Глава 170 - Первые шаги в своём деле
Ван Ли никогда и ничего не просила у Чжэн Ганя сама, но он искренне полагал, что баловать жену — первейший долг мужчины. Поэтому всякий раз, когда у неё возникала хоть какая-то надобность, Чжэн Гань с размашистой щедростью заявлял, что берёт всё на себя, — а сам тем временем сутками сидел в общежитии на дешёвой лапше быстрого приготовления.
Прошёл семестр, и обитатели комнаты понемногу вылупились из коконов школьной наивности, повзрослев. Сюй Чжэн пропадал в компании гитаристов из клуба и совершенно освоился там: укладывал волосы воском, щеголял стильными нарядами и пользовался у девушек неизменным успехом. Ежедневно слушая, как Чжэн Гань треплется по телефону с Ван Ли, Сюй Чжэн искренне недоумевал: «Сколько денег он на неё тратит! Уж лучше бы нашёл себе другую девушку, ей-богу».
— Хочешь, брат подыщет тебе новую подружку?
Чжэн Гань был видным парнем, с покладистым характером, а главное — надёжным и трудолюбивым. Поклонниц у него хватало, но сердце его оставалось глухо к чужим чарам: он бережно хранил верность Ван Ли и, говоря о своей девушке, всегда наполнялся тихой гордостью.
Сюй Чжэн же, напротив, исповедовал житейскую мудрость: «Дома — красное знамя реет, а снаружи — пёстрые флажки», полагая, что настоящий мужчина должен уметь совмещать и то, и другое.
Все в комнате видели, как туго приходится Чжэн Ганю, и каждый в глубине души хотел бы помочь — вот только помощь Сюй Чжэна как-то не слишком считалась с чувствами самого Чжэн Ганя.
Однажды, к примеру, Сюй Чжэн репетировал в музыкальном клубе, замерз и попросил Чжэн Ганя принести ему куртку.
— Я занят, готовлюсь к занятиям, — ответил тот.
— Ну сколько ты заработаешь на своих репетиторствах? — не унимался Сюй Чжэн. — Старина Чжэн, сгоняй за курткой — дам тебе двадцать юаней, идёт?
Чжэн Гань молча сбросил звонок. Между ними тогда пробежала изрядная кошка, и лишь спустя долгое время, когда Сюй Чжэн принёс извинения, ссора улеглась. Но осадок остался — с тех пор в их отношениях сквозила какая-то неловкость.
Сюй Чжэн — сынок богатых родителей, привыкший к мотовству и размаху, а Чжэн Гань — выходец из глубинки, с детства приученный к экономии. Слишком разный образ жизни — слишком разные миры, и мелкие стычки были неизбежны.
Чжоу Цзыяна в общежитии не было: он не знал об этих перипетиях, да и не интересовался. Свободное время он проводил либо в библиотеке, либо на факультете информатики, а ещё чаще — в чайной. Теперь, когда Цзян Юэ уехала, Чжоу Цзыян по вечерам заходил туда к Ху Шутун, и они устраивались на маленьком чердачке.
Когда всё заканчивалось, Ху Шутун с довольным видом устраивалась в объятиях Чжоу Цзыяна. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь крохотное оконце, ложились на кровать, а её стройные ноги переплетались с его.
Вся в испарине, она игриво протянула:
— Братец!
Чжоу Цзыян обнял её за плечи:
— Что такое?
Она тихонько рассмеялась:
— Цзян Юэ правда уехала?
— Угу.
— Значит, теперь ты весь мой?
— Я всегда был твоим.
— Хм, сладкие речи, только и умеешь меня обманывать, — она капризно фыркнула.
Ху Шутун чувствовала себя вполне счастливой. Шесть тысяч юаней в месяц, университетская жизнь, общение с воспитанными, образованными людьми, лёгкая работа — и никаких пересудов родной деревни.
Сблизившись с Чжоу Цзыяном, она поняла, что действительно влюбилась. Ей нравилось звать его «братцем»: в её ощущении, пусть он и моложе, но заботится о ней, словно старший брат.
Поэтому она без устали ластилась и капризничала — «братец то, братец сё», — доводя Чжоу Цзыяна до смущения. Поначалу он называл её «учительница Ху», а иногда, во время их совместных «тренировок», специально дразнил этим обращением.
Ху Шутун исправно подыгрывала.
Услышав это впервые, она опешила:
— Ты как с учителем разговариваешь?!
— А что? Разве это обращение не точное?
— Ах ты, несносный!
Помимо встреч с Ху Шутун, Чжоу Цзыян проводил время с Шэнь Пэйпэй. Она изучала юриспруденцию, и её учебная нагрузка была потяжелее его собственной: каждый день приходилось зубрить горы материалов, не говоря уже о всевозможных мероприятиях. В прошлой жизни Пэйпэй замкнулась в себе лишь потому, что рядом не было никого, кто бы о ней заботился.
В этой же жизни рядом с ней был любящий брат, оберегавший и защищавший её. Благодаря покровительству Чжоу Цзыяна положение Шэнь Пэйпэй в общежитии было самым завидным.
Судите сами: брат соседки по комнате — красавчик, кумир всей кампусной тусовки, разъезжает на кабриолете и владеет процветающей чайной. Пэйпэй — вылитая наследница богатой семьи. Сама она держалась отрешённо, но окружающие наперебой старались ей угодить.
Именно в такой обстановке Шэнь Пэйпэй постепенно обретала уверенность: участвовала в дебатах, записывалась в волонтёры. В прошлой жизни она в университете была серой мышкой — не умела одеваться и не думала о внешности.
Теперь же она начала пробовать, подбирать наряды по вкусу. Кожа у неё была светлая, и ей вовсе не требовалось особых ухищрений — просто умыться да надеть длинное платье, чтобы приковать к себе взгляды. Мало-помалу Шэнь Пэйпэй стала заметной фигурой на юридическом факультете, и поклонники потянулись вереницей.
Но на все ухаживания у неё был один ответ — чёткий и безжалостный:
— Простите, вы хороший человек, но у меня уже есть тот, кто мне нравится.
Чжоу Цзыян в общежитии не жил, однако отношения с соседями поддерживал. Староста Сунь Цы был сущим книжным червём — вечно улыбался, брал на себя больше всех хлопот по комнате, никогда не жалуясь, и в свободные минуты не выпускал из рук книгу.
Сюй Чжэн, тот ещё ловелас, — спал ли он с Лю Сюэмэй или нет, оставалось тайной. Сам он божился, что они просто друзья. На декабрьский концерт в честь двойного праздника Сюй Чжэн однажды пришёл звать Чжоу Цзыяна выступить вместе — тот отказался. У Сюй Чжэна был свой круг общения, поэтому в комнате он почти не появлялся.
В тот день Чжоу Цзыян только что вернулся из чайной, неся в руках большой пакет с пирожными и булочками.
— Это всё не распродали в чайной. Разберите, угощайтесь, — сказал он, обращаясь ко всем соседям, хотя на самом деле нёс их для Чжэн Ганя.
Сюй Чжэн расплылся в улыбке:
— Жить с братом Чжоу — одно удовольствие! Каждый день пирожные!
Сунь Цы поправил очки и усмехнулся:
— И почему у тебя каждый день столько нераспроданного?
Сюй Чжэн отозвался:
— Есть пирожные — чего ещё надо?
На деле не всё было так просто. Чжоу Цзыян знал, как туго живётся Чжэн Ганю, поэтому всякий раз, возвращаясь в общежитие, просил Ху Шутун приготовить для него немного выпечки.
В конце концов Ху Шутун даже начала ревновать:
— Ты ко мне так не относишься! — обиженно тянула она.
Чжоу Цзыян шлёпнул её по заду:
— У тебя есть сомнения в моих способностях?
Она рассмеялась:
— Кто знает, может, ты просто от меня отмахиваешься.
Чжоу Цзыян считал, что его благодеяния никто не замечает, но Чжэн Гань был человеком наблюдательным. Он помнил доброту Чжоу Цзыяна. Прошло полгода учёбы, и Чжоу Цзыян полагал, что так и не обзавёлся настоящими друзьями, — однако Чжэн Гань искренне считал его другом, иногда поверяя ему то, чего не сказал бы никому другому.
Когда Чжоу Цзыян узнал, что Чжэн Гань репетиторствует всего за пятнадцать юаней в час, он искренне удивился:
— Как можно так мало?
— Конкуренция зверская, — объяснил Чжэн Гань. — Понимаешь, это как на рынке: стоим с табличками, а родители выбирают. Бывает, полдня стоишь — и ни одного заказа. Наконец подходит кто-то — а он берёт того, кто дешевле. Иногда удаётся урвать хорошую цену, а иногда, чтобы не сидеть без дела, хватаешься за первый попавшийся заказ за копейки.
Чжоу Цзыян возразил:
— Ты же студент Нанкинского университета! Покажи им своё студенческое удостоверение.
Чжэн Гань скривился:
— Бесполезно. Цена решает всё. Сделаешь цену ниже — хоть из техникума ты, всё равно возьмут. Всё же репетиторство для третьеклассника: родителям лишь бы студент.
— Вот именно поэтому ты и конкурируешь с техникумовцами на дешёвом рынке, — заметил Чжоу Цзыян. — Тебе надо использовать свои преимущества: работать только с элитным сегментом.
— Но богатым клиентам мы, дешёвые репетиторы, и даром не нужны, — усмехнулся Чжэн Гань.
И это была чистая правда. Родители, ищущие репетитора на стороне, прежде всего смотрят на соотношение цены и качества. Те, у кого денег куры не клюют, обращаются напрямую в агентства — там надёжно и без сюрпризов. А те, кто побогаче среднего, но не настолько, чтобы сорить деньгами, чаще всего скрипя сердце выбирают репетитора подешевле.
Придорожные же «услуги» — слишком ненадёжны, и клиентура там попадается самая разная.
Чжоу Цзыян задумался:
— А что, если бы университет организовал специальную платформу для репетиторов? Внести туда всех студентов, желающих подрабатывать, а родители заходят на сайт и выбирают подходящего.
Сюй Чжэн, жующий пирожное, фыркнул:
— И что, университет, по-твоему, на такое пойдёт? Послушай меня, брат Чжоу: этим начальникам лишь бы поменьше хлопот. Им от твоей затеи никакой выгоды, а если что-то пойдёт не так — им же и отвечать. С какой стати они тебе помогать будут?
— Стартапы — это игрушка для денежных мешков. Нам, простым студентам, об этом и мечтать нечего, — добавил Сюй Чжэн.
— Да я просто так, языком почесал. Понимаю, что нелегко, — отмахнулся Чжоу Цзыян.
— Вот-вот. Молодость — время развлечений. Было бы у тебя время, брат Чжоу, — заходи в гитарный клуб, побренчим, попоём. А то и в массажный салон сходим, расслабимся. Лучше этого ничего нет, — развалившись, изрёк Сюй Чжэн.
Чжоу Цзыян не ответил. Соседи тоже молчали — Сюй Чжэн оказался в неловком положении.
На словах Чжоу Цзыян отмахнулся от идеи, но в глубине души она засела. Ему хотелось заняться настоящим делом, но он не знал, с чего начать. Случайный разговор с Чжэн Ганем о репетиторстве запал ему в душу.
Он полез в интернет изучать репетиторские сайты. Большинство из них принадлежало частным агентствам; университетских платформ не было вовсе. К тому же все они работали только через компьютер — никаких мобильных версий.
Замысел Чжоу Цзыяна был таков: сделать репетиторство трамплином, а затем построить большую студенческую онлайн-сеть — вроде «Вэйбо».
Разумеется, это пока лишь замысел. Чтобы воплотить его в жизнь, требовался подходящий момент. И в этот день в чайную, как обычно, заглянула Вэй Юйжун.
Вместе с ней пришла Фан Цин — но вид у той был убитый: глаза красные, опухшие.
— Нам два стакана молочного чая, — сказала Вэй Юйжун.
Чжоу Цзыян заметил состояние Фан Цин, но ничего не сказал — лишь сосредоточенно занялся приготовлением напитка.
Послеполуденное солнце, мягкое и тёплое, заглядывало в окно, окутывая девушек золотистым сиянием. Вэй Юйжун была одета в тёмно-зелёное платье в старинном стиле, волосы собраны в пучок — истинная классическая красавица.
Чжоу Цзыян поставил перед ними чай. Фан Цин подняла голову:
— Ты сегодня не на парах?
Чжоу Цзыян мгновенно всё понял:
— Сюй Чжэн снова сказал тебе, что я на занятиях?
Фан Цин кивнула. Чжоу Цзыян усмехнулся:
— Я прогулял.
Вэй Юйжун нахмурилась:
— Насколько я помню, у философского факультета сегодня пар нет.
— Ты даже это знаешь? Так внимательно за мной следишь? — с лёгкой улыбкой спросил Чжоу Цзыян.
— Просто заметила, — ответила Вэй Юйжун.
— Так на философском нет пар? — Фан Цин пристально уставилась на Чжоу Цзыяна.
— Э-э… Не знаю, давно не был, — Чжоу Цзыян почувствовал себя неуютно и отвёл взгляд.
Фан Цин прикусила губу, достала телефон и набрала номер.
Трубку не взяли. Через минуту пришло сообщение от Сюй Чжэна:
«Я на паре, не могу говорить».
Увидев это, Фан Цин просто взбесилась. Холодно поджав губы, она вышла из чайной.
Так, в этот безмятежный полдень, в чайной остались лишь Чжоу Цзыян и Вэй Юйжун.
Два стакана чая простаивали впустую — выбрасывать жалко. Чжоу Цзыян сел на место Фан Цин и взглянул на бесстрастную Вэй Юйжун.
— Что случилось? — спросил он. — Похоже, она плакала.
Вэй Юйжун задумчиво помешивала чай в стакане. Подумав, что Фан Цин и Чжоу Цзыян всё равно знакомы, она решила не скрывать: Фан Цин подрабатывала репетиторством, и её едва не обманули. Вэй Юйжун пришлось лично ехать в полицейский участок, чтобы забрать её.
Маленькая девочка, обиженная судьбой, первым делом набрала бы своего парня, — но тот ни разу не взял трубку. От отчаяния ей пришлось звонить председателю студсовета Вэй Юйжун.