Глава 197 - Ну и ладно
— Так это ты купил соседнюю квартиру? — Чжай Сюань, не веря своим глазам, уставилась на Чжоу Цзыяна. Она знала, что соседнее жильё кто-то приобрёл, но даже представить не могла, что этим покупателем окажется стоящий перед ней юноша.
Сколько же он заработал на акциях?
Ведь квартира по соседству стоила никак не меньше миллиона с лишним!
А Чжоу Цзыян в этот момент смотрел на Чжай Сюань с плохо скрываемым разочарованием. Этот взгляд, без тени притворства, пронзил женщину насквозь, и в груди у неё неприятно кольнуло.
Подумав, Чжай Сюань не удержалась: — Тётя Сюань не это имела в виду.
— Мгм, это моя вина. — Чжоу Цзыян кивнул, не проронив больше ни слова.
— Я не то хотела сказать! — Чжай Сюань заволновалась и шагнула вперёд, но Чжоу Цзыян, не обращая на неё внимания, отступил на шаг назад: — Ладно, тётя Сюань, тебе не нужно ничего объяснять. Пойдём по домам.
Они вместе вошли в лифт. Чжоу Цзыян стоял впереди, молчаливый и отрешённый. Чжай Сюань открывала рот, пытаясь что-то объяснить, но слова застревали в горле.
Она чувствовала угрызения совести. Ей было стыдно за свою недавнюю выходку. Даже если бы Чжоу Цзыян сказал, что уже слишком поздно и он хотел бы остаться здесь переночевать, ей не следовало встречать его такой холодной отчуждённостью.
В прошлом семестре Чжай Сюань не раз говорила Чжоу Цзыяну, чтобы он не считал себя чужим. Она даже обещала, что раз у него нет материнской ласки, то тётя Сюань восполнит этот пробел.
И что же вышло на деле? Когда Чжоу Цзыян, наконец, сделал шаг навстречу, Чжай Сюань тут же окатила его ледяным презрением.
Теперь, оглядываясь назад, она бесконечно сожалела. Она хотела сказать, что поступила неправильно, но ведь он — восемнадцатилетний парень, а она — женщина. Оставаться наедине, мужчине и женщине... это всё же неудобно.
Но это объяснение лишь усугубляло ситуацию. Оно выдавало, что в душе у Чжай Сюань что-то есть. И всё из-за того самого вечера, того самого массажа.
При воспоминании о той ночи Чжай Сюань испытывала стыд. За все свои тридцать с лишним лет она считала себя холодной и бесстрастной, уже и не надеясь на иные чувства. Но тот массаж... он пробудил в ней нечто доселе неведомое.
Именно поэтому она и стала сторониться Чжоу Цзыяна.
По своему характеру, если бы Чжоу Цзыян попросился переночевать, она могла бы мягко поинтересоваться причиной, а не встречать его хмурым взглядом.
Чжай Сюань, цокая каблучками, шла за Чжоу Цзыяном, слова вертелись на языке, но так и не слетели. Она молчала, пока лифт не остановился.
На её глазах Чжоу Цзыян открыл дверь соседней квартиры и шагнул внутрь.
— Цзыян! — окликнула его Чжай Сюань, когда он уже собирался закрыть дверь.
— Ещё что-то? — холодно осведомился Чжоу Цзыян. С этого момента он понял: все эти «старшие», «родные» — лишь иллюзия. Смешно было даже думать, что на мгновение он поверил в эту сказку. В глубине души Чжоу Цзыян всё ещё тосковал по материнской любви. Даже прожив две жизни, он позволил доброте Чжай Сюань обмануть себя, искренне желая стать ей близким человеком.
Чжай Сюань, встретив его взгляд, проглотила готовые сорваться слова. Она приоткрыла рот и лишь через мгновение выдавила: — А те три миллиона... когда они тебе понадобятся? Я распоряжусь, чтобы бухгалтерия перевела.
Услышав это, Чжоу Цзыян усмехнулся, глядя на неё.
— ? — Чжай Сюань непонимающе моргнула.
— Тётя Сюань, — спокойно спросил он. — Ты правда думаешь, что мне так нужны эти три миллиона?
Чжай Сюань словно громом поразило. Только сейчас до неё дошло: Чжоу Цзыяну вовсе не нужны её деньги. Он раскатывает на машине за девяносто тысяч, покупает квартиру за миллион с лишним, не моргнув глазом. Разве ему нужны какие-то три миллиона? Инвестиции мог предложить кто угодно — инвестиционный банк, Сун Юньфэн. Зачем ему именно её деньги?
А затем, что он действительно относился к ней как к близкому человеку. Он хотел, чтобы она заработала вместе с ним.
А она?
Чжай Сюань захлестнуло горькое сожаление, но было уже поздно. Сердце Чжоу Цзыяна она ранила слишком глубоко. Она понимала: та едва зародившаяся связь, то тепло, что они с таким трудом выстроили, — теперь дало трещину.
Для Чжай Сюань эта ночь стала очередной бессонной. Так редко встречается родственная душа среди младшего поколения, так редко встречается парень, достойный восхищения... и всё из-за её собственной подозрительности она могла потерять его навсегда.
А для Чжоу Цзыяна эта ночь тоже выдалась тяжёлой. Честно говоря, он испытывал к Чжай Сюань тёплые чувства, но называть их романтическими было бы слишком. Он помнил всю её доброту и относился к ней с уважением, как к старшей.
Он считал, что эта женщина, одинокая и неприкаянная, по-настоящему любила его как племянника. Он должен был отплатить ей тем же. Но, увы, без кровных уз, как ни старайся, всё впустую. Стоит затронуть чьи-то интересы — и появляется недоверие.
Чжоу Цзыян понял это. В свежеотремонтированной квартире он пробыл всего два часа, после чего уехал на машине в сторону виллы у кампуса, где его ждала Ху Шутун.
Ночь они провели в привычном безумстве.
В последующие дни Чжай Сюань несколько раз сама связывалась с Чжоу Цзыяном, пытаясь пригласить его на ужин, но он всякий раз отнекивался, ссылаясь на занятость.
Занятость была не отговоркой. Бизнес по репетиторству — штука непростая. Пока учеников мало, всё под контролем, но когда их становится много — начинается настоящая каша. Держа в уме ответственность перед учащимися, каждую семью, регистрирующуюся в «Байцаоюане», приходилось тщательно проверять.
Шесть программистов отвечали за поддержку сайта.
Плюс наняли пятерых администраторов, которые занимались визитами и проверками зарегистрированных семей.
Только на зарплаты уходило по двадцать тысяч в месяц.
А с ростом числа клиентов и чайная лавка перестала справляться.
К счастью, была Вэй Юйжун. Она выбила через студенческий совет две аудитории под офис, докупили мебель и технику. Помещение обошлось бесплатно, но деньги всё равно утекали рекой.
Цзиньлинский университет в среднем проводил от девятисот до тысячи заказов на репетиторство в день.
Студенты из малообеспеченных семей благодаря Чжоу Цзыяну стали получать больше денег. Он искренне заботился об учащихся, и те искренне им восхищались.
В Цзиньлинском университете каждый, кто упоминал имя Чжоу Цзыяна, поднимал большой палец вверх.
Слава «Байцаоюаня» расползлась далеко за пределы кампуса. Регистрацию открыли для студентов других вузов, и в одночасье число пользователей достигло пятидесяти тысяч. Повсюду только и слышно было:
— Когда же великий Чжоу откроет доступ и для нашего вуза?!
— Да-а, бог мой, умоляю, я уже с голоду умираю!
— Эх, знал бы — поступил бы в Цзиньлинский! Там хоть безопасный канал для подработки есть.
— Требуем, чтобы великий Чжоу открыл систему и для нас!
— Сто дней борьбы — и я в Цзиньлинском!
Студенты других университетов взывали о помощи, требуя, чтобы Чжоу Цзыян открыл им доступ к системе репетиторства. Конечно, их студсоветы тоже пытались копировать «Байцаоюань», но у них ничего не выходило.
Ведь Чжоу Цзыян изначально шёл по элитарному пути, работая с верхушкой. У других не было ни сил, ни средств проверять столько семей. А если делать это через студсовет — университет ни за что не согласится, слишком большой риск.
Даже в его собственном университете руководство пока лишь наблюдало.
Сначала хотели прикрыть лавочку, но Чжоу Цзыян действовал слишком успешно.
А главное — он уже пробился на самый верх. Ректор, встречаясь с друзьями за ужином, то и дело слышал от какого-нибудь гендиректора: «Ваши студенты — просто молодцы! Моя дочь занимается по вашему приложению. Денег у меня, конечно, полно, но ваши ребята такие терпеливые, куда лучше профессиональных репетиторов. Ректор Цай, школа у вас отменная! Давайте, я за ваше здоровье выпью!»
Подобные речи ректор Цай слышал уже не от одного друга. Некоторые даже присылали в университет благодарственные знамёна с надписями вроде «Десять лет расти дерево, сто лет — человека».
Поэтому вместо того, чтобы запрещать студсовету контактировать с Чжоу Цзыяном, ректор Цай в итоге распорядился: — Погодите.
— Посмотрим, чего этот парень добьётся, — спокойно произнёс ректор Цай. — Если ему понадобится помощь университета — поможем.
— Но, господин ректор... — заместитель замялся. Слишком много подводных камней в этом бизнесе.
Но если постоянно озираться на риски, ничего путного не выйдет. Предки шли на ощупь. Раз уж молодой человек уже собрал каркас...
— Нам же, старым костям, не пристало мешать молодёжи, — усмехнулся ректор Цай.
Раз уж сам глава университета дал добро, дела Чжоу Цзыяна покатились как по маслу. Вэй Юйжун благодаря этому проекту стала фигурой, вокруг которой увивались председатели студсоветов других вузов. На одной из конференций несколько председателей обступили её, выпытывая секреты «Байцаоюаня», надеясь скопировать модель в своих университетах.
А один патриотично настроенный председатель спросил напрямую: нельзя ли открыть доступ к вашему приложению и для нас? Студенты Политеха тоже не лыком шиты.
Вэй Юйжун не дала прямого ответа — «Байцаоюань» принадлежал Чжоу Цзыяну, а не ей. Но, слушая, как вокруг нахваливают проект, она в душе радовалась за Чжоу Цзыяна. Ведь она своими глазами видела, как он пахал все эти месяцы.
Уже тогда Вэй Юйжун поняла: у него получится.
И он действительно добился успеха.
Апрель. Травы тянутся ввысь, птицы заливаются песнями. В кампусе Цзиньлинского университета листья платанов вновь зазеленели, отбрасывая густую тень на асфальтовые дорожки. Девушки, не теряя времени, надели джинсовые шорты и плиссированные юбки, кто с чёрными гольфами до колена, кто с белыми длинными носками.
По всему кампусу разливался пьянящий аромат подуба.
Чжоу Цзыян помнил об уговоре с Цзян Юэ. Однажды, продвигая репетиторство «Байцаоюаня» в одной семье, он заметил, что у хозяев золотистый ретривер ощенился.
Щенки были такие милые, что Чжоу Цзыян не удержался и спросил цену.
Как раз исполнился месяц, и он забрал одного щенка.
Принёс его в свою чайную лавку, и малыш мгновенно стал всеобщим любимцем. Каждый покупатель, заходя за напитком, норовил погладить это чудо.
Даже Шэнь Пэйпэй и Ху Шутун не могли оторваться от него.
Когда пришла Фан Цин и увидела щенка, она присела на корточки и, гладя его по голове, спросила: — С чего это ты вдруг решил завести собаку?
Чжоу Цзыян улыбнулся: — Ещё в старшей школе мы с Цзян Юэ договорились, что в университете заведём собаку. Планировали после ужина гулять с ней по стадиону. В тот день, когда я был на выезде, увидел, что у хозяев как раз ощенились, и забрал одного.
Фан Цин, прижимая к себе щенка, радовалась, но, услышав слова Чжоу Цзыяна, подняла на него взгляд. На его губах играла лёгкая улыбка.
На мгновение ей стало завидно — завидно Цзян Юэ.
С начала проекта по репетиторству Фан Цин стала больше времени проводить с Чжоу Цзыяном. За это время она успела понять: он — зрелый, ответственный, верный мужчина.
Иногда она думала: хоть бы Сюй Чжэн был бы наполовину так хорош, как Чжоу Цзыян.
Но увы, Сюй Чжэн никогда не станет Чжоу Цзыяном.
«Двое, собака, три трапезы в день, четыре сезона в году» — та жизнь, о которой говорил Чжоу Цзыян, была именно тем, о чём мечтала сама Фан Цин. Она завидовала тому, что Чжоу Цзыян готовит всё это для Цзян Юэ. Жаль только, что она не героиня этой истории.
— Цзян Юэ, наверное, уже скоро вернётся? — спросила Фан Цин.
— Мгм, скоро. Говорили, на два месяца, но режиссёр приметил её и оставил на небольшую роль. — Отчасти это была заслуга Чжай Сюань.
Поначалу Цзян Юэ ничем не выделялась среди других студенток театрального. Но благодаря звонку Чжай Сюань режиссёр уже в первый день спросил, кто такая Цзян Юэ.
А потом стал уделять ей особое внимание, в свободное время учил актёрскому мастерству. Заметив у неё талант, он решил оставить её на съёмках.
Соседки по комнате, уехавшие вместе с ней, этому очень удивлялись.
— Цзян Юэ, а мне кажется, режиссёр тебя знает.
— Точно-точно, она к тебе прямо как-то по-особенному относится.
— Да нет, просто тётя моего парня дружит с режиссёром. Перед отъездом она позвонила и попросила за меня. — честно ответила Цзян Юэ.
— Ничего себе! Твой парень такой крутой, что даже режиссёра знает!
— Вот ведь везёт! Женская доля: как ни старайся, а удачнее выйти замуж — надёжнее!
Услышав, что Цзян Юэ знакома с режиссёром, соседки по комнате исполнились зависти. А Тао Сяофэй, которая после той истории держалась тише воды, ниже травы, продолжала молчать.
Она уже сожалела до глубины души. Один неверный шаг — и всё пошло наперекосяк. Если бы в старшей школе с Чжоу Цзыяном встречалась она, то сейчас всё, что есть у Цзян Юэ, принадлежало бы ей.
Но в мире не существует «если бы». Тао Сяофэй тоже мечтала засветиться перед камерой, надеялась, что режиссёр заметит её игру, и тогда она взлетит по карьерной лестнице.
Но без связей ты — никто.
Режиссёр выбрал Цзян Юэ, а не её.
Поэтому через два месяца Тао Сяофэй вернулась ни с чем, а Цзян Юэ осталась сниматься дальше.
Вернувшись, Тао Сяофэй пыталась пригласить Чжоу Цзыяна на ужин, даже подумывала о более решительных действиях. Но в то время Чжоу Цзыян был занят по горло и попросту не обращал на неё внимания.