Глава 154 - Дневная выручка пробила десятку тысяч
Чжоу Цзыян изначально собирался открыть просто чайный магазин, но в процессе понял, что для такого большого помещения это будет расточительством. Поэтому здесь не только продавали молочный чай, но и держали целую линейку кофейных напитков и десертов.
Ради этого Чжоу Цзыян даже нанял специального кондитера для работы на кухне.
Ху Шутун временно встала за кассу, а Шэнь Пэйпэй со своей соседкой по комнате подрабатывали здесь.
Вэй Юйжун, стоя перед меню, задумчиво разглядывала его добрую минуту, после чего заказала кофе сорта «Гейша» и пирожное с маття — как раз набралось на сотню юаней.
— Можно присесть? — спросила Вэй Юйжун.
— Конечно, — Чжоу Цзыян мягко улыбнулся. — Поднимайтесь наверх и подождите, я сейчас принесу.
Вэй Юйжун расплатилась и, держась за деревянные перила, поднялась на второй этаж. Весь интерьер чайной Чжоу Цзыян продумал и оформил собственноручно. Подобный стиль в будущем станет обыденностью, но в 2010-м считался изысканным и свежим — как раз то, что придётся по душе такой романтичной натуре, как Вэй Юйжун.
Вэй Юйжун пришла сюда вовсе не столько ради кофе, сколько чтобы посмотреть на убранство заведения. На первом этаже царил уютный, камерный дух, а вот второй этаж — там всю стену вместе с балконом снесли, превратив в сплошное остекление, и яркий солнечный свет беспрепятственно заливал помещение.
Из-за введённого ограничения на минимальный заказ желающих присесть находилось немного, а на втором этаже и вовсе было пусто.
Вэй Юйжун выбрала место на балконе. Солнце слепило глаза, но отсюда открывался вид на искусственное озеро кампуса. Здесь было даже тише, чем в библиотеке. Читать книгу или строчить курсовую в такой атмосфере — одно удовольствие. Надо признать, Чжоу Цзыян отлично разбирается в сердцах романтичных барышень.
Осеннее солнце было в самый раз — не пекло, а лишь ласково согревало, и Вэй Юйжун невольно прикрыла глаза, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу.
Чжоу Цзыян поднялся с подносом:
— Госпожа старшая сестра Вэй, ваш кофе.
— Спасибо, — кивнула та, взяла чашку и вдохнула аромат. Кофе был густой и насыщенный.
Молоко и сахар Чжоу Цзыян не добавил — пусть сама решает.
Вэй Юйжун влила молоко, бросила сахар, размешала ложечкой, отпила и поинтересовалась:
— Это свежемолотый?
— Что платишь, то и получаешь, — усмехнулся Чжоу Цзыян. — Вы столько отдали — неужто я посмел бы подать вам растворимый?
Здесь Вэй Юйжун нравилось всё: достаточно тихо, обслуживание на высоте. Единственным недостатком был тот самый порог в сотню юаней для посадки.
Для Вэй Юйжун сотня юаней, конечно, не деньги, она на них и не смотрела. Её скорее смущало, что подобное ограничение может оттолкнуть других посетителей.
Чжоу Цзыян и сам был не рад: кабинки не резиновые, а пусти всех желающих — и вся эта благодатная тишина исчезнет.
Так что приходилось чем-то жертвовать.
Вэй Юйжун подала совет:
— Можно отдельно изолировать второй этаж, а первый сделать открытым. И порог в сотню — это многовато. Юаней тридцать-пятьдесят было бы в самый раз.
Вэй Юйжун говорила из добрых побуждений — ей и правда пришлась по душе эта чайная, потому она и не удержалась. По её задумке, первый этаж можно открыть для всех, а второй сделать закрытым, по членству. Тогда и прибыль сохранится, и для солидных гостей обстановка не пострадает.
А ещё на втором этаже неплохо бы добавить зелени и книжных полок — пусть посетители листают книги за чашкой кофе.
— Хм, госпожа старшая сестра Вэй, вы очень разумно говорите, — Чжоу Цзыян легонько улыбнулся. — Я подумаю. А сейчас у меня, к сожалению, дела. Как-нибудь на досуге обсудим?
И он уже собрался уходить, но Вэй Юйжун окликнула его:
— Если тебе не хватает денег, я могу войти в долю.
Чжоу Цзыян опешил, обернулся — а она смотрит на него своими большими невинными глазами, будто всё это само собой разумеется.
Он невольно рассмеялся. Ну как ей объяснить? Подумал немного и сказал:
— Госпожа старшая сестра, я помню, когда я к вам месяц назад заходил, вы говорили, что моя чайная долго не протянет, потому и в партнёры ко мне не пошли. А теперь сами напрашиваетесь в долю?
На лице Вэй Юйжун проступило смущение, она опустила голову:
— То было по уставу школы. Его не изменить.
— А-а, — только и ответил Чжоу Цзыян и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл.
Вэй Юйжун просто считала, что у этой чайной замечательная атмосфера, и хотела, чтобы она стала ещё лучше. Вот и подумала: а вдруг у Чжоу Цзыяна не хватает средств — так она немного одолжит. Вовсе не потому, что заведение процветает и захотелось урвать кусок пирога.
Мысли у всех разные. Чжоу Цзыян — тёртый калач, полжизни отпахал в этом мире, а Вэй Юйжун — беленький кролик, которого семья всю жизнь оберегала от всех невзгод.
Чжоу Цзыян не из тех, кто станет держать обиду на такую мелочь. Но предложения Вэй Юйжун были не лишены здравого смысла. До открытия он и предположить не мог, что дело выгорит настолько, что многие правила пришлось устанавливать заранее.
Когда поток гостей устаканится, порядки наверняка изменятся.
Поначалу Чжоу Цзыян думал: продавать в день двести чашек — и уже хорошо, убытков не будет. Но кто ж знал, что после той песни к нему повалят толпы! В первые дни многие шли специально ради него, некоторые даже из других учебных заведений приезжали.
А как увидели, что за местечко, — так и ахнули. «Боже, в Южном университете есть такое? Как же нам завидно! Почему у нас в школе нет такой чайной?»
— Это Чжоу Цзыян открыл?
— Не знаю, он не говорит. Но если он — то он просто гений. Слыхал, у хозяина этого заведения очень серьёзная поддержка, обычному человеку такое не провернуть.
В первые дни дела шли просто огненно: около двух тысяч чашек в день, с каждой чашки чистыми четыре юаня — итого примерно восемь тысяч в сутки.
Шэнь Пэйпэй в жизни столько не зарабатывала — она даже не сразу поверила. В старшей школе её карманных денег в месяц едва на сотню хватало, а тут за один день — восемь тысяч?!
Ху Шутун тоже не верила своим глазам:
— Знала бы, что чайная так доходна, — искала бы работу! Да я бы сама такую открыла!
Деньги — деньгами, но и выматывались они знатно. Ху Шутун за весь день ничем другим не занималась — только молочный чай и заваривала. Котёл за котлом, из одного котла — пятнадцать чашек, она уж и сбилась со счёту, сколько их всего наварила.
Форма, что Чжоу Цзыян им пошил, была такая: светлый жакет с белой блузой, а внизу — плиссированная юбка цвета кофе.
Ху Шутун была кокеткой: непременно на каблуках и в чёрных чулках. Думала, в чайной работа — как в раю: сиди, солнышком любуйся, книжки читай.
А вышло вон как — забегалась так, что чуть не взвыла. Она почувствовала себя обманутой Чжоу Цзыяном и надула губки:
— Господин Чжоу, вы столько денег зашибаете, а нам премии не даёте!
Вечером, когда закрылись, Ху Шутун сидела на стуле и растирала ноги. Чжоу Цзыян ущипнул её за щёчку:
— Не переживай, не обделю. Первые дни после открытия всегда суматошные, потом полегче.
— Укушу! — Ху Шутун возмущённо отбивалась от его руки.
Шэнь Пэйпэй тем временем сосредоточенно пересчитывала выручку. Она хоть и училась на юриста, но, чтобы помогать Чжоу Цзыяну, готова была освоить что угодно. Вид у неё при этом был самый что ни на есть деловой. На возню Чжоу Цзыяна с Ху Шутун она и внимания не обращала.
Она старательно раскладывала купюры и монеты по номиналам. В те времена без мобильных платежей — тоска: и сотенные, и полтинники, и двадцатки, а больше всего — по юаню и по два.
Чжоу Цзыян, увидев, как она хлопочет, сказал:
— Ладно, бросай это дело, пойдёмте поедим. Деньги потом в машину кинем, пусть банк сам разбирается.
Шэнь Пэйпэй покачала головой:
— Ничего-ничего, почти закончила. Брат, вы идите, а я догоню.
Шэнь Пэйпэй — из бедной семьи. Даже когда Шэнь Мэйжу вышла замуж за Чжоу Голяна, она никогда не считала тот дом своим. А теперь Чжоу Цзыян платит ей три тысячи в месяц — для неё это целое состояние, и она была предана ему душой и телом.
Даже Ху Шутун, глядя на неё, защемило сердце — слишком уж девчонка старательная.
Ху Шутун встала и принялась помогать перебирать монеты. Но всё ещё дулась:
— Гляди, какая Пэйпэй послушная! А твоя девушка где? Говорила, придёт официанткой — а носа не кажет!
— У неё сегодня пары, — ответил Чжоу Цзыян.
— Пары? А у нашей Пэйпэй, выходит, пар нет? — фыркнула Ху Шутун.
Пока Шэнь Пэйпэй, нагнув голову, считала деньги, Чжоу Цзыян не удержался и звонко шлёпнул Ху Шутун по заду:
— Язык у тебя без костей, да?
Ху Шутун бросила на него обиженный взгляд и, томно фыркнув, замолчала.
Но так дальше нельзя. Не только Шэнь Пэйпэй на пары не попадала — Чжоу Цзыян сегодня тоже прогулял. Он не ожидал, что чайная окажется таким золотым дном.
В ближайшие дни будет не легче. Он сказал, что Шэнь Пэйпэй может пока не приходить.
Но та лишь покачала головой:
— Всё нормально, брат. Это же всего пара дней — отпрошусь, и всё.
— Тем более, брат, ты сам говорил: горячая пора только на открытие. Потом передадим всё госпоже Ху, и мы снова на учёбу вернёмся, — добавила она.
Ху Шутун, глядя на такую сознательность, расчувствовалась и обняла Шэнь Пэйпэй:
— Ах ты наша умница! Жалко только, что хозяин у нас — сущий кровопийца!
Так дело не пойдёт. Чтобы немного разгрузиться, Чжоу Цзыян нанял двух временных работников — по сотне в день.
А следом ввёл систему членства: пополни на сто — получи двадцать бонусом, на двести — пятьдесят, плюс членам клуба полагается право на посадку.
Многие шли в чайную именно ради того, чтобы посидеть в кабинке, пофотографироваться, ощутить эту «тишь да гладь, да Божья благодать». Увидев такие щедрые бонусы, народ повалил оформлять карты — за миг набралось пятьсот человек, а на счету Чжоу Цзыяна прибавилось пятьдесят тысяч.
Первые две недели народу было — не протолкнуться. В рекордный день продали три тысячи чашек, а дневная выручка перевалила за двадцать тысяч.
За эти две недели Чжоу Цзыян с Шэнь Пэйпэй ни разу на пары не попали. Преподаватели уже который день выкликали их фамилии.
— Чжоу Цзыян?
Сюй Чжэн переглянулся с остальными и толкнул локтем Сунь Цы:
— Эй, твоя очередь.
— Точно, староста. Мы с Лао Сюем уже отдувались — теперь ты. — поддакнул Чжэн Гань.
Сунь Цы поправил очки:
— Это как-то неправильно. Мы же не можем вечно отмечать за Цзыяна.
— Да ладно тебе, потом разберёмся. Сейчас-то надо помочь, — махнул рукой Сюй Чжэн.
Сунь Цы считал, что обманывать преподавателя — дурно, и ни в какую не соглашался. Сюй Чжэн с Чжэн Ганем только зубами скрипели от досады.
— Чжоу Цзыян снова не пришёл? — спросил преподаватель.
Гу Я обернулась и посмотрела на троицу. Обычно вся компания сидела вместе, но сейчас Чжоу Цзыяна среди них не было.
— Чжоу Цзыян? — ещё раз позвал преподаватель.
Это были обязательные занятия по идеологическому воспитанию — их посещали все первокурсники. Лекции шли в большой аудитории сразу для двух групп, так что преподаватель студентов в лицо не знал.
Он выкликал фамилию раз за разом.
— Здесь! — раздался звонкий девичий голос.
Все ошарашенно обернулись к Гу Я.
А та, залившись краской, уткнулась лицом в парту.
Преподаватель глянул на неё, поправил очки и пробормотал:
— Странно, почему у девушки такое имя?
И отметил Чжоу Цзыяна как присутствующего.
Гу Я выдохнула с облегчением. Ну всё, пронесло.
Но расслабиться не дали — преподаватель тут же выкликнул:
— Гу Я?
— Хо-хо-хо!
Группа грохнула хохотом, провожая Гу Я насмешливыми взглядами.
Та готова была сквозь землю провалиться.
— Гу Я не пришла? — спросил преподаватель и поставил ей пропуск.
Сюй Чжэн, глядя на лежащую лицом в парту Гу Я, заметил:
— Вот это — настоящий герой!
— Ага, не то что некоторые! — ядовито поддакнул Чжэн Гань.
Сунь Цы промолчал.
После занятий Гу Я подошла к их компании:
— Что с Чжоу Цзыяном? Почему его так давно не видно на парах?
— Ну… он же подрабатывает в той новой чайной у кампуса, — пояснил Сюй Чжэн. — У них сейчас запарка.
— Но это же не повод прогуливать. Вы ему передайте, чтоб возвращался, — серьёзно сказала Гу Я.
Сюй Чжэн скривился:
— Мы его уже три дня не видели. Кстати, красавица-староста, мы как раз собирались туда наведаться — чайку попить за счёт заведения. Может, и ты с нами?
Гу Я задумалась, но в конце концов кивнула:
— Хорошо, пойду с вами.