Глава 21 - Какой отец не верит собственному сыну?
Вечером за ужином отец Чжоу Цзыяна выглядел престарелым и осанистым. Постукивая палочками по краю пиалы, он как бы между прочим спросил:
— Слышал, у вас в школе на днях пробные экзамены были? Ну и как сдали?
Шэнь Мэйжу тут же расплылась в сияющей улыбке и поторопилась ответить:
— Пэйпэй снова заняла первое место!
Отец одобрительно кивнул, и на его строго суровом лице проскользнула тень гордости:
— Пэйпэй всегда была умницей и прилежной девочкой.
Шэнь Пэйпэй смущённо опустила глазки, скромно кивнув. В следующий миг тяжелый, испытующий взгляд отца Чжоу перенёсся на сына:
— А ты? Я ведь уже скопил денег тебе на мотоцикл.
— Да ничего особого, — лениво отозвался Чжоу Цзыян, неспешно жуя рис. — Её не обошёл, так что и хвалиться нечем.
— Что ещё за «её»?! — сдвинул седеющие брови отец, строгим тоном осадив юношу. — Она твоя старшая сестра! Обращайся к ней как следует — «сестра»!
— Ладно-ладно, не обошёл я сестру, — хмыкнул Цзыян, даже не думая вступать в привычную перепалку. — Я ж глупый, и в кого только уродством уродился — бог ведает.
— В кого уродился?! — искренне возмутился Чжоу-старший, выпрямив спину. — Да будет тебе известно, твой отец в своё время поступил в Университет политических наук и права, заняв первое место по всему уезду!
И пошло-поехало. Отец вновь затянул свою любимую песню о былом величии. Чжоу Цзыян лишь молча слушал, прекрасно зная эту историю назубок: если бы не отсутствие связей в высших эшелонах, отец остался бы работать в самом Цзиньлине, а не застрял бы в этой провинциальной глуши!
— Дядя… дядя Чжоу… — тихонько перебила велеречивый поток воспоминаний Шэнь Пэйпэй.
Отец Чжоу поджал губы и сбавил тон:
— Что такое, Пэйпэй?
Набравшись храбрости, девушка едва слышно, но отчетливо произнесла:
— Цзыян занял второе место… по всей школе.
— ??? — Отец Чжоу мгновенно застыл с поднятыми палочками, потеряв дар речи.
Шэнь Мэйжу тоже замешкалась, переводя ошеломленный взгляд с сына на мужа:
— Правда? Не шутишь?
Шэнь Пэйпэй с гордостью кивнула. Казалось, она радовалась успехам Цзыяна куда больше, чем собственному первому месту.
Чжоу-старший пристально разглядывал сына добрых полминуты, после чего подозрительно прищурился:
— Признавайся честно… списал у Пэйпэй?
Чжоу Цзыян лишь тяжко вздохнул и покачал головой:
— Ясно. Если жалко денег на мотоцикл — так прямо и скажи, я ведь и не надеялся, что ты действительно его купишь.
С этими словами юноша поднялся из-за стола, вытащил из портфеля бланки с результатами экзаменов и с лёгким хлопком положил их на стол перед отцом:
— На, полюбуйся! Посмотри на ход решений! Посмотри на сочинение! У кого я мог такое списать?! Или думаешь, я все эти дни в потолок плевал? Эх… Когда родной отец не верит собственному сыну — есть ли вообще смысл жить в этом мире?
Бросив эти слова, Цзыян неторопливо поднялся к себе на второй этаж, удачно избавив себя от необходимости доедать ужин.
В любой другой день отец уже давно поднял бы крик и устроил скандал из-за дерзости сына. Однако едва его взгляд упал на бланк по английскому языку, где алыми чернилами красовалось внушительное «120», он оцепенел.
Отец Чжоу дрожащими пальцами стал поочередно перебирать экзаменационные листы.
— Цзыян — единственный во всей нашей школе, кто получил за английский максимальный балл, — вовремя пришла на помощь Шэнь Пэйпэй, подливая масла в огонь.
Отец перевёл взгляд на математику, и Пэйпэй тут же добавила:
— А тринадцатую задачу даже я не смогла решить… Цзыян правда в последнее время учился не покладая рук!
Увидев, как дочь заступается за пасынка, Шэнь Мэйжу мягко улыбнулась:
— Дорогой, я ведь говорила тебе: с тех пор как Цзыян стал проводить больше времени с Пэйпэй, он совсем изменился! Они каждый день после уроков вместе садятся за книги, Пэйпэй постоянно помогает ему с занятиями. Да и Цзыян сам по себе парень смышлёный, так что второе место — это вполне заслуженно.
Чжоу-старший развернул бланк по родному языку. Лист был исписан аккуратным, каллиграфическим почерком. Когда его глаза дошли до темы и текста сочинения, сердце чиновника пропустило удар. Это была история о совсем несложной, прозаичной вещи.
Цзыян писал о своём далеком детстве, когда отец, вечно загруженный работой, оставлял его в глухой деревне у родственников. Как малый ребёнок страшно тосковал по отцу, а тот приезжал лишь раз в год — на Праздник весны. И как однажды отец нёс его на загривке через заснеженное поле, и его широкая спина казалась малышу самым тёплым и надёжным местом на всём белом свете…
Читая эти простые строки, пропитанные детской тоской и любовью, отец Чжоу неожиданно почувствовал, как к глазам подступают горячие слёзы. Он спешно прикрыл лицо ладонью.
— Дорогой, что с тобой? — заботливо спросила Шэнь Мэйжу, подойдя ближе.
Отец лишь качнул головой, сглатывая подступивший к горлу ком:
— Ничего… Всё в порядке.
На самом деле Чжоу Цзыян наверху даже не думал о мотоцикле. Дело было вовсе не в том, что отец не мог себе этого позволить, а в его щекотливом положении. Главный прокурор уезда, чей сын ежедневного рассекает на новеньком баснословно дорогом байке прямо по школьному двору — это был верный повод для доносов. И хотя на дворе стоял 2010 год и проверки ещё не были столь строгими, с педантичным характером отца тот ни за что не допустил бы риска для своей карьерной лестницы.
Сейчас Цзыян думал лишь о том, как сколотить солидный капитал, чтобы к моменту поступления в университет обрести полную финансовую независимость от семьи. Настоящая свобода ждала его там, где птице открыто высокое небо, а рыбе — бескрайний океан.
Если говорить начистоту, высокий пост отца не только не помогал Цзыяну, но и сковывал его по рукам и ногам. Будь его отец простым рабочим, Цзыян мог бы скупать ценные бумаги без оглядки. Но из-за статуса прокурора ему приходилось играть втёмную: покупать пару взлетающих акций и обязательно одну убыточную, чтобы в будущем, когда его счета разрастутся до миллионных сумм, у проверяющих органов не возникло вопросов об источнике доходов.
Прошло уже три дня с тех пор, как он задействовал десятикратное плечо на свои шестьдесят тысяч юаней. В первый же день благодаря двадцатипроцентному скачку прибыль составила сто двадцать тысяч, а общий капитал вырос до ста восьмидесяти тысяч юаней. На этом Цзыян сразу же прекратил пользоваться кредитным плечом брокеров.
Как бы брокерские агенты ни сорились соловьями, убеждая его, что с такой дьявольской удачей грех не рискнуть ещё раз, и что со ставкой на все сто восемьдесят тысяч он вмиг станет миллионером — Цзыян стоял на своём. Он предпочитал вовремя зафиксировать прибыль, спокойно ощипав брокерскую контору на сто двадцать тысяч юаней.
На следующий день он на всю сумму закупил просевшие акции, а на третий — переложился в бумаги с пятипроцентным ростом. Перебирая такие комбинации, он планировал довести капитал до миллиона к моменту поступления, а уже в крупном мегаполисе выйти на солидные инвестиционные площадки с десятью миллионами за плечами, где одна удачная сделка принесёт ему настоящие богатства.
Пока Цзыян в уме высчитывал графики доходности, его отец, дочитав сочинение сына до конца, долго сидел в глубоком молчании. Затем он вышел на балкон и набрал номер классного руководителя — Цзи Юэмина.
Учитель Цзи в этот момент как раз ужинал. Экзамены только завершились, и наступила пора массовых звонков от беспокойных родителей. За день он успел выслушать с десяток претензий и расспросов, поэтому от звука телефонного звонка у него уже раскалывалась голова.
«Неужели нельзя дать человеку спокойно поесть? — раздражённо подумал Цзи Юэмин. — Некоторые родители свято убеждены, что учитель обязан круглосуточно прислуживать их чадам!»
Тем не менее, сдержав вздох, учитель придал голосу максимально вежливое выражение и ответил:
— Алло?
— Учитель Цзи? Это Чжоу Гуолян.
Едва услышав это имя, Цзи Юэмин, только что готовый разразиться сдержанной нотацией, мгновенно подскочил со стула, едва не перевернув пиалу с рисом и перепугав жену с ребёнком.
— Ах, да-да! Учитель Цзи на связи! Прокурор Чжоу… то есть, директор Чжоу, слушаю ваши указания!
Отец Чжоу занимал пост руководителя прокуратуры и по совместительству возглавлял Управление по борьбе с коррупцией, поэтому окружающие привычно именовали его «директором Чжоу».
Цжоу Гуолян, любивший сохранять начальственный тон, ничуть не удивился трепету собеседника. Он удобно устроился в плетёном кресле на балконе, пока Шэнь Мэйжу заботливо ставила перед ним чашку свежезаваренного чая.
— Я звоню без особого повода, — неторопливо произнёс отец Чжоу. — Просто хотел узнать, как там Цзыян справляется с учёбой в последнее время.
— Ученик Цзыян совершил просто невероятный рывок! — быстро подхватил Цзи Юэмин. Поняв, что высокий чиновник звонит исключительно ради успехов сына, учитель бросил ужин и юркнул на балкончик, откуда со всем усердием принялся возносить Цзыяна до небес.
Выслушав захлебывающегося от восторга педагога, отец Чжоу удовлетворённо кивнул:
— Что ж, спасибо вам за труды, учитель Цзи. Мальчишка он упрямый, с характером, так что это ваша заслуга.
— Ну что вы, что вы! — замахал руками в трубку Цзи Юэмин. — Цзыян пошёл весь в вас! Вы ведь в своё время были первым учеником уезда! Яблоко от яблони не падает! С теми результатами, что Цзыян показывает сейчас, он гарантированно поступит в один из ключевых университетов страны!
В те годы их небольшой городок ещё числился простым уездным центром, и лишь спустя время его статус поднимут до городского округа. Но уже тогда похвала классного руководителя еле заметно согрела строгую душу отца.