Глава 22 - Мой отец
Чжоу Цзыян сидел в своей комнате за рабочим столом, делая скрупулёзные расчёты будущих инвестиций, когда дверь без стука отворилась. На пороге возник отец с привычно суровым, непроницаемым лицом.
Обернувшись, Цзыян мельком оглядел его и лениво спросил:
— Что-то хотел?
Отец ничего не ответил. Он молча прошёл вглубь комнаты и тяжело опустился на край кровати, уставившись на сына пристальным, неподвижным взглядом.
Видя, что старик молчит, Цзыян лишь про себя ухмыльнулся. Такой уж у его отца был характер: вечно напускать на себя важность, изображать большого начальника и ждать, пока окружающие начнут перед ним лебезить.
Вот только Цзыян потакать этим привычкам не собирался. Он спокойно повернулся обратно к тетради и продолжил выводить цифру за цифрой.
Если его капитал будет расти со скоростью десяти процентов сложного процента в месяц, совсем скоро в его руках окажется внушительное состояние. Однако фондовый рынок — это лишь инструмент первоначального накопления, а не конечная цель. Едва капитал достигнет определенной планки, его необходимо переводить в реальные активы. Путь предстоял долгий и непростой.
Посидев на кровати ещё пару минут и осознав, что сын не намеревается нарушать тишину, старик не выдержал первым:
— На этих выходных я свободен. Съездим, посмотрим тебе мотоцикл.
— ??? — Цзыян от неожиданности даже замер с ручкой в руке.
А отец Чжоу, выдав эту фразу с самым невозмутимым видом, просто поднялся и направился к выходу.
«Правда, что ли?» — Цзыян всё ещё сомневался в услышанном. Старик явно играл с огнём. С его текущим чином и положением, если сын начнёт с рёвом проноситься по школьному двору на байке, сплетен не избежать. Если только старик не решил махнуть рукой на дальнейшее продвижение по службе.
Впрочем, пробиться выше на текущей должности отцу действительно было сродни чуду — требовались колоссальные заслуги перед государством. Раньше Чжоу-старший считал, что сын растёт пропащим бездельником, и от бессилия постоянная ругань казалась ему единственным выходом. Но теперь, когда в Цзыяне проклюнулся потенциал студента престижнейшего вуза, отец увидел свет в конце тоннеля.
Ну и пусть парень немного пофрантит! Главное — они никому не вредят и ничего не крадут, а досужие языки пусть мелят что угодно! Главное — сын счастлив!
К тому же сочинение Цзыяна задело самые глубинные струны в душе отца. Прочитав те искренние строки, Чжоу-старший со всей остротой осознал, как сильно задолжал собственному ребёнку за все эти годы. Дети ведь не требуют невозможного — им нужно лишь немного внимания и тепла. А вспоминая прошедшие восемнадцать лет, отец понимал, что между ними не было ничего, кроме строгих нотаций и сухого тона.
И теперь он искренне хотел это исправить.
Задержавшись в дверном проёме, отец оглянулся на ошеломлённое лицо сына и, напустив на себя строгий вид, добавил:
— В следующий раз, когда будешь писать сочинение, пиши всё как есть. Не нужно приплетать сюда мои должности — это выглядит дурным тоном.
— Есть, начальник! — Цзыян с шутливым усердием приложил руку к козырьку.
Отец нахмурился на такое ребячество, но едва за ним закрылась дверь комнаты, на его губах расплылась светлая, отцовская улыбка.
Цзыян даже не подозревал, что той ночью его отец обошёл весь дом с телефоном в руках, обзванивая всех своих друзей и коллег по службе:
— Алло, Старик Ли? Ха! Мой пацан получил максимальный балл по английскому! Сам ты списал! Мой сын всё сдал своим умом! Общий балл — четыреста семьдесят! Да с такими результатами хоть в Пекинский университет! Выпить? Только и думаешь, что о выпивке! Если пить — так с тебя простава! Ладно, некогда мне с тобой болтать, отбой!
— Алло, Старик Ван! Слыхал? Мой оболтус набрал четыреста семьдесят баллов! Что значит «это не выпускной экзамен»?! Это реальный уровень моего сына! Говорят, эти пробники были сложнее самого ЕГЭ! Пригласить на ужин? Да что ж вы со Стариком Ли как под копирку — всё бы вам жрать за чужой счёт! И не мечтай, твоя дочка моему Цзыяну не пара!
Отец Чжоу ходил по спальне и один за другим набирал номера.
Шэнь Мэйжу с улыбкой качала головой, глядя на мужа. Она впервые видела, чтобы этот суровый, сдержанный чиновник вёл себя словно радостный ребёнок. Сейчас в его мире существовал только его сын.
***
Апрельский весенний ветерок незаметно уступил место майскому теплу. По правилам на Первомай старшеклассникам полагалось семь дней отдыха, но из-за дикого давления перед ЕГЭ о полноценных каникулах не могло быть и речи — школьникам щедро выделили всего три дня.
И за эти три дня им раздали больше двадцати тестовых вариантов, чтобы никто и не думал расслабляться.
Последние дни апреля текли своим чередом. Шумиха вокруг невероятного взлёта Цзыяна на второе место пронеслась подобно урагану и быстро улеглась — ученики вновь погрузились с головой в бешеный ритм учёбы. До решающего экзамена оставалось всего семьдесят дней.
В классе под потолком со скрипом и гулом крутился старенький вентилятор. За окнами густо зазеленели кроны платанов, а пышные цветки абрикоса в школьном саду постепенно осыпались на землю.
В ту ночь Сун Шихань так и не смогла сомкнуть глаз. Утром она пришла в класс с красными, распухшими от слёз глазами, вызвав нескрываемое изумление у одноклассников.
— Шихань, что с тобой случилось? — тут же подскочила к ней одна из подруг.
Но Сун Шихань лишь качнула головой и ничего не ответила. Ее взгляд против воли устремился к Чжоу Цзыяну, который как ни в чём не бывало сидел на своём месте. Юноша уже практически полностью повторил весь материал за выпускной класс — оставалось лишь точечно заделать мелкие пробелы в знаниях.
— Хм! — фыркнула Сун Шихань, видя, что Цзыян даже не смотрит в её сторону, и демонстративно уселась за соседнюю парту.
Всю ночь она гадала и пришла к однозначному выводу: Чжоу Цзыян — конченый мерзавец! Он намеренно играл с её чувствами, добился того, что её успеваемость упала, и едва не сломал ей жизнь! Хорошо ещё, что это был лишь пробный экзамен, иначе она потеряла бы всё!
Сейчас главное — сосредоточиться на ЕГЭ. Нельзя разбазаривать силы на эти иллюзорные девичьи страдания. Он не хочет быть с ней?
Да и пожалуйста! Ей он тоже не нужен!
После поступления в университет она встретит сотни парней, которые будут в тысячу раз лучше, красивее и умнее его! С какой стати она должна бегать за ним?! Ей нужно учиться! Учиться лучше всех!
Сун Шихань изо всех сил пыталась взять себя в руки, глуша боль зубрежкой правил.
Однако каждое движение Цзыяна, каждое случайно роненное им слово всё равно невольно заставляли её сердце сжиматься. Больше всего её злило то, что, согласно её идеальному плану, Цзыян должен был первым заговорить с ней, а она — холодно и гордо отвергнуть его! Скажет ему прямо в лицо: «Не мешай мне учиться! Мне не о чем разговаривать с таким лицемерным и низким человеком!»
Вот только Цзыян за всё это время не произнёс в её сторону ни единого слова.
С его нынешними оценками желающих пообщаться с ним хватало с избытком. Не только парни и девчонки постоянно крутились у его парты, но даже учителя при каждом удобном случае любили переброситься с Цзыяном пару шуток.
Он вовсе не изображал из себя недотрогу: если с ним заговаривали — спокойно и непринуждённо поддерживал беседу.
Но в глазах Сун Шихань его лёгкий диалог с молодой учительницей английского выглядел не иначе как откровенный флирт! А самое мерзкое — остальные одноклассники слушая их, задорно хохотали!
«Вы вообще учиться сюда пришли или дурака валять?!» — кипела про себя девушка.
Три дня Сун Шихань мужественно держала молчание, ожидая, когда Цзыян сломается и обратится к ней за помощью. В конце концов, столкнётся же он с трудной задачей!
Но Цзыян, словно назло, не сталкивался ни с чем непроходимым. Более того, он сам начал охотно объяснять сложные темы другим ученикам. Девушки из класса тут же облепили его парту, кокетливо улыбаясь и наперебой благодаря:
— Цзыян, ты такой милый!
— Я всегда считала, что ты у нас в классе самый красивый парень!
— Ошибаешься, — с улыбкой парировал Цзыян. — Самый красивый у нас — это учитель Цзи.
Класс снова потонул в дружном хохоте.
А Сун Шихань, сидевшая рядом, лишь сжимала кулаки под столом, едва сдерживая скрип зубов.