Чжэн понял, что лучше всех к нему относились именно те, с кем он познакомился в самом начале: соседи по комнате и девушка, с которой он был со старшей школы.
Жаль только, что цветы могут распуститься вновь, а человеку не дано вернуть молодость. Прошлое остаётся прошлым. Сейчас Сюй Чжэн не хотел ничего: ни должности заместителя главы гитарного клуба, ни звания школьного красавчика.
Раньше Сюй Чжэн никому не уступал, считал себя самым талантливым и красивым, иногда даже пытался тягаться с Чжоу Цзыяном. Но потом понял: всё это не имело смысла.
Теперь он хотел только одного — чтобы Фан Цин вернулась к нему. Хотел вернуться в сентябре 2010-го, в первый день учёбы. Но, увы, то, что прошло, не вернуть.
Сюй Чжэн налил себе рюмку и извинился перед Чжэн Ганем — за свою грубость и за свою юношескую глупость.
Чжэн Гань был человеком широкой души, к тому же Сюй Чжэн сейчас выглядел действительно жалко. Чжэн Гань не стал припоминать старое, чокнулся с ним и небрежно бросил:
— Да какая ерунда! После каникул все забудут!
Сюй Чжэн осушил рюмку, снова налил и поднял тост за Чжоу Цзыяна.
— Старина Чжоу! Что бы ни было — я твой должник! Ты мой брат! Вы все мои братья!
На самом деле посты на Байцаоюане удалил не Чжоу Цзыян по своей воле — это была просьба администрации. Он тоже считал, что эти посты не должны висеть, и просто удалил их.
Но Сюй Чжэн посчитал это одолжением. Чжоу Цзыяну оставалось только сказать:
— Да я не так уж много и удалил — только те, что касались Фан Цин. Я решил, что она не должна страдать из-за этого.
— Удалить посты о Фан Цин — это уже великое одолжение! Защитить Фан Цин — значит защитить меня! Не важно, Старина Чжоу, я за тебя пью до дна!
Сюй Чжэн просто хотел выпить. А при упоминании Фан Цин в душе Чжоу Цзыяна явно что-то шевельнулось, и он промолчал.
Чжоу Цзыян спросил:
— Ты знаешь, где живёт Фан Цин?
Сюй Чжэн вздохнул:
— Ещё на первом курсе их семья переехала в провинциальный центр. Я теперь даже не знаю, где её искать. Думаю, у нас с ней больше нет шансов.
Чжэн Гань беззаботно заметил:
— Пока она учится в школе, шанс есть.
Допив, Сюй Чжэн в стельку пьяный снова понёсся к пустому женскому общежитию с криками. В итоге всполошил охрану. Охранники, приняв его за какого-то городского бродягу, быстро скрутили его и надавали пару оплеух.
Сюй Чжэн, совсем одуревший от алкоголя, бормотал:
— Фан Цин, не уходи от меня!
К счастью, охранники узнали Чжоу Цзыяна и отпустили Сюй Чжэна, посмеиваясь, что вышла ошибка.
На следующий день Сюй Чжэн сел на поезд и уехал домой.
Тем временем Ху Шутун и Шэнь Пэйпэй вернулись из командировки в Ханчжоу. За этот год «Али» оказал огромную поддержку Байцаоюаню. Сейчас платформа полностью захватила рынок провинций Цзянсу, Чжэцзян и Шанхая. А столичный рынок был полностью открыт благодаря связям Вэй Юйжун.
Первая оценка Байцаоюаня в ходе раунда B финансирования составила около тридцати миллионов долларов.
После переговоров с инвесторами Ху Шутун и Шэнь Пэйпэй получили от «Али» предложение о последующем финансировании в размере тридцати шести миллионов долларов, что в пересчёте на внутреннюю валюту составляло почти триста миллионов юаней.
«Али» заявили, что готовы и дальше участвовать в раундах, и выразили надежду, что и второе предприятие Чжоу Цзыяна — «Байцаоюань Комьюнити» — как можно скорее вступит в стадию финансирования.
Судя по нынешней стоимости «Байцаоюань Комьюнити», раунд A мог достичь миллиарда. Состояние Чжоу Цзыяна сейчас превышало триста миллионов юаней.
Тем временем наступил конец года. В компании Чжоу Цзыяна, хоть и было всего пятьдесят человек, но это всё же была компания, поэтому корпоратив проводить было необходимо.
Годовая прибыль составила девять миллионов юаней. После вычета налогов и зарплат у Чжоу Цзыяна осталось около семи миллионов.
Ещё миллион он выделил на банкет, а оставшиеся наличные раздал лучшим сотрудникам. Пачки красных купюр вручались прямо в руки.
Некоторые сотрудники, проработавшие меньше года, получили по пять-шесть десятков тысяч премиальных.
В день банкета все были красные, горластые и возбуждённые. Со сцены они громко выкрикивали имя Чжоу Цзыяна. В этом, возможно, и заключалась магия интернета: в сети нет ничего невозможного.
Чжоу Цзыян сейчас не был интернет-магнатом. В кругах он считался лишь бродягой, собравшим отряд. Но за прошедший год он со своими людьми одерживал победу за победой и собрал первую волну популярности. В глазах этих пятидесяти человек Чжоу Цзыян был богом.
Они верили, что, следуя за ним, будут побеждать и дальше.
Люди из разных отделов безумствовали на сцене. Несколько девушек из компании организовали женскую группу под руководством администратора Ся Янь и отплясывали на сцене соблазнительные танцы.
Ся Янь была по-настоящему красивой: выпускница художественного училища, в нормальной ситуации она бы ни за что не пошла в компанию Чжоу Цзыяна. Поэтому она считалась первой красавицей фирмы. Стройная, в форменной одежде и короткой юбке, с длинными ногами на высоких каблуках, она зажигала на сцене, вызывая визги сотрудников.
А Ся Янь строила глазки Чжоу Цзыяну, а под конец даже спустилась вниз и принялась крутиться прямо перед ним.
Все пятьдесят сотрудников разместились в одном дорогом ресторане самообслуживания. Сотрудники пили, кричали, веселились вовсю. Было бы верхом бесчувственности оставаться в такой момент чопорным, поэтому Чжоу Цзыян тоже подыгрывал Ся Янь.
Ся Янь сама уселась к нему на колени и посмотрела ему в глаза. Чжоу Цзыян без стеснения обнял её за тонкую талию. Она прогнулась назад, и он склонился вслед за ней.
Её форма напоминала стюардессу: голубая рубашка, шейный платок, узкая юбка, прикрывающая лишь половину бедра, обнажающая белоснежные стройные ноги и сверкающие остроносые туфли на каблуке. Такой соблазн постоянно будоражил сотрудников.
Честно говоря, во время танца Чжоу Цзыян случайно коснулся её бедра, но не стал задерживаться — это была всего лишь игра.
После номера Ся Янь явно хотела большего. Она никогда не скрывала, зачем пришла в эту компанию, — она пришла ради Чжоу Цзыяна. Но он не проявлял к ней интереса.
После шоу все вернулись к делам. Чжоу Цзыян продолжал обсуждать с топ-менеджерами планы на следующий год.
Ся Янь сама подошла с тостом.
— Босс!
— М-м.
Затем кто-то из сотрудников вышел на сцену с гитарой и песней. Только он закончил, как у него выхватили гитару. Началась погоня, и в итоге гитара оказалась в руках Чжоу Цзыяна.
Толпа тут же захлопала, требуя:
— Босс! Босс!
Все знали, что Чжоу Цзыян талантлив: и поёт, и играет. Обычно перед ним робели, но сегодня — корпоратив, и все наконец-то могли позволить себе расслабиться и подшутить над ним.
Они требовали, чтобы босс спел им.
Чжоу Цзыяну ничего не оставалось, кроме как выйти на сцену.
Пятьдесят человек заняли семь-восемь столов. Помимо штатных сотрудников, здесь были Сун Шихань, Шэнь Пэйпэй и другие. Вэй Юйжун по идее тоже должна была прийти, но из-за конца года у неё были семейные дела.
Фондовая команда из столицы, человек десять, тоже не приехала.
Чжоу Цзыян окинул взглядом зал: сотрудники с раскрасневшимися лицами хлопали в ладоши в ожидании его выступления.
Он подумал мгновение, вышел на сцену, взял гитару и кашлянул.
В зале наступила тишина. Чжоу Цзыян немного подумал и сказал:
— Спою вам «Перенос любви» Айсона Чана. Надеюсь, понравится.