Глава 187 - Сун Шихань: Любовь юности
Чжоу Цзыян не любил обсуждать с посторонними дела своих женщин, поэтому, когда двоюродные братья принялись подшучивать над ним, он предпочёл промолчать. К счастью, братья знали его характер — Чжоу Цзыян с малых лет держался с родственниками на почтительной дистанции. В глазах семьи это называлось «мудрость не по годам», и они поговаривали: «Что поделать, сын Чжоу Голяна! У такого отца и сын не может быть простым. В будущем его ждёт большое будущее».
Старший двоюродный брат получил назначение в тот самый посёлок, где жила Ху Шутун, — стал там главой судебной власти. Пусть место и небольшое, но, как говорится, и в малой деревне свой царёк. Чжоу Цзыян попросил брата приглядывать за семьёй Ху Шутун.
Дни, проведённые в родных краях, сводились к встречам с бесчисленными родственниками, которых Чжоу Цзыян, откровенно говоря, и не помнил, — за исключением тех, что жили в городе. Но все эти люди, едва завидев его, расплывались в радушных улыбках, и то и дело кто-нибудь приговаривал:
— Ай-яй, Янъян! Я тебя ещё вот такусеньким на ручках качал!
На такое Чжоу Цзыян мог лишь неловко улыбаться в ответ — в памяти не всплывало ровным счётом ничего.
В роду Чжоу было всего два человека с высшим образованием: сам Чжоу Цзыян да его двоюродная сестра по линии тётки по отцу — Цяо Хуэй.
Семья тётки по отцу была самой бедной среди всей родни. Когда-то она, вопреки уговорам семьи, вышла замуж за рыбака из соседней деревни, и от этого брака и родилась сестра Цяо Хуэй. Позже, когда отец Чжоу Цзыяна поднялся и начал устраивать родственников на хорошие места, семья тётки так и не нашла общий язык с Чжоу Голяном, а потому и он не спешил проявлять к ним участие. Но когда дядя, работая на лодке, неудачно упал и сломал ногу, а жизнь семьи сделалась совсем тяжёлой, тётка вспомнила о брате и пришла просить помощи у преуспевшего родственника.
В тот год, когда сестра поступала в университет, отец Чжоу Цзыяна одолжил её семье тридцать тысяч юаней и ни разу не заикнулся о возврате.
Из-за всей этой истории семья сестры стала в родне посмешищем. За её спиной перешёптывались, на неё показывали пальцем, а дети родственников с малолетства дразнили её и высмеивали, потешаясь над её родителями.
Сама Цяо Хуэй всей душой ненавидела эти семейные сборища. Если бы не родители, которые чуть ли не силком тащили её на праздники, она бы и на порог не ступила.
За столом собиралось двадцать с лишним ртов — у каждого свой круг, свои разговоры. И только сестра Цяо Хуэй сидела особняком, уткнувшись в телефон, словно её здесь и не было.
Но вот мать подтащила её к Чжоу Голяну:
— Ну-ка, Хуэйхуэй, иди поднеси своему третьему дяде рюмку! Поблагодари его! Если бы не он, где бы ты сейчас учёбу брала?! Учись прилежно, а в будущем обязательно отблагодари дядю!
Цяо Хуэй нехотя взяла рюмку, всем своим видом показывая, как ей это неприятно. Чжоу Голян, впрочем, не обратил на это внимания. Как старший родственник, он принялся расспрашивать племянницу об учёбе: как успехи, скоро ли выпуск, какая специальность?
Тётка тут же, радостно улыбаясь, отвечала за дочь, а потом добавила:
— А в будущем, братец, надеюсь на тебя! Подбери Хуэйхуэй хорошего жениха в городе, чтобы жила как у Христа за пазухой!
От этих слов Цяо Хуэй стало ещё тошнее. «Какое вообще время на дворе?! Свободная любовь! А она мне тут жениха подыскивает! Ха! И это город? Вот это дыра — и то городом назвали?» Она мысленно фыркнула. «А вы вообще бывали в Цзиньлине? Знаете, что такое по-настоящему большой город?»
Про себя она презирала мать за узость мышления. Впрочем, как считала сама Цяо Хуэй, в маленьких городах все такие: куда ни глянь — всё по знакомству, всё через родню. Вот её отец полжизни горбатился, чтобы купить «Ауди А6», а сынок потом раскатывает на нём и везде фотографируется напоказ.
Прожив год в большом городе, Цяо Хуэй смотрела на всё здешнее с откровенным пренебрежением.
Чжоу Голян, напротив, слушал сестру с интересом. Он бросил взгляд на племянницу, которая демонстративно отвернулась, и сказал:
— Хуэйхуэй — умная девочка. Пусть после выпуска смело приходит ко мне, с работой я помогу.
Чжоу Голян, человек образованный, хоть и родился в деревне, придавал огромное значение семейным узам. А уж сейчас, когда он занял высокий пост, ему тем более хотелось помогать родне. Такая редкость, как Цяо Хуэй, получившая высшее образование, была для него на вес золота.
Он подозвал Чжоу Цзыяна:
— Хуэйхуэй, это твой двоюродный брат. Он тоже учится в Цзиньлине. Впредь присматривайте друг за другом. — Голос Чжоу Голяна звучал мягко.
Цяо Хуэй выдавила из себя улыбку, даже не взглянув на Чжоу Цзыяна.
Впрочем, Чжоу Цзыян и сам не слишком хорошо помнил эту сестру. Видя её отношение, он не стал навязываться — лишь слегка кивнул, пока тётка тараторила, пытаясь сгладить неловкость:
— Ой, да куда нашей Хуэйхуэй до Янъяна! Янъян — это ж сам Голян его растил! У них в роду порода хорошая, не то что наша!
Наша Хуэйхуэй и в подмётки ему не годится.
Чжоу Голян лишь усмехнулся в ответ:
— Сестра, мы все от одной матери рождены. Какая там порода?
— Да нет, что ты! Янъян в любом случае лучше нашей Хуэйхуэй! — не унималась тётка.
Цяо Хуэй не вынесла подобострастной физиономии матери и незаметно ускользнула прочь.
Чжоу Цзыян лишь проводил её взглядом и вернулся к столу — резаться в карты с роднёй.
В третьем поколении рода Чжоу было пятеро или шестеро взрослых. Двоюродные братья Чжоу Цзыяна души в нём не чаяли. Старший брат, Чжоу Бинь, которому после Нового года предстояло отправиться в тот самый посёлок, с довольным видом расписывал местные прелести:
— Вдоль дороги — сплошные караоке да спа-салоны!
— Цзыян, ты уже большой. Как-нибудь брат тебя сводит — мир повидаешь, — ухмыльнулся старший брат.
Второй брат усмехнулся:
— Ты хоть Цзыяна не соврати!
— Да брось! Я послезавтра заступаю на должность — мне надо шик пустить! — Старший брат, раскладывая карты, засмеялся. — Так что, Цзыян, поедешь со мной, я тебя вкусненьким угощу. Что там эти городские разносолы — лучше нашей дичи ничего нет!
Все братья Чжоу Цзыяна, не доучившись в старшей школе, были отправлены в армию. Оттого и речь у них была грубовата, но зато в сердцах — никакой злобы, на уме — ничего дурного. Они всегда помнили о младшем брате и никогда не забывали поделиться хорошим.
В их разговоры Чжоу Цзыян обычно не вмешивался — просто молча слушал. Перекинулся парой партий в карты, и вот уже наступила полночь. Несколько старших братьев повели младших на улицу — запускать фейерверки.
Сельская ночь — глухая, тёмная. В двенадцать часов то тут, то там слышались одинокие хлопки петард. А затем — шипение, свист, и огненный столб взмывает в небо, рассыпаясь в ярком салюте.
Толпы деревенской детворы, задрав головы к небу, смотрели в сторону дома Чжоу, прыгая и крича от восторга.
Фейерверки Чжоу палили добрых десять минут — один за другим, один за другим. Ребятишки стояли, разинув рты, чуть ли не слюни пуская от восхищения.
В родных краях Чжоу Цзыян провёл всего два дня. Поболтал с дедушкой и бабушкой, сходил с братьями в горы.
А на третий день Нового года отец повёз его в город. Впрочем, за эти дни ему уже успели написать: сначала Лю Шо, старый друг по школе.
А потом — Сун Шихань, которая осталась на пересдачу. Для неё сейчас настал решающий момент — до вступительных экзаменов рукой подать. На каникулы ей дали всего пять дней, и только в новогоднюю ночь она смогла ненадолго выйти в интернет.
И первым делом она отыскала Чжоу Цзыяна.
Целый семестр без единой весточки — между ними словно выросла стена. Чжоу Цзыян за это время окунулся в пёструю, шумную жизнь, а Сун Шихань видела перед собой лишь бесконечные тетради и недописанные тесты.
И всякий раз, когда силы её покидали, она вспоминала: Чжоу Цзыян ждёт её в Цзиньлине. И снова бралась за учёбу.
Можно сказать, весь этот год единственной опорой для Сун Шихань был Чжоу Цзыян. Сам Чжоу Цзыян думал, что год разлуки заставит её забыть его. Кто же знал, что её чувства станут лишь глубже и крепче.
В канун Нового года Сун Шихань написала ему: «С Новым годом!»
Получив её поздравление, Чжоу Цзыян не испытал особых эмоций. Он ответил коротко: «Спасибо. Тебя тоже».
Всего пять слов — а сердце Сун Шихань зашлось от радости. Она тут же продолжила расспрашивать: «Как тебе студенческая жизнь? Рад?»
«Нормально. На самом деле вуз не такой уж и замечательный, как говорили учителя. Всё те же бесконечные задания и курсовые».
«(хихик)(хихик)(хихик)»
Чжоу Цзыян не умел и не любил поддерживать разговор с девушками, поэтому Сун Шихань приходилось тащить беседу на себе:
«Слышал, что в горах Цися в Цзиньлине клёны невероятно красивые. Ты ходил смотреть?»
«Нет. Это всё реклама. Я не очень люблю гулять».
После этого сообщения Сун Шихань долго молчала. Наконец, словно надеясь, что он скажет что-то ещё, ответила одним-единственным словом: «А».
Потом ждала ещё минут пять.
Это её «А» кануло в бездну, как камень в воду. Ответа так и не последовало.
Чжоу Цзыян, взглянув на экран, убрал телефон. Он никогда не питал к Сун Шихань по-настоящему глубоких чувств. Пожалуй, поначалу была симпатия, но она улетучилась без следа, как только он начал встречаться с Цзян Юэ. И лишь после всех тех передряг он снова вышел на связь с Шихань.
Честно говоря, Чжоу Цзыян хотел бы прекратить это общение вовсе. Но сейчас у неё на носу экзамены. Он не хотел, чтобы она совершила ошибку. Он и так, переродившись, уже изменил её судьбу. Он не имел права окончательно сломать этой девочке жизнь.
«Я по тебе скучаю».
Когда Чжоу Цзыян уже собирался закончить разговор, Сун Шихань прислала ещё три слова.
Прочитав их, Чжоу Цзыян не сразу нашёлся с ответом. Долго подбирал слова и наконец написал: «Учись как следует. Я буду ждать тебя в Цзиньлине».
«Угу! Слушай, я на днях видела тебя во сне! Будто я поступила в Цзиньлинский университет и приехала к тебе. А ты водил меня по всяким вкусным местам! Мы были в храме Конфуция, и на горе Цися, и в храме Цзимин!» — в сообщении Сун Шихань чувствовалась неподдельная радость.
А Чжоу Цзыян лишь отвечал односложно, думая о своём.
За эти пять дней каникул у неё был час интернета в день. И каждый день первым делом она писала Чжоу Цзыяну. Если он не отвечал — она сидела, не отрываясь от экрана, в ожидании.
Едва раздавался звук нового сообщения, она вскидывала голову.
Однажды Чжоу Цзыян ответил лишь спустя сорок минут: «Извини, меня не было».
«Ничего».
— Шихань, всё, хватит! У тебя же всего час на этот интернет! — донёсся из-за двери голос матери.
— Знаю! Уже почти всё! — нетерпеливо отозвалась Сун Шихань.
В две тысячи одиннадцатом безлимитного интернета ещё не было — тарифы ограничивали время. У семьи Сун Шихань был пакет на два часа в день.
Когда время истекло, связь оборвалась автоматически.
Сун Шихань набрала Чжоу Цзыяну целую простыню сообщений, но когда нажала «отправить» — высветилась ошибка.
Так и не сумев отправить всё, что накопилось, она почувствовала, как к носу подкатывает противная кислота. Ей вдруг ужасно захотелось плакать. Она так скучала по нему!
Вэй Шуфэнь, услышав возню, вошла в комнату. С тех пор как дочь пыталась покончить с собой, она относилась к ней с особой осторожностью, боясь, как бы та снова не натворила бед.
Увидев, что дочь плачет, уткнувшись в компьютер, она встревожилась:
— Шихань, что случилось?
Сун Шихань разрыдалась, припав к матери:
— Мам… я… я так скучаю по Чжоу Цзыяну…
Вэй Шуфэнь, глядя на переписку на экране, надолго замолчала. Затем тихо вздохнула. Если бы она знала, что всё обернётся вот так, она бы ни за что тогда не стала препятствовать их отношениям. Но сейчас было уже поздно. Она мягко погладила дочь по спине:
— Всё будет хорошо. Постарайся сдать экзамены, поступи в Цзиньлин — и поедешь к нему.
Затем Вэй Шуфэнь взяла телефон и позвонила Чжоу Цзыяну.
Когда Сун Шихань пошла на пересдачу, её телефон отключили. Вэй Шуфэнь набрала номер, и на том конце провода раздалось:
— Алло?
Сун Шихань выхватила трубку:
— Алло! Чжоу Цзыян?
— А? Шихань?
— Чжоу Цзыян! Слушай! У меня интернет отрубился! Я тебе кучу сообщений отправила, а они не дошли! Ты мне что-нибудь писал? Я боюсь, что пропустила! — всхлипывала она.
Чжоу Цзыян на мгновение растерялся. Какие такие сообщения он ей писал? Он ответил:
— А, ну я подумал, ты занимаешься, и не стал больше писать.
— А, ну ладно. Хорошо. Чжоу Цзыян, я просто испугалась, что ты мне написал, а я не ответила, и ты подумаешь что-нибудь не то… — проговорила Сун Шихань.
Чжоу Цзыян молчал, не зная, что сказать.
В трубке послышался другой голос:
— Алло, Цзыян? Это тётя.
— Да, тётя, что-то случилось?
— Цзыян, у тебя будет время в ближайшие дни? Тётя хотела бы пригласить тебя к нам на ужин. — Вэй Шуфэнь говорила с расстановкой.
На том конце провода повисла пауза. Потом:
— Тётя, сейчас праздники, я довольно занят.
— Это не займёт много времени. Просто один ужин. — Вэй Шуфэнь бросила взгляд на жалкую фигуру дочери и добавила с ноткой мольбы в голосе: — Ну хотя бы в обед на пару часов. Просто посиди с нами, поболтай с Шихань. Тётя помнит, в школе вы ведь были лучшими друзьями, правда?
Чжоу Цзыян снова промолчал.
— Шихань через четыре месяца сдаёт экзамены, Цзыян… — В голосе Вэй Шуфэнь слышалась настоящая мольба.
— Ладно, тётя. Скажите, когда вам удобно, я приеду. — Чжоу Цзыян в конце концов уступил.