Глава 180 - Конфликт и противоречия
Стояла глубокая зима, и вся компания собралась вокруг шипящего хугого* — шум, пар, звон посуды, обычное праздничное оживление. Но одно-единственное слово Сюй Чжэна вмиг оборвало это веселье, погрузив общежитие в тяжёлую, давящую тишину. Лицо Чжэн Ганя потемнело, и он, растягивая слова на своём сычуаньском говоре, недовольно бросил:
— Я себе хугого варю, тебе-то какое дело?
— Такой запашище — и мне никакого дела? Устроил тут кафе на весь этаж, да ещё и права качает? — Сюй Чжэн усмехнулся, но в голосе его звенел ледяной сарказм.
От этих слов Чжэн Гань вспыхнул пуще прежнего. Он рванул было с места, намереваясь выяснить отношения, но его тут же перехватили Сунь Цы и двое парней из соседней комнаты:
— Эй, старина Чжэн, мы ж свои, свои! Не горячись!
Чжэн Гань стоял с каменным, посеревшим лицом и молчал. Сюй Чжэн, скользнув по нему взглядом, тоже не сказал ни слова. Он молча собрал свою одежду и повесил её на балконе, а когда вернулся — Чжэн Гань так и сидел, недвижимый, с побелевшими от злости губами. Тогда Сюй Чжэн заговорил вновь:
— Чжэн Гань, кое-что староста и старина Чжоу, пожалуй, из вежливости говорить не станут. Но раз уж сегодня вся комната в сборе, позволь мне сыграть роль злодея и сказать всё как есть. Мы знаем, что у тебя в семье туго, и мы тебя жалели. Поэтому разрешили устроить в комнате лавку. И что мы видим? Каждый вечер толпы народу шастают к тебе за покупками, галдят, как базарные торговки. Мы молчали. Но всему есть предел, верно? Сегодня хугого, завтра, может, ресторан в общаге откроешь? Да понюхай сам! Вся одежда провоняла! Знаешь, сколько стоит эта моя вещь? Тебе и за месяц подработок не накопить! Запах не выводится — вещь можно выбрасывать. Ты мне её компенсируешь, что ли?
— Компенсирую, и не проблема, — огрызнулся Чжэн Гань, глядя на Сюй Чжэна исподлобья. — Подумаешь, велика важность! У тебя ж семья богатая, раз такой крутой — снимал бы квартиру и жил один. Чего ты с нами, с грязью подзаборной, в одной норе ютишься?
— Э, не надо мне тут подменять понятия, — мгновенно парировал Сюй Чжэн. — Я про всех говорил? Я вообще-то про «грязь подзаборную» ничего не говорил. Но раз ты сам себя так называешь — что ж, твоё право. Грязь подзаборная, значит.
Глаза Чжэн Ганя мгновенно налились кровью. Он бросился на Сюй Чжэна, намереваясь вцепиться тому в горло. Но Сюй Чжэн явно был готов к такому повороту. Он был выше и мощнее: перехватив нападавшего за ворот куртки, он, будто не прикладывая вовсе усилий, швырнул Чжэн Ганя на пол.
Не успел тот опомниться, как Сюй Чжэн уже оседлал его, прижав к холодному кафелю. Остальные, увидев, что дело приняло серьёзный оборот, зашумели, засуетились.
— Сюй Чжэн, ты что творишь?! Отпусти его сейчас же!
— Я ничего не делаю! Это он сам на меня кинулся, — Сюй Чжэн легонько похлопал поверженного Чжэн Ганя по щеке, издевательски улыбаясь. — Слушай, малыш Чжэн, не дёргайся. Хорошо ещё, что ты меня не одолеешь. А если б одолел — да покалечил? Моя семья бы такое просто так не оставила. Тебе и диплома не видать. И что тогда? Чем ты свою девушку кормить будешь?
На шее Чжэн Ганя вздулись жилы. Он сжал кулаки, пытаясь подняться, но тщетно. Чжоу Цзыян, наблюдавший за этой сценой, наконец не выдержал:
— Сюй Чжэн, хватит уже.
Сюй Чжэн покосился на него и холодно усмехнулся:
— Ха! А ты тоже хорош — строишь из себя благодетеля.
Впрочем, он всё же поднялся, отпустив Чжэн Ганя. Тот рванул было снова, но Сунь Цы и остальные соседи тут же повисли на нём, не давая продолжить драку.
Сюй Чжэн обернулся к Чжоу Цзыяну, и в глазах его блеснуло презрение:
— А я-то думал, ты человек честный, открытый. Ан нет. Такой же, как все.
— Что ты этим хочешь сказать? — нахмурился Чжоу Цзыян.
— Отвечай: это ты сказал Фан Цин, что я в общаге в игры режу?
— Не я. — Чжоу Цзыян покачал головой. — Но если хочешь знать моё мнение: поступаешь ты неправильно. Фан Цин — хорошая девушка. Чувства есть — будь вместе. Нет — расходитесь. Но не порть ей жизнь.
— Это моё дело, — процедил Сюй Чжэн. — Фан Цин — моя девушка. Как мы живём — никого не касается. И уж точно не твоё дело в это лезть.
Он впился взглядом в Чжоу Цзыяна, развернулся и вышел вон, хлопнув дверью.
Только когда он ушёл, Чжэн Гань наконец вырвался из державших его рук. Лицо его горело от ярости:
— Вы чего меня держали?! Блин! Такого — только бить, бить и бить!
Остальные переглянулись. Никто не проронил ни слова.
В последующие дни Сюй Чжэн появлялся в общежитии редко. А когда появлялся — молча собирал вещи и так же молча уходил. Сунь Цы пытался было сыграть роль миротворца, заговаривал с ним, но Сюй Чжэн лишь отмахивался, не удостаивая его ответом.
А ведь на самом деле Сюй Чжэн терпел давно. Каждое утро, когда Чжэн Гань вставал чуть свет на свою подработку и будил его вознёй, Сюй Чжэн скрипел зубами. Он и так уже сильно смягчил свой характер. Но когда тебя будят ни свет ни заря — тут уж любое терпение лопнет.
Раньше он подумывал снять с Чжоу Цзыяном квартиру, чтобы съехать из общежития. Но одному — дороговато, а до конца семестра рукой подать — так что всё как-то не складывалось.
Однако после этого случая Сюй Чжэн больше не колебался. Он попросил старшекурсницу Лю Сюэмэй подыскать ему съёмную комнату и немедленно съехал.
Чжоу Цзыян, впрочем, не придал этой стычке особого значения. В конце концов, его это не касалось. Что до того, что Сюй Чжэн ни с того ни с сего выплеснул злость на него — Чжоу Цзыяну было глубоко плевать. Студенты съезжаются со всех концов страны, живут в одной комнате: семьи разные, привычки разные, стычки неизбежны. У Чжоу Цзыяна и без того было полно дел — его проект с репетиторским приложением ждал, — так что размышлять о выходках Сюй Чжэна у него просто не было времени.
Но как-то раз об этой истории узнала Фан Цин.
В тот день Чжоу Цзыян, как обычно, сидел на втором этаже чайной с ноутбуком, погружённый в работу. Фан Цин подошла к нему и протянула стаканчик капучино:
— Угощаю.
Чжоу Цзыян растерянно посмотрел на протянутый напиток. Некоторое время он молчал, потом выдавил:
— Ты… заплатила за него?
— А в чём проблема? — удивилась она.
Чжоу Цзыян был обескуражен:
— В моей же чайной… угощаешь меня кофе?.. Серьёзно?
На губах Фан Цин мелькнула лёгкая улыбка:
— Я слышала о том, что случилось в общежитии. Сюй Чжэн вспыльчив. Я подумала… не бери в голову. Не обращай на него внимания.
Чжоу Цзыян покачал головой:
— Да мне всё равно. В конце концов, он злился не на меня.
Фан Цин посмотрела на его безмятежное, невозмутимое лицо и произнесла уже серьёзно:
— Спасибо тебе.
— А ты с Сюй Чжэном… что дальше? Всё кончено? — полюбопытствовал Чжоу Цзыян.
Этот вопрос застал Фан Цин врасплох. Она была из тех, кто тяжело расстаётся с прошлым. Была ли между ней и Сюй Чжэном настоящая любовь — Чжоу Цзыян не знал. Но он знал другое: по своему характеру Фан Цин не уйдёт первой, если Сюй Чжэн не совершит чего-то по-настоящему непростительного.
Фан Цин, опустив голову, задумалась.
— На самом деле… это и моя вина тоже, — наконец тихо сказала она.
И она рассказала Чжоу Цзыяну всю историю. Она хотела как лучше — для него же. И никак не ожидала, что Сюй Чжэн отреагирует так бурно.
Чжоу Цзыян неловко усмехнулся:
— Ну… какой бы ни была причина, не стоило тебе при своём парне хвалить другого.
— Да… Я виновата, — Фан Цин виновато опустила голову.
Молодые сердца, первые чувства — всегда куча проблем. Фан Цин уже осознала свою ошибку, но пойти и извиниться перед Сюй Чжэном она, конечно же, не могла. А такой прямолинейный человек, как Чжоу Цзыян, и подавно не мог дать ей дельный совет.
И как раз в этот момент зазвонил телефон. Цзян Юэ, освободившись, решила позвонить ему.
Чжоу Цзыян с облегчением переключился на разговор, избавившись от необходимости продолжать эту щекотливую беседу.
Они сейчас были не вместе, поэтому говорили в основном о житейских мелочах. Цзян Юэ всё жаловалась на изнурительные съёмки, а Чжоу Цзыян слушал и мягко, ласково успокаивал её.
Фан Цин, наблюдая за этим со стороны, невольно подумала: если бы Сюй Чжэн был хоть наполовину таким же заботливым, как Чжоу Цзыян, ей было бы куда легче.
Она хотела было поплакаться ему в жилетку, но Чжоу Цзыяну было совсем не до того. На дворе стояла середина января, через несколько дней — экзамены, а его проект с репетиторским приложением до сих пор топтался на месте. Откуда ему было взять время на выслушивание любовных терзаний?
Ему нужно было и к экзаменам готовиться, и над приложением работать. Фан Цин посидела рядом ещё немного, поняла, что он не в состоянии уделить ей внимание, и тихо ушла.
Следующие пять дней Чжоу Цзыян сосредоточенно готовился к экзаменам, а все вопросы по приложению переложил на Вэй Юйжун. К двадцатому января сессия закончилась, и он наконец мог выдохнуть.
Едва он вышел из аудитории, как тут же зазвонил телефон. Отец.
— Когда домой? — без предисловий спросил Чжоу Голян.
— Э-э… ну, скоро. Экзамены ж до конца месяца. Постараюсь успеть до Нового года, — начал сочинять на ходу Чжоу Цзыян.
Чжоу Голян нахмурился:
— Твоя тётя Шэнь звонила Пэйпэй. Говорит, вы сегодня экзамены закончили?
Эти слова мигом приперели Чжоу Цзыяна к стенке. Он повернул голову и посмотрел на Шэнь Пэйпэй, которая сидела рядом и, низко опустив голову, уплетала тарелку рисовой лапши.
После экзаменов студенты разъезжались кто куда, в чайной было пусто. Да и приложение временно поставили на паузу. Чжоу Цзыян и его сводная сестрёнка от нечего делать остались в вилле.
Пэйпэй вдруг захотелось лапши, и Чжоу Цзыян, как заботливый брат, купил ей порцию. Она сидела, маленькими глотками втягивая в себя лапшу, и, услышав слова Чжоу Голяна, почувствовала себя крайне неуютно. Голова её ушла в плечи ещё глубже.
Чжоу Цзыян же и бровью не повёл. Он рассеянно перебирал её волосы, одновременно лениво отбрехиваясь от отца: мол, вступил в студсовет, дел невпроворот, вернусь, мол, попозже.
— Возвращайся скорее, — недовольно буркнул Чжоу Голян и повесил трубку.
Когда разговор закончился, Чжоу Цзыян повернулся к Пэйпэй:
— Слушай, я тебе билет куплю. Поезжай домой первая. А мне тут ещё задержаться надо.
Услышав это, Пэйпэй вмиг перепугалась. Её маленькое личико побелело от страха:
— Я не хочу.
— ? — Чжоу Цзыян удивлённо посмотрел на неё.
А Пэйпэй, жалобно вцепившись в рукав его куртки, пролепетала:
— Я хочу… с тобой…
---
Примечание переводчика: Хугого — китайский аналог «китайского самовара», блюдо-котелок с бульоном, в котором варят мясо и овощи прямо за столом.