Глава 262 - Вновь увидев тётю Сюань
У Чжоу Цзыяна и Вэй Юйжун ещё в университете появились свои фанаты-«шипперы», а после этого публичного «переклика» в интернете многие студенты принялись заявлять, что от их сладости сводит зубы, и что им стоит почаще взаимодействовать на публике.
Под постами толпами строчили комментарии о том, что Чжоу Цзыян и Вэй Юйжун — самая сладкая пара Цзиньлина. Он — молодой талантливый мужчина, подающий большие надежды, она — истинная леди, преуспевшая в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи.
«Я же говорил, они ни за что не расстанутся! Будь я Чжоу Цзыяном, разве я мог бы бросить старшую сестру Юйжун? Серьёзно, она что, думает, что если попрыгает на сцене, то сразу станет сахарной принцессой?»
«Верно! Нынешние первокурсники совсем перестали уважать старших».
«А эта Сун Шихань — позорище! Чжоу Цзыян лично выступил с заявлением, ха-ха-ха! Будь я на её месте, я бы сквозь землю провалилась!»
Студенты старших курсов не стеснялись в выражениях, а те немногие первокурсники, что пытались заступиться за Сун Шихань, после столь публичного разъяснения Чжоу Цзыяна и вовсе притихли. Вот только... как на это вообще отвечать? Если уж совсем честно, то Чжоу Цзыян в этой истории выглядит тем ещё козлом.
Дальше читать было просто невозможно.
В это время в комнате Сун Шихань царила гнетущая тишина. Три её соседки, пробежавшись по комментариям на форуме, украдкой покосились на неё, но та лишь сидела, уткнувшись в телефон, и не проронила ни слова.
Все решили, что Шихань просто не в силах это переварить. Немного поколебавшись, Лю Ии не выдержала:
— Шихань, может, подыщешь кого-нибудь другого? Я чувствую, в их комнате ни одного нормального человека нет.
Лю Линь, услышав это, тут же нахмурилась:
— Это ещё что значит — «ни одного нормального»? По-моему, старший Чжэн Гань — вполне себе замечательный.
Лю Ии пропустила слова Лю Линь мимо ушей. Видя, что Сун Шихань по-прежнему молчит, она встревоженно позвала:
— Шихань? Ты в порядке?
— Шихань?
Не дождавшись ответа, Лю Ии легонько потрясла подругу за плечо, и та наконец вздрогнула, словно очнувшись ото сна, и резко подняла голову:
— А? Что? Что-то случилось?
— Э-э... — Лю Ии опешила. — Тебя же на форуме так поливают грязью. Ты что, не злишься?
— Злиться? А с чего мне злиться? — Сун Шихань улыбнулась. — Мы с Чжоу Цзыяном и не были никогда парой. Да и он сказал правду — я тогда правда не знала, как избавиться от того придурка. Чжоу Цзыян просто хотел меня выручить!
— ?!
Соседки переглянулись в полном недоумении. Такой реакции от Сун Шихань они ну никак не ожидали.
— Погоди, Шихань... — попытались было они вмешаться.
Но Сун Шихань радостно продолжила:
— Чжоу Цзыян сказал, что относится ко мне как к младшей сестре!
— А я-то думала, он считает меня просто обычной знакомой... А он говорит — как к сестре! Сестра ведь даже ближе, чем девушка, правда? — Она будто разговаривала сама с собой, но при этом обращалась и к соседкам.
— Да нет же, Шихань...
— А я ещё переживала! Он же встречается со старшей Юйжун. А тут такое заявление про меня... Вдруг его кто-нибудь осудит? Теперь можно не волноваться. Раз он всё прояснил, мы спокойно можем и дальше дружить! Мы же и так друзья!
Сун Шихань говорила это с улыбкой, но почему-то всем троим её соседкам стало её невыразимо жаль. Было в её словах что-то до боли унизительное. Они не могли понять, почему Шихань так принижает себя перед Чжоу Цзыяном. Ну, даже если он и правда такой замечательный, с чего вдруг такая покорность?
Говорит — «друзья». Но то, что они вытворяли за тем столом, видели все. Обнимались, прижимались друг к другу — вели себя как самые настоящие влюблённые.
А теперь Чжоу Цзыян выкидывает этот номер! Да он же просто конченый бабник!
Шихань — она ведь тоже красавица, каких поискать! Но соседки видели, что подругу не разбудить. Им было обидно за неё, и в то же время они насквозь видели истинную сущность Чжоу Цзыяна. Тот ещё кобель. И вся их комната — ни одного нормального.
Но, как говорится, спящего не разбудишь, пока он сам не захочет проснуться. Сун Шихань влюбилась в Чжоу Цзыяна ещё со старшей школы. В её представлении, она должна была стать его первой девушкой. По первоначальному раскладу, они вместе должны были поступить в политехнический университет и жить там душа в душу.
Но из-за собственной глупости и нелепого поведения она потеряла Чжоу Цзыяна. А значит, все нынешние страдания — лишь расплата за былые ошибки.
Нужно потерпеть. Неужели она снова, как в старших классах, позволит паре маминых слов отдалить её от Чжоу Цзыяна? И что было потом? А потом её место заняла другая, а сама она осталась ни с чем.
В этот раз она будет умнее. Будет тихо и покорно держаться рядом с Чжоу Цзыяном.
Он обязательно заметит, какая она хорошая.
Он непременно расстанется с Вэй Юйжун. И тогда он увидит её. И они снова будут вместе.
Ведь изначально Чжоу Цзыян любил именно её.
Это она потеряла Чжоу Цзыяна. Значит, она сама должна его вернуть.
А всё, что пишут в интернете... Ей плевать. Ещё в старшей школе она готова была умереть за Чжоу Цзыяна. Стоит ли после этого переживать из-за каких-то там комментариев?
Соседки смотрели на неё со смесью жалости и бессилия. Сун Шихань и на первом курсе считалась одной из самых красивых девушек. Чтобы угодить Чжоу Цзыяну, она научилась макияжу и стильно одеваться. И без того миловидная, она стала ещё очаровательнее и трогательнее: то в платье явится, то обтянет стройные белоснежные ножки в белых чулочках. Поклонников у неё было — пруд пруди. Но, казалось, Сун Шихань положила глаз на одного-единственного Чжоу Цзыяна.
Каждый день после пар она бежала в кафе-молочную подрабатывать. А всё потому, что Чжоу Цзыян иногда туда захаживал. Перекинуться с ним парой фраз было для Сун Шихань счастьем на весь день.
Вернувшись в общежитие, она взахлёб рассказывала соседкам: «Чжоу Цзыян сегодня сказал то-то и то-то, а ещё он говорил, что возьмёт меня в Байцаоюань».
Со временем соседи привыкли. Поначалу они считали Шихань дурочкой. Но пройдут годы, они хлебнут взрослой жизни и поймут, каким мудрым было решение Сун Шихань.
На самом Чжоу Цзыяне эта история особенно не отразилась. Зато от Вэй Юйжун ему прилетело по первое число. Она даже настрочила ему многостраничное послание, исполненное праведного гнева, и отправила эсэмэской.
Слог — безупречный, с антитезами. И всё на классическом китайском!
Чжоу Цзыян прочитал и спросил:
— Это что, письмо с родины?
Вэй Юйжун не удостоила его ответом.
Чжоу Цзыян вздохнул и перечитал послание дважды, прежде чем вник в суть. Смысл сводился к следующему: ты теперь persona grata, негоже тебе вести себя как раньше, как вздумается.
Я, конечно, понимаю, что с той девушкой у тебя не те отношения, что все думают.
Но молва — страшная сила. Любое твоё действие должно быть взвешенным.
Не смей жертвовать собой, пытаясь помочь другим.
У меня в столице всё хорошо. Не беспокойся обо мне.
Как только выпадет свободная минутка, я приеду в Цзиньлин тебя проведать.
Одолев сей многословный опус, Чжоу Цзыян почесал в затылке и настрочил ответ. Помучившись изрядно, он выдал:
— Когда тропы усеют первые цветы, возвращайся, жена моя, неспешно.
Вообще-то, в начале четвёртого курса у Вэй Юйжун должно было быть ещё два месяца занятий в университете. Но из-за рабочих договорённостей, а также потому, что подготовка к открытию столичного филиала Байцаоюань не терпела отлагательств, в сентябре она пробыла в вузе всего несколько дней и снова умчалась в Пекин.
Так Чжоу Цзыян и Вэй Юйжун стали вынужденными «дальнобойщиками». Раньше Вэй Юйжун не особо жаловала мобильные, звонила лишь в крайних случаях.
Но с началом этих отношений она стала пользоваться телефоном заметно чаще. Прежде она даже толком не переписывалась в интернете, а потому в своей виртуальной переписке с Чжоу Цзыяном она следовала собственным представлениям о платонической любви.
Скажем, вечером, утомившись за день, она могла отправить ему сообщение на тысячу знаков: что делала сегодня, какая неприятность приключилась, а заодно поделиться мыслями о текущих событиях.
И дать совет: «На улице холодает, а в Цзиньлине дожди. Ты одевайся теплее».
Чжоу Цзыян, видя такую заботу, тоже решил не отставать. Каждый вечер перед сном он отправлял Вэй Юйжун эсэмэску на пару тысяч знаков: чем занимался, какие планы на завтра. И, разумеется, немного житейских советов.
А в конце неизменно выражал тоску по возлюбленной.
«Не виделись мы уже больше месяца. Вот и подошла зима. За окном редеющие сливы отбрасывают на снег кружевную тень; мы идём плечом к плечу, рука в руке, и шепчемся о чём-то сокровенном — о чём только не говорим, о чём только не изливаем душу. А теперь, вспоминая то время, остаётся лишь вздыхать над пустотой, да утирать невольные слёзы».
Так дни и текли один за другим. Вэй Юйжун в столице, при поддержке семьи, наконец-то «слепила» каркас Байцаоюаня. Управление взяли на себя родственники, а сама Вэй Юйжун, опираясь на этот пункт в резюме, устроилась на отличную стажировку.
Чжоу Цзыян же остался в Цзиньлине и сосредоточился на продвижении Байцаоюаня на юг. К ноябрю он наконец-то, скрепя сердце, сумел «проглотить» рынок провинций Чжэцзян, Цзянсу и Шанхая.
Число зарегистрированных пользователей Байцаоюаня перевалило за полтора миллиона. Удачно подписали контракт с билибили — видеосервис с «летающими пулями» интегрировали в сообщество Байцаоюаня. И первым делом там провели деаниме-изацию.
Видео на билибили в рамках Байцаоюаня позиционировались как оригинальный контент, призванный развивать творческие способности студентов. Например, любители пения могли записать собственный клип и выложить его, а зрители — комментировать и отправлять донаты. Либо же можно было монтировать нарезки из любимых сериалов и фильмов.
В середине ноября в сети завирусился один ролик — нарезка с Чжоу Цзыяном и Вэй Юйжун на различных мероприятиях.
В начале видео — Чжоу Цзыян в деловом костюме произносит речь со сцены. Затем — Вэй Юйжун в древнем наряде, снизу вверх с обожанием взирающая на него. Взгляд — на тысячу лет.
Музыкальное сопровождение — песня Джей Чоу «Звук дождя».
На бамбуковой изгороди стрекоза замерла. В стеклянной банке — целый миниатюрный лес...
Те кадры, что использовались в ролике, ни Чжоу Цзыян, ни Вэй Юйжун не помнили. Но, посмотрев, оба невольно улыбнулись — в основном это были записи с выступлений Чжоу Цзыяна.
Попадались и кадры с речью Вэй Юйжун, где она, облачённая в древние одежды, неторопливо вещала с трибуны.
Два кадра постепенно растворяются, сливаясь в один.
Затем — новый кадр: Вэй Юйжун едва заметно улыбается.
И Чжоу Цзыян вторит ей лёгкой улыбкой. Две разные сцены, но смонтированы они безупречно.
И как раз в этот момент Джей Чоу поёт:
И я слышу звук дождя. Вспоминая, как ты шептала о любви...
В общем, нарезка вышла идеальной. Из-за истории с Сун Шихань у Чжоу Цзыяна и Вэй Юйжун в университете и так прибавилось поклонников, а после публикации ролика он собрал тысячи лайков. Говорили, что смонтировала его одна из фанаток Вэй Юйжун — второкурсница по имени Шэнь Пэйпэй.
После публикации видео попало на главную страницу и собрало толпы зрителей. Чжоу Цзыян был приятно удивлён:
— Не ожидал, что у тебя такой талант!
Шэнь Пэйпэй лишь потупилась и промолчала. А про себя подумала: «Есть у меня и вторая версия. Только вот показать её язык не поворачивается».
Этот ход принёс билибили огромный трафик. За какой-то миг платформа обогнала своего главного конкурента и стала основным местом тусовки студентов.
Авторитет Чжоу Цзыяна в студгородке был непререкаем. Раньше у него не было официального титула «красавчик кампуса», но спроси любого в Цзиньлинском университете, кто тут главный красавчик, — и тебе, не задумываясь, назовут Чжоу Цзыяна.
Тут-то к нему и подтянулись журналисты. Одна телекомпания предложила засветиться в эпизодической роли — сыграть героя в студенческие годы. Мол, у Чжоу Цзыяна отличная фактура для кадра.
Если бы не это предложение, Чжоу Цзыян и думать забыл бы о своём обещании, данном Хан Ин. От съёмок он, разумеется, отказался — заявил, что не собирается сниматься в кино.
Проводив разочарованных кинематографистов, Чжоу Цзыян вновь задумался: а что бы такое снять? Перебрал в голове кучу вариантов, но подходящего фильма так и не нашёл. Главная проблема — он ничего не смыслит в кинопроизводстве, а рядом нет ни одного профи. Что, серьёзно, набрать пацанов и устроить самодеятельность?
Поэтому, поразмыслив, Чжоу Цзыян решил, что сейчас его путь — это инвестиции. Сначала прощупать почву в шоу-бизнесе, а там, глядишь, и до собственного фильма дело дойдёт.
Если уж говорить о фильмах 2011 года, то без вариантов — «Тайцзи» с лысым Сюем. Это первый китайский фильм, собравший в прокате более миллиарда. Когда кассовые сборы объявили, никто не мог в это поверить. Эта картина стала вехой для всего китайского кинематографа: после неё гонконгское кино начало сдавать позиции, а материковые фильмы один за другим начали бить рекорды. Даже спустя десять лет, пересматривая эту ленту, находишь в ней что-то новое.
Скажу честно: из всех китайских режиссёров Сюй — один из немногих, кто искренне старается рассказывать истории. Вот только мир жесток: путь победителя драконов неизбежно ведёт к тому, чтобы самому стать драконом.
Много лет спустя, когда Сюй добьётся успеха и славы, вспомнит ли он того лысого паренька, что много лет назад бегал статистом на съёмочных площадках? Того, кто играл в «Весёлом поросёнке Чжу Бацзе», в «Трижды сорвавшем императорский указ», в «Мань-ханьском пире» и в «Чиновнике Ли Вэе»?
Того глуповатого на вид «братца-поросёнка», что сопровождал детство скольких людей?
А в те годы Сюй как раз переживал творческий кризис. Перешагнув тридцатилетний рубеж, он больше не желал снимать дешёвые однодневки. Ему хотелось создать что-то своё, донести до зрителя то, что у него на душе.
В 2010-м Сюй снялся в фильме «В пути». Кассовые сборы — средние, но в убыток точно не ушёл. Его герой — преуспевающий мужчина средних лет. Основная тема — возвращение домой на Новый год. За каких-то два часа экранного времени создатели умудрились показать всю горечь и безысходность, что копится в душе у большинства взрослых.
Все, кто видел эту картину, говорили: отличное кино. Однако по всем формальным признакам фильм провалился — прибыли принёс копейки. Сюй захотел снять сиквел, инвесторы вроде бы согласились. Но в решающий момент продюсеры заявили: «Сюй, не твоё это — кино снимать. Давай-ка мы найдём другого режиссёра?»
Лысый Сюй, услышав такую новость, опешил, а затем затараторил:
— Брат, ну мы же договорились! Я вёл этот проект от начала до конца! Если вы сейчас поставите нового режиссёра, ему понадобится время на раскачку, это же скажется на съёмках! Может, вы...
— Ой, да не забивай ты мне голову! — Продюсер похлопал его по плечу. — У нас свои резоны. Ты остаёшься в главной роли. Не волнуйся, я тебя не обижу!
Сюй был в ярости. Проект уже утверждён, а они в последний момент меняют лошадей. Делать нечего — пришлось начинать с нуля. Даже название пришлось менять: изначально фильм должен был называться «В пути — 2», но из-за внезапной замены режиссёра его переименовали в «Тайцзи».
Денег не было. Сюю пришлось обивать пороги, кланяться и унижаться. В итоге он выбил тридцать миллионов юаней у своего бывшего работодателя — «Гуансянь Чуаньмэй». Для малобюджетного фильма Чжоу Цзыяна этих денег хватило бы с головой, но для «Тайцзи» — кот наплакал. Только за выезд на натурные съёмки за границу нужно выложить целое состояние, а ещё зарплаты актёрам. Где столько взять?
И снова Сюй пошёл по миру. Выпросил денег у друзей по цеху — у А Хуана и Сяо Вана.
А Хуан взял гонорар в три миллиона, Сяо Ван — два.
А Хуан, зная, что Сюй в сложной ситуации, сказал:
— Эти три миллиона мне не нужны. Считай, что я вложился в твой фильм.
Это решение, принятое в порыве души, в итоге принесло А Хуану пятьдесят миллионов одними только дивидендами после выхода картины. Фильм имел оглушительный успех и раз и навсегда утвердил Сюя в статусе звезды китайского кинематографа. Спустя годы, оглядываясь назад, Сюй всегда вспоминал того самого Чжан Дунгуаня, что бегал статистом по съёмочным площадкам в Хэндяне.
Когда речь заходила о кино, Чжоу Цзыян вспоминал о режиссёре Сюе. Но с его нынешними связями до Сюя было не дотянуться. А значит, снова придётся просить тётю Сюань.
И вот в один из дней, после двух пар факультатива, Чжоу Цзыян купил букет роз, сел в свой BMW M4 и поехал в офис Чжай Сюань.
В высотке «Шэнсюань Девелопмент» сновали туда-сюда юные белолицые барышни: в мини-юбках, на шпильках. Завидев Чжоу Цзыяна с розами в руках, они наперебой затараторили:
— Ой, наш маленький президент Чжоу!
— Маленький президент Чжоу, сколько лет, сколько зим! Мы уж соскучились!
Девушки смотрели на Чжоу Цзыяна, как голодные хорьки на курицу — глаза так и горели. Ещё бы! Год назад, когда он впервые пришёл сюда с Чжай Сюань, он был никому не известным студентом.
Тогда Чжоу Цзыян шёл за Чжай Сюань, а за его спиной перешёптывались: «И откуда этот сосунок взялся? Небось по блату пристроился».
«Погодите, этот ещё сбежит отсюда, когда поймёт, что тут не сахар».
За год общения все к Чжоу Цзыяну попривыкли, но, честно говоря, всерьёз его никто не воспринимал. Всё-таки вокруг — сплошь выпускницы престижных вузов, а этот пацан, не доучившись, уже пристроился под крылышко к самой начальнице.
А теперь, спустя год, Чжоу Цзыян — известный на всю страну подающий надежды юноша, успешный предприниматель. Уж молчим про деньги — одна только готовность пожертвовать всю прибыль от Байцаоюаня на благотворительность чего стоит. Такого не каждый сможет.
Те барышни, что не успели с ним поладить, теперь кусали локти: «Эх! Знали бы мы, что этот пацан так выстрелит, — съели бы его ещё тогда!»
«Именно! Десятки миллионов в год! Мне бы на столько сумок „Гуччи“ и „Прада“ хватило!»
И вот сейчас Чжоу Цзыян появляется в расслабленном деловом костюме. У белых воротничков глаза на лоб полезли.
— Ой, зачем же цветы, могли бы и так зайти!
— Ну что вы, право, неудобно как-то... Ладно, уж ладно, так и быть, возьму!
С этими словами одна из них потянулась к букету. Чжоу Цзыян ловко отдёрнул руку и усмехнулся:
— Дорогие мои, та, что примет от меня цветы, вечером поедет ко мне домой.
— Ой-ой-ой, маленький президент Чжоу, да вы с каждым днём всё красноречивее! Уж не девушка ли какая ваш язычок расцеловала?
Кто-то подколол Чжоу Цзыяна, на что тот, ухмыльнувшись, бросил:
— Сегодня вечером расцелую твой.
В ответ — закатывание глаз.
Чжоу Цзыян направился к кабинету Чжай Сюань. Секретарша, увидев его, вскочила, собираясь доложить, но Чжоу Цзыян приложил палец к губам:
— Тётя Сюань у себя?
— Да, — одними губами ответила секретарша.
— Хорошо, занимайся своими делами.
Секретарша знала Чжоу Цзыяна давно и понимала, что начальница души не чает в этом «племяннике», а потому промолчала. Чжоу Цзыян на цыпочках прокрался внутрь.
Чжай Сюань сидела за рабочим столом.
Она была всё так же элегантна: волосы убраны в пучок, на ней — белоснежная шифоновая блузка, ниже — каштановая длинная юбка. Нога за ногу. На ногах — остроносые туфли на каблуке из мягкой козьей кожи, открывающие ступни. Кожа на них белая-белая, едва ли не просвечивают голубоватые вены.
Чжоу Цзыян уже вошёл, а Чжай Сюань всё ещё его не замечала — сосредоточенно работала. Меж бровей залегла серьёзная складка. Прядь волос упала на глаза, но женщина, увлечённая делом, забыла её поправить. Она лишь низко склонилась над столом, выводя что-то авторучкой в документах.
Золотые серёжки в ушах лишь добавляли ей шарма. И вот Чжоу Цзыян — крадучись, бесшумно, как кот — обогнул стол и оказался прямо за спиной Чжай Сюань. А затем внезапно — бац! — и обхватил её за тонкую талию.
Неожиданное прикосновение заставило женщину вздрогнуть.
Чжай Сюань обернулась, готовая закричать.
— Тсс! Это я! — быстро прошептал Чжоу Цзыян.
Увидев, кто это, Чжай Сюань облегчённо выдохнула, а затем, рассердившись, со всей силы шлёпнула его по рукам, что обвивали её стан, и возмущённо прошипела:
— Ты с ума сошёл?! До смерти меня напугал!
— Хе-хе, самые прекрасные цветы — моей самой прекрасной жене, — промурлыкал Чжоу Цзыян и, словно фокусник, вытащил из-за спины букет роз.
При виде роз Чжай Сюань невольно потеплела. Но тут же вспомнила, что этот гад не заходил к ней целую неделю, и в груди заскребло от обиды. Она оттолкнула Чжоу Цзыяна и, надувшись, буркнула:
— О, сам президент Чжоу! Какая честь! А я уж думала, вы, президент, совсем забыли про меня, старуху!