Глава 198 - Университет Вэй Юйжун
Апрель в Цзиньлине — пора всеобщего пробуждения. Вешние воды вздымаются, молодые леса одеваются первой листвой, из почек на ивах пробиваются нежные ростки. После долгой зимней спячки земля вновь обретает жизнь.
Но апрель — ещё и пьянящее время года. В такие дни ничего не хочется делать. Лениво развалиться в аудитории, вдыхать тёплый весенний ветер, уткнувшись в телефон, переписываться с любимым человеком — что может быть лучше?
На кафедре, сгорбившись, стоял пожилой профессор. Его монотонное бормотание напоминало заунывные молитвы буддийского монаха. Внизу, в аудитории, лишь пара студентов старательно записывала лекцию; остальные же кто в телефоне, кто дремлет — коротают юность в благословенную весеннюю пору.
Сегодня Вэй Юйжун была не в ханьфу: на ней — простая белоснежная блузка из шифона и лаконичная джинсовая юбка до колен.
В просторной лекционной аудитории все сидели парами. Только Вэй Юйжун одиноко замерла в стороне.
Более того, она была единственной студенткой, занявшей место в первых трёх рядах.
Лекции старого профессора были насыщенны, но оттого и невыносимо скучны.
Однако Вэй Юйжун не роптала. Зажав в пальцах карандаш, она тщательно, слово за словом, конспектировала всё, что говорил преподаватель.
Незаметно наступил апрель. Для третьекурсников это означало: до прощания с университетом осталось всего два месяца. Кто-то уже вовсю штурмовал ярмарки вакансий, а кто-то решил после выпуска просто вернуться домой и год просидеть на шее у родителей.
На такие бесполезные факультативы почти никто не ходил. А если и приходили, то лишь для того, чтобы найти укромный уголок, посидеть с парнем и поболтать, в последний раз наслаждаясь беззаботной студенческой жизнью.
Мысли о будущем тревожили и Вэй Юйжун. Вот уже три года, как она уехала из дома. Приехала сюда одна, и уезжает — тоже одна.
«Байцаоюань» уже встала на ноги, а Чжоу Цзыян в Цзиньлинском университете прослыл восходящей звездой студенческого предпринимательства. По настоянию семьи, ещё через два месяца она должна будет подчиниться их воле и начать стажировку в какой-нибудь конторе с графиком «от звонка до звонка».
Кончик карандаша с шорохом скользил по странице, а в ушах звучал смех и щебетание парочки за соседней партой. Прямо посреди лекции влюблённые вели себя так, будто вокруг никого нет. Девушка положила ноги на колени парню, обвила его шею руками и, воркуя, обсуждала, какой фильм пойти посмотреть вечером.
— С собой паспорт возьмёшь? — парень приобнял её за талию.
— Ах ты, гадкий! Зачем паспорт в кино?
— А если поздно вернёмся и общага закроется?
Услышав это, девушка игриво стукнула его кулачком в грудь.
Прислушиваясь к их воркованию, Вэй Юйжун вдруг осознала, что за три года в Цзиньлине так ни разу и не была в кинотеатре.
Распорядок её жизни был расписан по минутам. Подъём в строго определённый час, чтение, сочинительство, изучение профильных дисциплин, помощь преподавателям с делами студенческого совета.
На первом курсе соседки по комнате как-то звали её составить компанию: сходить всем вместе в кино или поесть хого.
Но Вэй Юйжун тогда лишь спросила:
— А на вечерний факультатив вы отпроситесь?
— Э-э... — Этот вопрос поставил соседок в тупик. На первом курсе на вечерние занятия можно было вообще не ходить, прогулять — и вся недолга.
А вот Вэй Юйжун не пропустила ни одного занятия.
Она скрупулёзно выполняла каждое поручение преподавателя. Ни один экзамен не был сдан ниже, чем на девяносто пять баллов. Каждый год она была образцовой студенткой университета и получала полную стипендию.
В глазах строгих профессоров Вэй Юйжун была лучшей ученицей за всю их карьеру. В глазах студентов — отрешённой от мирской суеты, не от мира сего председательницей студсовета.
Прозвище «Фея» прилипло к ней неизвестно как. Но поначалу оно было отнюдь не хвалебным, а скорее насмешливо-уничижительным.
Ещё бы: все ходят в нормальной одежде, а ты одна ежедневно разгуливаешь в древних нарядах. Хочешь показать, что ты особенная? Ну-ну. Вот тебе и «фея».
Ещё на первом курсе некоторые старшекурсницы открыто потешались над ней. Но Вэй Юйжун лишь пропускала эти пересуды мимо ушей. Никогда не оправдывалась, не возражала.
Такие девушки, как Вэй Юйжун, всегда дают пищу для сплетен. Другие студентки, завидуя её красоте или особому расположению преподавателей, за глаза злословили о ней.
Как-то раз несколько старшекурсниц, обсуждая «фею», язвительно заметили: мол, Вэй Юйжун — сплошное притворство, а если говорить прямо — просто строит из себя невесть что!
Они думали, что в кабинете никого нет, и увлеклись пересудами, как вдруг Вэй Юйжун бесшумно поднялась из-за стола и, не проронив ни слова, принялась собирать вещи.
Три болтушки ошеломлённо замерли.
— Т-ты... ты всё это время была здесь?
— А в чём дело? — Лицо Вэй Юйжун оставалось бесстрастным, будто она и не слышала их разговора.
Закончив свои дела, она развернулась и ушла, оставив трёх девиц в тревожном недоумении.
На первом и втором курсе отношения Вэй Юйжун с одногруппниками складывались из рук вон плохо. Само её существование словно указывало остальным на их никчёмность: она не умела хитрить, не искала лёгких путей, не халтурила.
За любую работу бралась ответственно, доводила до конца, а после — ещё и перепроверяла.
Она никогда никого ни к чему не принуждала. Но сама её манера работать действовала другим на нервы.
Бывало, на собраниях студсовета, когда стрелка часов подползала к шести вечера, все начинали перешёптываться о том, где бы поужинать, и ровно в половину седьмого расходились.
А стоило спросить Вэй Юйжун, когда она пойдёт, как та отвечала:
— Идите, я ещё немного задержусь.
И вот так она в одиночку корпела над делами до десяти вечера.
Такое рвение, конечно, не снискало ей любви среди сверстников. Зато преподаватели и толковые старшекурсники были на седьмом небе от счастья: с такой помощницей жить стало куда легче.
Вот почему преподаватели вечно ставили её в пример:
— Вы посмотрите на Вэй Юйжун! А потом на себя! Одного курса, а разница какая!
Вэй Юйжун никогда никого не задевала. Но находились те, кто её недолюбливал. Иные даже пытались устроить бойкот, игнорировать, травить исподтишка. Однако Вэй Юйжун, казалось, вовсе не замечала этой холодной войны.
Настоящей травле она не подвергалась. Единственный случай, который можно назвать притеснением, был таким: одна студентка, которой претила её отрешённая манера держаться, решила нарываться на конфликт.
— Ты же так любишь работать? Ну и отлично! Тогда сделай и мою работу тоже!
С этими словами девушка швырнула ей своё задание.
Вэй Юйжун посмотрела на строптивую однокурсницу.
— Что? Не хочешь? — Девушка вызывающе вскинула бровь.
Вэй Юйжун, не говоря ни слова, взяла задание, пробежала его глазами, нашла ошибки и исправила их.
Наблюдая, как Вэй Юйжун корпит над её работой, девушка почувствовала глубокое удовлетворение. «И чего я её боялась? Ничего особенного».
Но не прошло и нескольких дней, как эту самую девушку внезапно отчислили.
Причина: при поступлении были обнаружены подтасованные результаты вступительных экзаменов. Отчисление с лишением права поступать в вузы на пять лет.
Тогда все остолбенели. Экзамены-то были год назад, и вдруг такое?!
А позже из столицы в Цзиньлинский университет приехал с проверкой большой начальник. В актовом зале он вещал со сцены, улыбаясь и величая студентов «будущим страны».
Внизу студенты перешёптывались, восхищаясь тем, какой это важный человек.
А после собрания служебная машина начальника остановилась прямо у женского общежития.
На глазах у всех обитательниц общежития Вэй Юйжун села в неё и уехала.
Весь корпус взорвался. Но больше всего девушки перепугались. Вспомнив, как они насмехались над Вэй Юйжун, и вспомнив судьбу отчисленной, они вдруг почувствовали себя так, будто ступают по тонкому льду.
После этого Вэй Юйжун, безоговорочно, избрали председателем студенческого совета. Больше никто не смел говорить о ней дурно, а уж тем более помыкать ею.
На посту председателя она вела все дела образцово. И преподаватели, и студенты души в ней не чаяли. Но вот беда: по-настоящему близких друзей у неё не было. Никто не решался приблизиться, да и понять её жизненную позицию было нелегко.
Люди несовершенны. Лень, жадность, слабости — всё это присуще человеку. Но в Вэй Юйжун не было и тени подобных изъянов. Ею искренне восхищались. Но только восхищались. Жить бок о бок с таким человеком — та ещё нагрузка.
Так и пролетели три года. Прозвенел звонок, студенты с шумом повалили из аудитории.
Вэй Юйжун неторопливо собрала учебники. В последние перед расставанием дни все были заняты бесконечными посиделками и прощаниями. Но эти посиделки и прощания, казалось, не имели к ней никакого отношения.
В коридоре учебного корпуса, прижимая книги к груди, она шла среди толпы студентов. Люди галдели, смеялись. По правде говоря, Вэй Юйжун не завидовала их дружбе.
Но, покидая стены университета, она не могла не ощущать сожалений. Впереди — работа по настоянию семьи, «от звонка до звонка», и жизнь, которую можно просчитать до самого конца.
А ещё через несколько лет, вероятно, по воле родителей она выйдет замуж за ровню из хорошей семьи, родит детей. Любви она не ждала.
Накануне, в общежитии, пока она занималась делами, одна из соседок вдруг спросила:
— Юйжун, у меня вопрос, который не даёт мне покоя три года. Можно?
Вэй Юйжун удивлённо подняла глаза. Соседка и правда выглядела так, будто давно хотела спросить.
— Говори.
— Я вот всё думаю: за три года учёбы, какие парни тебе вообще нравятся?
В этот миг в душе Вэй Юйжун промелькнул смутный силуэт. Этот человек смотрел на неё с озорной усмешкой. Он был единственным, кто не робел перед ней.
Единственным, кто осмеливался над ней подшучивать.
И стоило подумать о том, кто ей нравится, как перед глазами тут же вставал он. Но образ тут же таял, как отражение в воде.
Вэй Юйжун покачала головой.
У него есть девушка.
И он очень её любит.
— Нет таких, — ответила она.
— Какая жалость, — с искренним сожалением вздохнула соседка.
— ? — Вэй Юйжун не поняла.
— Слушай, Юйжун, — продолжила та. — Мы три года живём в одной комнате. И знаешь, иногда мне кажется... тебе так жить не тяжело?
— Тяжело?
— Ну да! Встаёшь по расписанию, ложишься по расписанию. Даже еда у тебя изо дня в день одна и та же! Неужели у тебя нет ни одной симпатии? Ты за три года ни разу с парнем по campus’у не гуляла?
— Эй, а целовалась ты вообще когда-нибудь?
Видимо, приближение выпуска развязало соседке язык, и она выложила всё, что накопилось за три года. Ей казалось, что жизнь Вэй Юйжун ужасно пресная. Пустая.
Она даже не знает, каков на вкус поцелуй.
Летним вечером гулять с парнем по стадиону.
Зимним вечером идти с ним в кино.
Поцелуй — это так странно и трепетно: встреча двух губ.
А ещё парни бывают такие хитрые! Придумывают нелепые поводы, чтобы позвать тебя на свидание, считая девушек наивными дурочками. Но на самом деле в глазах девушки такие парни кажутся просто милыми.
Они даже не подозревают: когда мы соглашаемся пойти с ними, то уже заранее надели новое бельё.
Сначала только одна соседка не выдержала и задала вопрос. Но по мере того как разговор становился всё откровеннее, подключились и две другие. За три года это был первый раз, когда они разговаривали с Вэй Юйжун по душам. И впервые они поняли, что за холодной маской «снежной королевы» скрывается наивная, даже немного простодушная девушка.
— Тебе точно стоит попробовать встречаться.
— Вот именно! Три года без парня — это же скука смертная! Нашла бы кого-нибудь, кто бы тебя поцеловал, чтобы по телу мурашки побежали!
Выслушав советы, Вэй Юйжун на мгновение задумалась, а затем очень серьёзно произнесла:
— Но ведь близость... она должна быть предназначена для будущего мужа, разве нет?
— ? — Её слова озадачили всех трёх соседок.
Вэй Юйжун в упор посмотрела на ту, что задала вопрос, и спросила с полной серьёзностью:
— Ты уверена, что выйдешь замуж за того, с кем целуешься?
— Я... — Соседка растерялась.
Шутишь? За три года она сменила троих парней. Куда уж там — о тех, с кем целовалась, и говорить нечего, их след простыл.
— Ну, знаешь, — попыталась сгладить неловкость третья соседка. — Какое сейчас время? Равноправие полов же!
Две другие тоже смущённо хихикнули, надеясь, что разговор сойдёт на нет. Но Вэй Юйжун покачала головой и со всей серьёзностью возразила:
— Я так не считаю.
— ?
— Равноправие не означает, что всё, что можно мужчинам, можно и нам, — твёрдо сказала она. — Я не отрицаю, что в истории человечества права женщин ущемлялись. Но я всегда считала: в любом обществе женщина должна уважать саму себя. Если мы сами себя не уважаем, как мы можем требовать уважения от других? Нужно отстаивать то, что считаешь правильным, и не меняться под давлением обстоятельств. То, что вы называете «попробовать парня», — это, по сути, потакание своим желаниям и безответственность по отношению к собственной жизни. Я не считаю ваши взгляды верными.
Слова Вэй Юйжун прозвучали веско. Но, закончив, она заметила, что все соседки замерли в неловком молчании.
Что ж... не стоило и пытаться говорить с ней на эти темы.
Потому что они не поймут друг друга. Вэй Юйжун и они — люди из разных миров. Поделишься с ней своим мировоззрением — получишь лишь нотацию.
— Л-ладно, — выдавила соседка.
В этом смущённом, дежурном ответе Вэй Юйжун вдруг осознала, что снова сказала что-то не то.
Вздох.
Она не хотела портить отношения с соседками. Они ведь желали ей добра. Просто Вэй Юйжун не умела иначе. Не могла не спорить, не доказывать.
Встречаться?
Целоваться?
Перед её мысленным взором снова возник образ того мужчины — то насмешливого, то до жути серьёзного.
Но стоит вспомнить, что у него есть девушка...
Ладно.
Апрельская погода в Цзиньлине переменчива. Утром небо хмурилось, а когда Вэй Юйжун вышла из корпуса, накрапывал мелкий дождик. Моросил он дробно, настойчиво, создавая ту самую картину южной «дымки над рекой», о которой слагают стихи.
Выход из учебного корпуса был выполнен в подражание древней архитектуре: карнизы крыши задирались ввысь, словно клювы хищных птиц, готовые вцепиться друг в друга.
Капли дождя с дробным стуком барабанили по черепице.
Тонкие струйки, собираясь в ручейки, стекали по желобам и карнизам, и ступени у входа уже промокли насквозь.
Взгляд уходил вдаль: дождь хлестал по банановым листьям, зелень вокруг, отмытая от пыли, сияла первозданной свежестью. Этот цвет радовал глаз.
Вэй Юйжун любила дождь.
Каждый раз, когда шёл дождь, воздух наполнялся чистой, влажной свежестью. Глядя, как мелкие капли сплетаются в прозрачную сеть, застывая в воздухе, она испытывала ни с чем не сравнимое умиротворение.
Жаль только, что в такой влажный день она забыла зонт.
Выход из корпуса запрудили студенты. Они недовольно роптали, глядя на ливень.
— Ну вот, шли нормально — и на тебе! Откуда дождь взялся?
— Ничего, у меня есть зонт.
— Меня парень встретит.
— На счёт «три» — бежим!
Под дождём каждый спасался как мог. Кто-то предусмотрительно захватил зонт. Кто-то, сняв куртку, укрывал ею себя и девушку, смеясь и крича: «Побежали!»
В мгновение ока у входа осталась лишь половина народа.
Затем несколько девушек принялись названивать парням. Чуть позже те прибежали, запыхавшись, с зонтами.
— Хорошо, что у меня есть парень, хи-хи!
Ещё одна волна влюблённых парочек упорхнула под защитой зонтов.
Следом — те, у кого парней не было, и кому было всё равно. Они, не раздумывая, рванули под дождь.
Вскоре у входа остались только Вэй Юйжун и ещё одна девушка.
Спустя какое-то время и ту забрал какой-то парень.
Вэй Юйжун осталась совсем одна. Прижимая к груди книги, она стояла в дверях — тихая, изящная, невозмутимая — и смотрела, как дождь сечёт по двору.
У каждой девушки есть парень, который провожает её под зонтом.
Только не у неё.
Но она ни капельки не завидовала.
Она давно привыкла к одиночеству.
Небесный дождик моросит, точно маслом скользя,
Вдали трава зеленеет — вблизи не видать.
Весенняя пора — прекраснейшая из всех,
Когда дымкой затянут весь царственный град.
Вэй Юйжун тихонько протянула вперёд тонкую белую ладонь.
Мелкие, частые капли падали на руку. Приятно. Едва уловимая прохлада, почти невесомая.
Она стояла, наслаждаясь этой прохладой, одна.
И вдруг над её головой раскрылся зонт.
Закрыв от неё дождь.
Вэй Юйжун обернулась.
— О, старшая сестрёнка? Какая встреча! — Перед ней возникло всё то же насмешливое, до неприличия красивое лицо.