Глава 258 - Ван Синьлин «Люблю тебя»
Последние дни Вэй Юйжун была занята подготовкой к созданию благотворительного фонда. Сообщество «Байцаоюань» уверенно развивалось, и благодаря грядущему фонду количество зарегистрированных пользователей резко подскочило — всего за два дня прибавилось пятьдесят тысяч человек. А «Карманные духи» из-за судебной тяжбы с компанией «Таоми» лишь обрели ещё большую известность, привлекая всё новых игроков.
Что касается игровой индустрии, «Таоми» по своим масштабам значительно превосходила Чжоу Цзыяна. В конце концов, тот пришёл в этот бизнес со стороны, да и его аудитория состояла в основном из студентов, не слишком жаловавших браузерные игры. «Таоми» же ещё несколько лет назад запустила «Ранчо Молей» и уже успела на этом озолотиться, превысив несколько миллионов пользователей. Их нынешний проект, «Сайерхао», уже подавал признаки грядущей популярности. И вот именно в этот момент Чжоу Цзыян обрушил на рынок своих «Карманных духов», а судебная тяжба сделала это имя известным каждому.
Школьники средних и старших классов, игравшие в «Сайерхао», волей-неволей сравнивали две игры. Те же, кто следовал за старшими братьями и сёстрами в мир «Карманных духов», внезапно ощутили своё превосходство и принялись твердить, что «Сайерхао» — игра-подделка, без лицензии, чистой воды плагиат!
Игроки «Сайерхао» естественно отказывались это признавать, но и возразить им было нечего. В те времена большинство отечественных игр копировали зарубежные. Маленький Ма на этом приёме добрался до вершины списка богачей, а «Таоми» лишь облизала крошки с его стола — даже до пяток ему не дотянулась.
Однако из-за того, что «Сайерхао» вздумалось судиться с Чжоу Цзыяном, игроки провели сравнение и обнаружили, что «Карманные духи» действительно куда интереснее. Главным образом потому, что в «Сайерхао» того времени духов было мало, да и красотой они не блистали. Чжоу Цзыян же прямо скопировал покемонов, и на любой акции мог выдать сразу десяток новых духов. У «Сайерхао» же в общей сложности набиралось лишь около полусотни — им было не угнаться за скоростью обновлений Чжоу Цзыяна.
Осознав, что его творение совершенно не конкурентноспособно, глава «Таоми» скрепя сердце решил ускорить темпы обновления «Сайерхао», выпустить пару легендарных духов, собрать последний куш и свалить.
Но Чжоу Цзыян не дал ему и этого шанса. Самих духов он позаимствовал у «Покемонов», а вот модель монетизации беззастенчиво скопировал с «Сайерхао». Едва там собирались выпустить Лейина, как Чжоу Цзыян уже готовил Запдоса. Собирались представить Хаморрета — он выкатывал Трёх Легендарных Големов. Словом, Чжоу Цзыян всегда оказывался на шаг впереди, да ещё и сам норовил засудить «Сайерхао» за кражу его модели.
В «Сайерхао» уже и думать забыли о тяжбе, но Чжоу Цзыян вцепился мёртвой хваткой, используя их имя для собственной раскрутки.
Война шла не на жизнь, а на смерть. Отчаявшись, «Сайерхао» попыталась пригрозить Чжоу Цзыяну, но тот и бровью не повёл. Вместо этого он опубликовал на «Байцаоюане» заявление, в котором назвал «Сайерхао» компанией, обдирающей детей, и припомнил им всю грязь. Например, одна из игр «Таоми», «Маленькая цветочная фея», была настоящим рассадником разврата: там отирались взрослые, совращавшие несовершеннолетних девочек. Это был реальный случай, а не выдумка Чжоу Цзыяна. Однако его заявление на «Байцаоюане» разожгло общественное мнение до предела. В сочетании с репутацией, которую снискал его фонд, заслужив доверие родителей, те дружно запретили своим чадам играть в «Сайерхао»!
В этом мире легче всего заработать на женщинах и детях. Но как бы легко ни было зарабатывать на детях, те всё равно слушаются родителей. А раз родители решили, что «Таоми» — компания скверная, и запретили в неё играть, дети, поворчав для вида, отправились искать замену. И уж лучше выбрать то, чему доверяют родители, — «Байцаоюань», чем идти против воли семьи.
Подобный удар под дых вызвал в индустрии немало завистливой злобы. «Сайерхао» вопила, что Чжоу Цзыян клевещет и использует грязные методы в конкурентной борьбе. Но скандал разгорался всё сильнее, и в конце концов в дело вмешались профильные ведомства. Проверка подтвердила: в играх «Таоми» действительно имели место случаи совращения несовершеннолетних. Когда эта новость разлетелась, «Сайерхао» получила сокрушительный удар.
Игры «Таоми» попали под коллективный родительский бойкот. Более того, из-за многочисленных жалоб серверы «Таоми» закрыли на три дня для проведения тщательной проверки. И за эти три дня в «Карманных духов» хлынуло огромное количество несовершеннолетних игроков.
Аудитория «Карманных духов» в мгновение ока перевалила за полмиллиона. Когда Чжоу Цзыян объявил, что все доходы от образовательного софта пойдут на благотворительность, многие терялись в догадках, где же он планирует зарабатывать.
Но когда эти же люди увидели, что одна простая браузерная игра принесла Чжоу Цзыяну десятки миллионов, все их сомнения развеялись. Капитал понял: этот молодой человек не просто умён, он гениален. С одной стороны, фонд приносит ему общественное признание; с другой — игра удерживает огромную массу платящих пользователей.
А он ещё и красиво всё обставляет, говоря: «От „Байцаоюаня“ и до вас». Мол, «Байцаоюань» — это место для игр и развлечений, а цель софта — обучение через игру, и не только для студентов, но и для всех школьников. Слова красивые, не подкопаешься. Но и то, что Чжоу Цзыян гребёт деньги лопатой, — тоже не выдумка.
Впрочем, кое в чём Чжоу Цзыян действительно поступал лучше многих нечистых на руку дельцов. Пока все без удержу доили игроков, «Карманные духи» первыми опубликовали заявление: «Играйте в меру» и ввели режим защиты несовершеннолетних, ограничивающий время игры для детей пятью часами в день.
В эпоху, когда игромания захлёстывала страну, подобный шаг был подобен самоубийству. Никто не понимал логики Чжоу Цзыяна. Одни говорили, что он — истинный представитель нового поколения, осознающий социальную ответственность. Но и денег он зарабатывал немало, да и «Сайерхао» прибил одним ударом. А называть его хитрым дельцом... так в мире полно дельцов и похитрее.
Ведь ещё до запуска игры Чжоу Цзыян выкупил права на «Покемонов» в Китае, да ещё и заплатил отчисления наследникам Лу Синя за использование названия «Байцаоюань». Для большинства бизнесменов Чжоу Цзыян был белее снега.
За это официальные органы выразили ему особую похвалу и выдвинули кандидатуру Чжоу Цзыяна на звание «Молодой образец 2012 года». Победа в этой номинации подняла бы его социальный статус ещё выше.
В октябре начался новый семестр. У каждого началась новая жизнь. Чжоу Цзыян развивался, не отставала от него и Цзян Юэ.
После завершения интенсивных тренировок Цзян Юэ приступила к съёмкам. Благодаря особому расположению режиссёра съёмки шли гладко, и после октябрьской премьеры на телевидении о ней заговорили.
Урок, преподнесённый судьбой, не прошёл даром: Цзян Юэ больше не попадалась в ловушку, заявляя, что никогда не была влюблена. Отвечая на вопросы журналистов, она говорила, что в старшей школе у неё были «не совсем отношения».
То есть формально они ни с кем не встречались, но испытывали взаимную симпатию.
— Не могли бы вы сказать, кто это был? — поинтересовался журналист.
Цзян Юэ не стала скрывать: — Чжоу Цзыян.
— Тот самый Чжоу Цзыян, основатель «Байцаоюаня»? — Эта новость поразила всех.
Ведь Чжоу Цзыян сейчас на пике славы. То, что Цзян Юэ прилюдно назвала его имя, обеспечило ей изрядную порцию хайпа.
Репутация Цзян Юэ в университетском городке давно была испорчена. Но затем, благодаря защите Чжоу Цзыяна, никто толком не знал всей подноготной их отношений. И вот теперь Цзян Юэ заявляет, что между ними была лишь взаимная симпатия, но не роман. Все окончательно запутались. Особенно первокурсники, знавшие лишь, что Чжоу Цзыян — гений, раз даже такая чистая звездочка, как Цзян Юэ, была в него влюблена!
Студенты второго курса лишь презрительно усмехались в ответ — уж им-то было прекрасно известно, что к чему.
Цзян Юэ успешно срубила первую порцию хайпа на имени Чжоу Цзыяна. И, судя по реакции СМИ, история их отношений вызвала у прессы живейший интерес.
Ещё бы! Кто не любит истории о крутом бизнесмене и невинной поп-звезде? Чжоу Цзыян, пусть ещё и не мировой магнат, но уже видный молодой талант. Статный, в деловом костюме, вещающий с телеэкрана о великих делах, — он сводил с ума тысячи девушек.
А тут какая-то новоиспечённая звездочка Цзян Юэ заявляет, что у неё с ним что-то было! Публика взахлёб обсуждала эту новость, а журналисты донимали Цзян Юэ расспросами об их отношениях.
Хан Ин, увидев, какой ажиотаж это вызвало, тут же велела Цзян Юэ сочинить побольше историй о Чжоу Цзыяне. Сама Цзян Юэ была этим крайне раздосадована.
— Я же говорила тогда, что Чжоу Цзыян — мой парень, а ты не дала мне это сказать! — жаловалась Цзян Юэ. — А теперь, когда всё так обернулось, ты требуешь, чтобы я изо всех сил цеплялась за него. Знала бы — сразу бы призналась, и никаких проблем!
Хан Ин тоже вздохнула, сокрушаясь: — Моя вина. Я всё испортила. Кто же знал, что твой мужчина так высоко взлетит? Знай я заранее — ни за что не стала бы делать из тебя недотрогу.
И вот, по настоятельной просьбе Хан Ин, Цзян Юэ волей-неволей продолжила сочинять истории о себе и Чжоу Цзыяне. Сейчас почти у каждой звезды должна быть трагическая биография. К счастью, у Цзян Юэ она худо-бедно складывалась.
Например, Цзян Юэ рассказывала, что её мать ушла из семьи, когда она была маленькой, и она росла совершенно одна, без друзей. А Чжоу Цзыян всегда был рядом. Их дома стояли по соседству, и он каждый день провожал её в школу и встречал после занятий. А когда её обижали, он всегда вставал на её защиту.
Слушатели ахали: «Ой, как романтично!»
Настоящая любовь с детства!
И какая же это удачная пара! Одна стала звездой, другой — предпринимателем. Почему бы им не быть вместе? Немедленно быть вместе!
А лучше — снять об этом фильм!
СМИ захлёбывались от восторженных отзывов. Цзян Юэ наконец-то получила порцию общественного внимания — около ста тысяч поклонников. Уже можно считать её мини-звездой. Вот только в университетском городке её репутация оставалась по-прежнему запятнанной.
При каждом её появлении публика смотрела на неё как на шутовку. Подобное прилипание к чужой славе вызывало у студентов лишь презрение. Кто не знает, как ты, Цзян Юэ, бросила Чжоу Цзыяна ради карьеры, а теперь, когда он добился успеха, прибежала обратно греться в лучах его славы? Так не бывает!
Особо рьяные фанаты Чжоу Цзыяна негодовали и на других форумах поливали Цзян Юэ грязью: «Это она бросила его ради славы, из-за неё он в дождь играл в баскетбол! А когда „Байцаоюань“ прославился, она вернулась! Какое право она имеет цепляться к нему? Она его недостойна!»
Подобные посты расползались по форумам, но пиар-служба компании Цзян Юэ оперативно их зачищала, и особого резонанса они не получали.
Такова уж жизнь в шоу-бизнесе: у каждой звезды есть скелеты в шкафу. Обычно они не всплывают, но стоит звезде серьёзно оступиться — и на неё обрушивается лавина разоблачений. Впрочем, как говорится, всё тайное становится явным не сразу, а копится годами.
Сейчас Цзян Юэ уже закончила съёмки в первом фильме и вот-вот должна была подписать официальный контракт с компанией. У Хан Ин, как у её агента, были все возможности для сотрудничества, но, согласись она на это, ей пришлось бы взять на себя весь риск. Чжоу Цзыян обещал выделить Хан Ин пятьдесят миллионов на открытие собственной компании, однако до сих пор не дал ни копейки.
Хан Ин начала нервничать и сама позвонила ему:
— Чжоу-цзун, вы обещали дать мне пятьдесят миллионов на компанию, но пока я не видела ни юаня. Цзян Юэ вот-вот подпишет официальный контракт. Может, выделите хотя бы десять миллионов, чтобы я могла начать обустраиваться?
— Пятьдесят миллионов я давно приготовил, — ответил Чжоу Цзыян. — Но не могу же я отдать их вам на слово. Сначала покажите, на что вы способны.
Хан Ин горько усмехнулась:
— Чжоу-цзун, мне кажется, это вы пытаетесь провести меня, как лиса в курятнике.
Чжоу Цзыян нахмурился:
— Вы мне не доверяете?
— Что вы, что вы! Как я могу вам не доверять? — поспешно затараторила Хан Ин. — Сейчас все СМИ пишут, что вы станете самым молодым богачом в мире. Вы тратите на благотворительность десятки миллионов в год. Станете ли вы обманывать такую мелочь, как я?
На самом деле Хан Ин не торопила Чжоу Цзыяна. Если пару месяцев назад она ещё сомневалась, то за эти месяцы её уверенность в нём окрепла. Самый молодой миллионер, образцовый представитель молодёжи, тратящий на благотворительность десятки миллионов в год...
Хан Ин вращалась в шоу-бизнесе и время от времени общалась с людьми из высшего общества. В разговорах о Чжоу Цзыяне эти люди обычно говорили: «Этот Чжоу Цзыян — не так-то прост. Благотворительность — дело непростое. Раз он в неё ввязался, значит, за ним кто-то стоит, и кто-то очень серьёзный».
— Слышали, Торговая палата Цзиньлина единогласно поддержала Чжоу Цзыяна. Полагаю, за этим маячит тень Чжэцзянского капитала. Короче, этот парень, похоже, чья-то марионетка.
— А может, он отпрыск какого-нибудь древнего рода, вышедший на люди?
Пока важные господа чокались и вели застольные беседы, Хан Ин не могла сдержать волнения от мысли, что знакома с такой важной персоной. В глубине души она поклялась: «Я вцеплюсь в Чжоу Цзыяна мёртвой хваткой. От этого зависит весь мой успех!»
Хан Ин уже начала готовить почву для перехода. В тайне от компании она подменила контракт Цзян Юэ своим собственным агентом. Стоило деньгам Чжоу Цзыяна поступить на счёт — и она готова была поднять мятеж.
Однако Чжоу Цзыян заявил, что пятьдесят миллионов — сумма немалая, и он не собирается отдавать их просто так. Сначала она должна проявить себя, а уж потом он переведёт деньги.
— Чжоу-цзун, без денег я и бунтовать не смогу. Да и кое-какие связи нужно заранее наладить, а на это тоже нужны средства.
Чжоу Цзыян на мгновение задумался:
— Это просто. Смотрите, что мы сделаем. Я создам развлекательную компанию, а вы с Цзян Юэ перейдёте ко мне.
— Чжоу-цзун, — осторожно произнесла Хан Ин, — развлекательная компания — это не просто зарегистрировать контору. У вас нет ни связей, ни имени. Даже если вы создадите компанию, нам там житья не дадут.
А ведь ещё недавно Чжоу Цзыян был сама щедрость. Теперь же он вдруг стал мелочным, даже надменным. Он заявил, что это проще простого.
— Я зарегистрирую компанию, сниму фильм, который произведёт фурор, — предложил он. — Когда я прославлюсь в шоу-бизнесе, вы с Цзян Юэ перейдёте ко мне. Как вам такой план?
— А? — Хан Ин опешила, а затем онемела от такой наглости. Не будь Чжоу Цзыян так богат и влиятелен, она бы высмеяла его: «Ты что, псих? Думаешь, фильм снять — это как два пальца об асфальт? Прославился со своей „Байцаоюанью“ и решил, что тебе всё по плечу?»
Но вслух она лишь выдавила неловкую улыбку:
— Говорят, в каждом деле есть свои тонкости, а в каждом ремесле — свои секреты. Чжоу-сяньшэн, съёмки фильма — это ведь такая морока. Я думаю...
— Я спрашиваю: вы согласны или нет? — перебил Чжоу Цзыян. — Сначала я сниму фильм. Если он удастся — вы переходите ко мне с Цзян Юэ. Не удастся — я даю вам пятьдесят миллионов.
— Ну... — Хан Ин чувствовала, что Чжоу Цзыян — самонадеянный выскочка, но, как говорится, против лома нет приёма. Она закусила губу и выдавила: — Хорошо, Чжоу-цзун. Как скажете.
Она повесила трубку. Чжоу Цзыян же вернулся к своим делам. Что касается съёмок фильма... Честно говоря, в его голове роились тысячи сценариев. Вопрос был лишь в том, за что взяться.
Вообще-то Чжоу Цзыян подумывал снять «Левое ухо» — фраза Цзян Юэ о том, что она «никогда не была влюблена», дала ему немало пищи для размышлений.
Но персонажи «Левого уха» были с совершенно искривлённой моралью, и это Чжоу Цзыяну не нравилось. А для «Вечных неприятностей» не набирался актёрский состав.
На руках у Чжоу Цзыяна было всего миллионов десять. Хватило бы лишь на то, чтобы снять малобюджетный фильм с парой студентов.
Так что же снимать?
В середине октября, так и не решив, что снимать, Чжоу Цзыян вечером согласился пойти с Сун Шихань на концерт для первокурсников. Сун Шихань даже раздобыла ему билет через свои связи.
Вернувшись в общежитие, Чжоу Цзыян небрежно бросил билет на стол.
Сюй Чжэн, заметив его, подошёл и усмехнулся:
— Ничего себе, старина Чжоу! Ты собрался на этот концерт первокурсников?
— Шихань сказала, что будет выступать, и попросила прийти, — ответил Чжоу Цзыян.
— Да что там смотреть — кучка малолеток прыгает туда-сюда, — фыркнул Сюй Чжэн.
Чжоу Цзыян не обратил на него внимания.
— Так ты правда пойдёшь? — переспросил Сюй Чжэн.
— Ага.
— Тогда и я с вами.
Сунь Цы удивился:
— А у тебя билет есть?
— Да билет — не проблема. Пара звонков — и готово.
Чжэн Гань, услышав это, тут же подхватил:
— Эй, а я тоже хочу!
— Без вопросов. — Сюй Чжэн повернулся к Сунь Цы: — Ты как, идёшь?
— Ну... — Сунь Цы заколебался. — Я, пожалуй, почитаю...
— Да что читать! — махнул рукой Сюй Чжэн. — Пойдём лучше на девчонок посмотрим! Это же наш общажный выход! После концерта — поедим!
Сунь Цы всё ещё колебался. Тогда Чжоу Цзыян сказал:
— Решено. Я позову девчонок из комнаты Шихань. Ужин — за мной.
— Серьёзно?! — Сюй Чжэн аж подпрыгнул от восторга. — Это же почти вечеринка!
Чжэн Гань хмыкнул:
— А ты чего разорался? У тебя же и так полно девчонок!
— Ну, девушек много не бывает! — отмахнулся Сюй Чжэн. — А ты, Чжэн, с одной своей Ван Ли не надоело?
Чжэн Гань холодно усмехнулся:
— Я, в отличие от некоторых, не бабник.
— Ладно, решено. Иду добывать билеты.
Видя, что все горят энтузиазмом, Сунь Цы поправил очки и сдался:
— Ну хорошо.
Так и порешили. Билеты на концерт первокурсников были не таким уж дефицитом, а для такого записного тусовщика, как Сюй Чжэн, и вовсе раз плюнуть. Впрочем, если бы билет понадобился самому Чжоу Цзыяну, студсовет наверняка самолично вручил бы ему билет в первый ряд. Но Чжоу Цзыян не собирался опускаться до того, чтобы просить об одолжении студентов.
Вечером Чжоу Цзыян сообщил Сун Шихань, что их комната приглашает её комнату на ужин.
Когда Сун Шихань объявила об этом соседкам, в комнате поднялся настоящий визг.
— Это что же, встреча с старшекурсниками?!
— Ух ты! Шихань, ты просто чудо!
Так всё и решилось. На следующий день, ближе к вечеру, актовый зал был забит битком — сплошь новоиспечённые первокурсники. Студсовет и оргкомитет пытались навести порядок.
Сюй Чжэн в итоге так и не достал билеты, а просто прошмыгнул внутрь вместе с парой знакомых.
Чжэн Гань, который ждал от него чего-то более внушительного, лишь фыркнул:
— И это всё, на что ты способен? Да я и сам так могу.
Студсовет второго курса был сплошь из знакомых. Гу Я, учившаяся с ними на одном потоке, была там заместителем председателя.
Едва они вошли, как Гу Я, дежурившая у входа, заметила их и тут же подбежала, сияя улыбкой. Увидев Чжоу Цзыяна, она обрадовалась ещё больше:
— Чжоу-лаобань! Вы тоже пришли посмотреть на выступления малышни?!
Чжоу Цзыян ответил:
— Шихань сказала, что у неё номер. Вот и зашёл.
— Ох... — Гу Я разочарованно надула губки. — А я-то думала, вы пришли мою работу проверить.
Чжоу Цзыян покачал головой, улыбаясь:
— Что вы, председатель Гу. Перед вами я всего лишь простой гражданин.
Его соседи по комнате засмеялись. Сюй Чжэн бесцеремонно заявил:
— Слышь, председательша, у нас билетов нет. Подкинь-ка нам местечка.
Гу Я растерянно развела руками:
— Сегодня народу битком. Остались только запасные стулья в задних рядах. Уж как-нибудь перебьётесь.
— Мы же старшекурсники! Неужели нам никакого уважения? — возмутился Сюй Чжэн.
— Так вы бы предупредили заранее! — вздохнула Гу Я. — Сейчас правда мест нет. Вот для Чжоу Цзыяна место найдётся.
— Это что ещё за дискриминация? — Сюй Чжэн нахмурился, сведя брови домиком.
Гу Я покачала головой:
— Да какая дискриминация! Чжоу Цзыян у нас на курсе личность известная. Его можно посадить в первый ряд, с начальством, как почётного гостя.
— Ну вот, опять! — Сюй Чжэн обиделся ещё сильнее.
Гу Я прикрыла рот ладошкой, сдерживая смех:
— Ладно, пойдёмте, провожу вас.
Гу Я была южанкой: светлокожая, но отнюдь не миниатюрная. С тех пор как на втором курсе её избрали председателем студсовета, в ней появилась какая-то особенная стать. Сейчас на ней был жёлтый вязаный свитер, подчёркивавший фигуру, узкая юбка, обтягивающая округлые ягодицы, и распущенные длинные волосы.
Когда они вошли в зал, первокурсники почтительно здоровались с ней: «Здравствуйте, старшая!»
Гу Я лишь кивала с улыбкой, всем своим видом излучая достоинство.
Сначала Чжоу Цзыян и его компания устроились на задних рядах. Сюй Чжэн крутил головой по сторонам и не удержался:
— Гляньте-ка, в этом году первокурсницы — вполне ничего.
— Может, сядешь спокойно и не позоришь нас? — поморщился Чжэн Гань.
Сюй Чжэн какое-то время пялился в телефон, а затем к нему подошла какая-то первокурсница. Лицо у неё было заурядное, зато ноги — длинные и стройные, одета она была в джинсовую мини-юбку.
— А вот и она! — Сюй Чжэн тут же подскочил и обнял девушку за плечо. — Ну что, я же говорил, что мы со стариной Чжоу — соседи! Чжоу, знакомься, это первокурсница, она тобой просто бредит!
Девушка, увидев Чжоу Цзыяна, густо покраснела. В глазах её читалось благоговение перед кумиром. Она заикаясь выдавила:
— З-здравствуйте, старший.
Чжоу Цзыян слегка кивнул и, покосившись на Сюй Чжэна, сказал:
— Ты бы хоть не прикрывался моим именем, когда клеишь девчонок.
Сюй Чжэн залился краской и неловко хихикнул:
— Да я... я ничего такого...
Чжэн Гань злорадно усмехнулся и сказал первокурснице:
— Детка, послушай моего совета: не верь этому типу. Он — конченый бабник!
— Да заткнись ты!
Пока они перешучивались, начался концерт. Через некоторое время к Чжоу Цзыяну, пригнувшись, подбежала Гу Я и тихо сказала:
— Декан Чжэн просит вас пройти в первый ряд.
— ? — Чжоу Цзыян удивился. — Откуда он узнал, что я здесь?
Гу Я пожала плечами:
— Не знаю. Наверное, увидел вас раньше.
Чжоу Цзыян на мгновение задумался, кивнул и пошёл к первому ряду. А бедная первокурсница, которую Сюй Чжэн притащил познакомиться с кумиром, так и не успела перекинуться с ним и парой слов. Она расстроенно сказала Сюй Чжэну:
— Старший, у меня, пожалуй, дела. Пойду я.
— Уже уходишь? — Сюй Чжэн помрачнел. Девчонка ему нравилась, но она явно не отвечала ему взаимностью, и он лишь пытался поживиться за счёт славы Чжоу Цзыяна.
Поняв, что Чжоу Цзыян и Сюй Чжэн не такие уж и близкие друзья, она тут же ушла, не оказав Сюй Чжэну ни малейшего уважения.
Чжэн Гань злорадствовал ещё пуще прежнего.
Чжоу Цзыян тем временем добрался до первого ряда и сел рядом с деканом. Места в первом ряду были на виду, и, когда Чжоу Цзыян подошёл и, улыбаясь, поздоровался с деканом, его заметили многие.
— О, это же старший Цзыян?
— А он что тут делает?
Чжоу Цзыяна узнали сразу. Он никогда не был из тех, кто любит мозолить глаза, но стоило ему появиться, как все взгляды устремились на него. Некоторые девушки даже принялись возбуждённо фотографировать его.
Декан сказал Чжоу Цзыяну пару ободряющих фраз и пригласил сесть рядом с собой.
Чжоу Цзыян не стал отнекиваться и сел.
Первые два ряда были предназначены для преподавателей, и Чжоу Цзыян оказался единственным студентом среди них. Несколько руководителей университета, увидев его, приветливо поздоровались и поинтересовались, как идут дела в «Байцаоюане».
Чжоу Цзыян ответил, что всё отлично.
Тогда кто-то из старых руководителей сказал:
— Ты — гордость нашего университета. Если возникнут трудности — обращайся. Чем сможем, поможем.
Чжоу Цзыян с улыбкой поблагодарил.
Когда концерт начался, Чжоу Цзыян получил сообщение от Сун Шихань.
«Ты уже пришёл?»
«Да, сижу в первом ряду», — ответил он.
«В первом ряду?!» — Сун Шихань опешила. Высунув головку из-за кулис, она действительно увидела Чжоу Цзыяна в первом ряду!
«Как ты туда попал? Это же места для начальства!»
Чжоу Цзыян усмехнулся: «У меня морда кирпичом».
Сун Шихань в ответ прислала сердитый смайлик.
Чжоу Цзыян улыбнулся и спросил: «С чем сегодня выступаешь?»
«Хм! Не скажу!»
«Секретничаешь?»
«Естественно!»
Так они переписывались. Сун Шихань призналась, что очень волнуется. Чжоу Цзыян посоветовал ей не нервничать.
«А если я облажаюсь?»
«Тогда с позором уйдёшь со сцены».
«Чжоу Цзыян! (злой) (ножик)»
Чжоу Цзыян лишь прислал в ответ ухмыляющийся смайлик, чем привёл Сун Шихань в бешенство.
Наконец настала очередь Сун Шихань выступать.
Ведущими концерта были опытная второкурсница и новичок. От второго курса выступала член студсовета Фан Цин — в роскошном наряде, с надменным выражением лица. От первого — соседка Сун Шихань по комнате, Лю Ии.
Перекинувшись парой фраз, Лю Ии объявила:
— А теперь — номер от группы торгового факультета! Наша староста исполнит танец с песней Ван Синьлин «Люблю тебя»! Встречайте бурными аплодисментами!
Зал взорвался овациями. Занавес медленно раздвинулся.
Из динамиков зазвучало вступление к «Люблю тебя» — бодрый, задорный ритм, а затем и сама песня.
На сцене появились пять девушек в белых блузках и плиссированных юбках. В центре, распустив волосы и с чёлкой, стояла Сун Шихань. Она заметно смущалась — щёки её горели румянцем, особенно когда зал разразился приветственными криками. Одета она была в форму, похожую на японскую школьную, а из-под чёрной плиссированной юбки выглядывали стройные, белые, как молодой лук, ножки в белых гольфах, доходивших почти до колен. Ноги у Сун Шихань были такие тонкие, что белые гольфы не обтягивали их, а лишь подчёркивали изящество.
Под бодрую мелодию Сун Шихань и остальные девушки начали танцевать, стараясь попадать в такт. Движения были ещё неуклюжими, но оттого казались ещё более милыми. Чжоу Цзыян впервые видел Сун Шихань такой и, сам того не ожидая, заинтересовался.
Если ты вдруг чихнёшь —
То это я о тебе вспомнила!
Если ночью телефон разбудит —
Ах, это я о тебе беспокоюсь!
Под музыку Сун Шихань, раскрасневшаяся, старательно двигалась в такт. Она то и дело сбивалась с ритма, но всё равно продолжала стараться, подпрыгивая в своих белоснежных гольфах.
Когда она сбивалась, её щёки вспыхивали ещё сильнее. Но она украдкой поглядывала на Чжоу Цзыяна в зале, надеясь, что он ничего не заметил.