Глава 139 - Песня, создающая образ
Если посмотреть на ситуацию глазами Вэй Южун, то её позиция тоже имела право на существование. Спонсоры вечера для первокурсников были давними партнёрами, а Чжоу Цзыян — человеком новым, к тому же производившим впечатление ненадёжного. Вэй Южун казалось, что у него ветер в голове: сегодня говорит, что вступит в студсовет, — и не вступает, а завтра откроет чайный магазин — и закроет его на полпути.
Как председателю студсовета, ей действительно не было никакого резона ссориться с постоянными партнёрами из-за тех денег, что предлагал Чжоу Цзыян.
Но раз уж с рекламной площадкой на вечере первокурсников не вышло, Чжоу Цзыяну пришлось туго. Он всё это время хотел оставаться в тени, чтобы никто не знал, что чайный магазин — его рук дело, а раз Вэй Южун не дала ему рекомендованного места, оставалось только использовать самого себя в качестве живой вывески.
Чжоу Цзыян размышлял, какую же песню ему спеть для раскрутки. «Воздушный шарик признания»? Песня неплохая, но в чём загвоздка? Что, допев, прямо заявить: мол, я открыл чайный магазин, поддержите, пожалуйста? От одной этой мысли Чжоу Цзыяну становилось неловко. Нужна была другая стратегия — просочиться незаметно, как вода сквозь шёлк, сделать себя самого визитной карточкой. Не говорить об этом прямо, а чтобы это вышло естественно. В отличие от «Воздушного шарика признания» — весёлой песенки, которая никак не раскрывает личное обаяние исполнителя, — такой номер не годился.
Чжоу Цзыян понимал: чтобы прогреметь среди студентов, нужна песня, способная продемонстрировать его уникальную харизму.
Взяв гитару, он вместе с Шэнь Пэйпэй отправился в безлюдное место и перебрал несколько композиций, пока не остановился на «Таких, как я». В отличие от сладенького «Шарика», эта песня куда лучше выставляла напоказ внутренний мир.
«Шарик» вызовет лишь: «Ах, как мило! Ах, Чжоу Цзыян такой красавчик!»
Но стоит зазвучать «Таких, как я» — и весь зал замрёт в тишине. Чжоу Цзыяну это автоматически создаст образ задумчивого юноши, а в наше время именно такая наигранная меланхолия пользуется бешеным спросом.
Эффект будет долгоиграющим — часть студенток по-настоящему влюбится в Чжоу Цзыяна.
А затем он сам, собственной персоной, подойдёт к прилавку чайного магазина и вывесит рекламную табличку. Уж это-то сработает не хуже вечера первокурсников, а то и лучше.
Честно говоря, Чжоу Цзыяну совсем не улыбалась такая раскрутка. Он по натуре не из тех, кто любит мозолить глаза, — это была жертва, принесённая на алтарь дела.
Заявку на выступление подали, и начались репетиции.
Сюй Чжэн, Лю Сюэмэй и ещё пара человек из гитарного клуба собрали временную группу. Репертуар — «Голубой лотос» Сюй Вэя.
Барабанщик нашёлся, гитарист тоже.
Сюй Чжэн был на вокале. На сцене он с упоением выводил:
Когда-то мечтал с мечом пройтись по свету,
Увидеть всю мирскую суету...
Слушатели остались довольны. Сюй Чжэн и лицом вышел, и на гитаре играет, и поёт именно то, что сейчас в ходу у студентов. После выхода на сцену ему точно обеспечена популярность.
На репетицию Чжоу Цзыян из-за некоторых обстоятельств не явился, и в студсовете заволновались: а стоит ли вообще утверждать этот номер?
Сюй Чжэн тут же прикрыл товарища:
— Да всё нормально, пропускайте.
— А если что-то пойдёт не так?
— Да брось! Пусть на пианино сыграет, он вон даже по телевизору выступал. Одобряйте и дело с концом. — Сюй Чжэн отмахнулся с беспечным видом.
Сюй Чжэн был в хороших отношениях с несколькими старшекурсниками, Лю Сюэмэй тоже замолвила словечко, так что ответственный за проверку второкурсник, поразмыслив, махнул рукой: ладно, хуже от этого не будет.
Заявку утвердили. Вэй Южун просмотрела список номеров и поинтересовалась:
— Всё в порядке?
— Д-да, всё нормально. — Второкурсник замялся.
— Хорошо. — Вэй Южун не придала этому значения, и всё прошло гладко.
В середине сентября вечер первокурсников прошёл как обычно — на два дня раньше, чем в художественной академии, где училась Цзян Юэ. А вот вечер в её академии ждали с замиранием сердца во всём студенческом городке.
Всё-таки это художественный вуз: программа там не уступает телевизионной, каждый норовит блеснуть талантом. Тао Сяофэй собиралась сыграть на пианино, но так и не решилась выйти на сцену — больно сильны соперники.
Этим девчонкам уже повезло, что их взяли в массовку на открывающий танец: в академии искусств длинноногие красавицы с белоснежной кожей — не шутка.
Хотя учёба шла всего две недели, дух соперничества в художественном вузе уже дал о себе знать. Особенно жёстко сравнивали себя соседки по комнате: сначала — одежда, бренды, потом — косметика, еда, траты. И первой сдала позиции не кто-нибудь, а именно Тао Сяофэй.
Семьи Тао Сяофэй и Цзян Юэ были знакомы, обе получали по две тысячи в месяц на карманные расходы. Но с тех пор как Цзян Юэ сошлась с Чжоу Цзыяном, она ни в чём не знала нужды.
По сути, покупала всё, что душе угодно. Чжоу Цзыян в денежных вопросах свою женщину не обделял — как-никак, её баловать надо. В месяц Цзян Юэ тратила около пяти тысяч.
Сам Чжоу Цзыян со своих акций имел в среднем сто тысяч в месяц, так что о деньгах мог не беспокоиться.
Поначалу Цзян Юэ неловко было просить у Чжоу Цзыяна что-то. Однажды они гуляли по магазинам, и она засмотрелась на сумочку за две тысячи — глазами так и впилась, уходить не хотела.
— Нравится? — спросил Чжоу Цзыян.
— Да, но дороговато, целых две тысячи, — ответила Цзян Юэ.
— Нравится — бери. — Чжоу Цзыян тут же велел продавщице упаковать.
— Да ладно, не надо, слишком дорого.
Любая девушка перед Чжоу Цзыяном начнёт ломаться — даже Цзян Юэ не исключение.
Чжоу Цзыян отмахнулся: ерунда, не такие уж это большие деньги.
Услышав это, Цзян Юэ не нашла слов, только прижалась к нему и заворковала:
— Милый, ты так добр ко мне! Я чувствую, что больше никогда не смогу от тебя уйти!
— Если правда не сможешь, подумай, как отблагодаришь меня в постели. — Чжоу Цзыян усмехнулся.
— Ах ты! — Цзян Юэ кокетливо закатила глаза.
Траты на девушек всё же окупаются — по крайней мере, гарантируют их послушание.
Университет — это большая красильня, последний этап формирования мировоззрения и ценностей. Цзян Юэ и так жила в достатке, а с Чжоу Цзыяном и вовсе взлетела на новую высоту — каждый день таскала из магазинов полные пакеты.
Каждая покупка вызывала зависть однокурсниц, и даже преподавательница по вокалу обсуждала с ней шопинг — это безмерно тешило самолюбие Цзян Юэ и разжигало её страсть к тратам.
А вот Тао Сяофэй оставалось только завидовать. Каждой вещи, что Чжоу Цзыян дарил Цзян Юэ, она завидовала молча. Тао Сяофэй по-настоящему жалела, что тогда не оказалась с Чжоу Цзыяном.
Если бы она заметила его раньше Цзян Юэ — сейчас бы с ним была она, и все эти вещи принадлежали бы ей.
А теперь? У неё нет ничего. И парни, которые раньше к ней неровно дышали, почему-то все как один обходят её стороной.
В определённых кружках «мажоров» Тао Сяофэй уже успела прослыть дешёвкой, которая не знает своего места.
«Интересно, что у неё в голове?»
Пришла и сразу спросила, есть ли у него вилла.
А старшекурсник Линь из вежливости ответил, что, мол, ему всё равно.
— Сяофэй, я правда тебя люблю. Какие хочешь украшения — всё куплю. Я готов заботиться о тебе всю жизнь! — В тот вечер старшекурсник Линь изливал душу.
Тао Сяофэй растаяла. Какие трогательные слова! Он сказал, что любит её, сказал, что готов на всё ради неё.
Так разве она многого просит — парные кольца Cartier?
Вон Чжоу Цзыян купил Цзян Юэ Cartier.
А ты, многообещающий старшекурсник Линь, чем плох? У твоей семьи своя компания, ты уже вникаешь в дела отца.
Сам говорил, что у вас вилла и спорткар.
Раз ты такой богатый, попросить парные кольца — не слишком нагло? К тому же кольца можно носить вместе — будем красоваться перед всеми, как мило!
Правда ведь?
И вот старшекурсник Линь повёл Тао Сяофэй смотреть украшения. Тао Сяофэй спросила у продавщицы, есть ли у них новейшие парные кольца Cartier.
— Да, конечно, сейчас покажу. — Продавщица улыбнулась.
Перед примеркой Тао Сяофэй всё же заметила:
— Это, наверное, дороговато...
— Пустяки, лишь бы тебе нравилось. Тем более кольца парные: одно тебе, одно мне — все сразу поймут, что мы пара! — Старшекурсник Линь беззаботно улыбнулся.
Продавщица вынесла пару сверкающих серебром колец. Больше чем за пятьдесят тысяч — они и правда были красивы. Тао Сяофэй влюбилась в них с первого взгляда.
— Нравятся? — улыбнулся старшекурсник Линь.
— М-м-м.
Линь уже собрался доставать бумажник, но на всякий случай поинтересовался у продавщицы:
— Сколько?
— Пятьдесят восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь. — Продавщица улыбнулась.
Рука Линя, тянувшаяся к кошельку, замерла на полпути.
Тао Сяофэй удивилась:
— А разве не сорок девять?
— Это лимитированная серия, она лучше. — Продавщица снова улыбнулась.
— А-а-а. — Тао Сяофэй продолжала разглядывать кольца.
— Уважаемый, картой или наличными? — Продавщица с улыбкой посмотрела на Линя.
Линь перевёл взгляд на Тао Сяофэй, а та как раз увлечённо рассматривала кольца.
У Линя в голове пронеслось: «Да она издевается? Точно первокурсница? Похоже, та ещё штучка. Она что, специально меня разводит?»
Пятьдесят восемь тысяч — это сколько? Это минимум десять ночей с десятком первокурсниц уровня Тао Сяофэй, и те будут куда сговорчивее.
— Уважаемый? — Продавщица удивлённо окликнула.
— А? — Линь отозвался, лицо его было бесстрастным. Пятьдесят тысяч он мог выложить, но он не дурак. Богатые считают каждую копейку строже бедняков. Он, конечно, хотел переспать с девушкой, но стоит ли тратить пятьдесят тысяч на одну ночь?
К тому же за время общения с Тао Сяофэй Линь заподозрил, что она им манипулирует. Сначала попросила цепочку за восемьсот, потом вернула её — мол, не подошла, а на деле просто набивала себе цену.
Тогда Линь решил, что Тао Сяофэй просто не понравилась та цепочка. Ну и ладно, можно подобрать другую — за три-четыре, за пять-шесть тысяч. Это он ещё мог переварить.
Но чтобы она вдруг заломила пятьдесят тысяч?!
Что это значит?
Либо она просто сумасшедшая.
Либо она чертовски умна и уже прознала про его прежние делишки, а теперь требует пятьдесят тысяч за цепочку, чтобы просто проучить его.
А вдруг он купит, а она так и будет строить из себя недотрогу и ничего ему не даст?
Вот тогда он точно останется в дураках.
Эта стерва наверняка специально решила его подставить!
Чёрт!
— Уважаемый? — Продавщица продолжала улыбаться.
Линь с невозмутимым видом протянул банковскую карту:
— Оплата картой.
— Хорошо. — Продавщица с улыбкой отправилась за терминалом.
Краем глаза глянув на Тао Сяофэй, всё ещё разглядывающую кольца, Линь как ни в чём не бывало произнёс:
— Побудь здесь, я в туалет схожу.
— Хорошо, только быстрее. — Тао Сяофэй ответила ласково.
Линь развернулся и вышел. Прямо из дверей магазина — к машине, и был таков. Ну уж нет, дураков нет платить пятьдесят тысяч за цепочку какой-то шлюхе!
Чёрт, что важнее — лицо или деньги?
За пятьдесят тысяч можно скольких баб перетрахать?
И ради этой дряни стараться?
Линь ушёл, даже не оглянувшись.
А продавщица тем временем подошла цокая каблучками:
— Прошу прощения, госпожа, на этой карте недостаточно средств.
— А, он в туалет пошёл, сейчас вернётся. — Тао Сяофэй всё ещё не понимала, что происходит.
Но продавщица, кажется, уже смекнула, в чём дело, и тихо усмехнулась:
— Хорошо.
И убрала кольца.
— А в чём дело? — удивилась Тао Сяофэй.
Продавщица вежливо ответила:
— Госпожа, может, подождёте возвращения вашего молодого человека?
— ? — Тут до Тао Сяофэй наконец дошло. Она набрала номер так называемого старшекурсника Линя — но, увы, никто не ответил.
А Линь в это время уже приехал в спа-салон, где за 399 юаней заказал массажистку. В тусклом полумраке фигура подошедшей девушки показалась ему ничуть не хуже Тао Сяофэй.
Массажистка принялась за дело, и Линь, воспрянув духом, начал распускать руки, поглаживая её ноги в чёрных чулках:
— Красавица, а вечером как насчёт поужинать вместе?
— Это смотря какой красавчик попадётся, — улыбнулась массажистка, прижимаясь к нему.
— Красавчик я, это точно!
Ту ночь Линь в общаге не ночевал. На следующее утро вернулся, с трудом разгибая спину.
— Ого, Линь вернулся!
— Как ночка, понравилась?
Соседи по комнате подкалывали его.
— Да бросьте, — отмахнулся Линь. — Эта баба вообще не похожа на первокурсницу. Господи, сил нет. Думаю, у неё минимум бывших за двадцать человек набежало, профессионалка, каких поискать. Ноль ощущений, честно, как в пустоту.
— Да ну? Серьёзно?
Для простых смертных главное развлечение — слушать, как богатенькие соседи рассказывают про своих женщин.
Линь подтвердил:
— А то! Девка, по-моему, просто тупая.
— И как ты её уложил?
— Сказал, что куплю ей кольцо — она и раздвинулась.
— А купил?
— Ага, сейчас! Я свалил. Знаешь, сколько она за кольцо захотела? Пятьдесят тысяч! Ненормальная, да?
— Я ей тогда прямо сказал: дай сначала, потом куплю, — она и поехала со мной в гостиницу.
— Серьёзно? Так просто?
— Да она, в общем-то, и не девица вовсе, и вообще она такая-сякая... — Линь принялся поливать грязью репутацию Тао Сяофэй. Он прекрасно понимал: после того как он слинял из ювелирного, она наверняка обзовёт его жмотом и опозорит перед девчонками.
Что ж, лучшая защита — нападение.
Всё равно, сбежав, он уже потерял лицо. Так какая разница, уронить его ещё чуть-чуть?