Глава 122 - Цзян Юэ с невероятно сильным чувством собственничества
Для Чжоу Цзыяна, уже хлебнувшего жизненных тягот, фразы вроде «ты такая послушная, я ведь забочусь о твоём развитии» — не более чем прозрачный офисный газлайтинг.
Но для ещё не нюхавшей жизни Шэнь Пэйпэй всё было совсем иначе. К тому же, среда, в которой она выросла, воспитала в ней острую потребность в чужом признании. Быть полезной обществу, помогать людям — вот что было её самым заветным желанием.
Она искренне радовалась и взахлёб рассказывала Чжоу Цзыяну, как помогала преподавателю, вносила данные о студентах в базу, оформляла стипендии для нуждающихся.
Дело было нехитрое, но хлопотное. Однако Шэнь Пэйпэй ничуть не уставала.
Помимо этого, ей нужно было подготовить презентацию для группы и выпустить стенгазету.
Теперь у Шэнь Пэйпэй было столько дел, что голова шла кругом, и это наполняло её жизнь смыслом. Она выложила Чжоу Цзыяну всё до последней мелочи, а затем сообщила, что на каникулы по случаю Дня образования КНР домой не поедет — хочет найти подработку.
— Мой отец тебе денег недоплачивает? — спросил Чжоу Цзыян.
— Нет-нет, дядя Чжоу даёт мне тысячу юаней в месяц на жизнь, этого более чем достаточно. Но я хочу себя попробовать, — Шэнь Пэйпэй торопливо замотала головой.
— И чем же ты собралась заняться? — поинтересовался Чжоу Цзыян.
— Я попросила старшекурсницу найти мне подработку — раздавать листовки. Тридцать юаней в день, за семь дней набежит двести! Вот тогда я угощу тебя обедом! — при мысли о двухстах юанях на губах Шэнь Пэйпэй сама собой заиграла улыбка. Для неё это были огромные деньги. В старшей школе Шэнь Мэйжу не давала ей ни гроша на карманные расходы, да и покупать ей было особо нечего.
Попадая в большой город, Шэнь Пэйпэй каждый раз поражалась, какие здесь высокие цены. И хотя Чжоу Голян выдавал ей тысячу юаней в месяц, она тратила всего пятьсот, экономя на всём.
Ананас, который она принесла, она купила специально для Чжоу Цзыяна. Сама съела лишь пару кусочков, а когда поняла, что он вкусный, тут же решила отдать его парню.
Чжоу Цзыян был достаточно проницателен, чтобы это заметить. Он нарочно позвал её перекусить вместе.
— Не ходи раздавать листовки. Старшекурсники вечно обижают новичков. Если нужны деньги — скажи мне, я дам. Тебе хватает? — С этими словами Чжоу Цзыян достал свой бумажник, туго набитый сотенными купюрами, и, не глядя, вытащил целую пачку красных банкнот, протягивая её Шэнь Пэйпэй.
Шэнь Пэйпэй, конечно, было приятно такое внимание, но она решительно отказалась, улыбнувшись:
— У меня и так достаточно денег.
Пока они этак мило препирались, в столовую вместе со своей соседкой по комнате как раз зашла Фан Цин. Она увидела, как Чжоу Цзыян протягивает целую пачку красных купюр какой-то очень хорошенькой девушке.
При виде этой сцены Фан Цин нахмурилась.
— Ого, у этой девчонки парень-то богатенький! Вот бы мне такого! — тут же выпалила соседка Фан Цин.
Фан Цин не хотела вмешиваться в чужие дела. Вместе с соседкой она направилась к прилавку за лимонадом.
Однако краем глаза всё же не удержалась и снова покосилась на Чжоу Цзыяна. Шэнь Пэйпэй в конечном счёте так и не взяла деньги. Она наотрез отказалась.
Сказала, что ей хватает.
Она и сама понимала, что Чжоу Цзыян желает ей добра.
— Спасибо, братик! — Щёки Шэнь Пэйпэй раскраснелись, она сама схватила Чжоу Цзыяна под руку и прижалась. С тех пор как Чжоу Цзыян начал встречаться с Цзян Юэ, брат с сестрой давненько не позволяли себе такой нежности.
Чжоу Цзыян потрепал её по макушке:
— Я тебе не братик, а брат.
Шэнь Пэйпэй, словно котёнок, наслаждающийся лаской хозяина, довольно хихикнула.
Фан Цин не слышала их разговора, но прекрасно видела эти фамильярные телодвижения. А её соседка всё продолжала вздыхать:
— Эх, когда же и я найду себе такого богатенького парня?
— Да хоть и богат, а коль моральный облик подкачал — грош цена, — с пренебрежением бросила Фан Цин.
— ? — соседка не поняла.
Фан Цин ничего не стала объяснять. Она была девушкой крайне консервативных взглядов. Судите сами: они с Сюй Чжэном встречались уже столько времени, а ни разу даже не поцеловались. До чего же целомудренной была Фан Цин! Поэтому, когда она впервые увидела, как Чжоу Цзыян и Цзян Юэ воркуют друг с другом, у неё внутри всё перевернулось. Она считала, что выказывать чувства на публике — верх неприличия. Девушка Цзян Юэ показалась ей чересчур распущенной, а сам Чжоу Цзыян вёл себя чересчур легкомысленно.
Первое впечатление о Чжоу Цзыяне у Фан Цин сложилось неважное. А теперь, когда она увидела, как тот любезничает с другой девушкой, для неё он был окончательно приговорён.
Что делают другие — не её забота, но к себе она была строга. Сейчас для неё не было никого ненавистнее, чем мужчины, гуляющие на два фронта.
Хорошо ещё, что её собственный парень не таков. Фан Цин про себя решила: надо попросить Сюй Чжэна держаться от такого морально нечистоплотного типа, как Чжоу Цзыян, подальше. Чтобы не заразил своей гнилью.
Чжоу Цзыян, в свою очередь, видя, что Фан Цин не поздоровалась, тоже не стал навязываться. Девушка она, конечно, правильная, но уж больно пресная. С такой, может, и хорошо, да скучно.
Сюй Чжэн не раз жаловался в общежитии, что Фан Цин — словно ледяная родниковая вода в горной реке. Пьёшь — и на душе легко, но чего-то в этих отношениях не хватает.
А вот старшая сестрица Сюэмэй — та как пятидесятиградусная водка! Пьёшь — и аж дух захватывает!
В такие моменты Чжэн Гань подкалывал Сюй Чжэна:
— Ну и что, попробовал уже?
— Да иди ты! Я про характер, а не про что другое! — отмахивался Сюй Чжэн.
— О-о-о, — Чжэн Гань, разумеется, не верил.
Фан Цин была именно такой — отчуждённой, словно отгораживающейся от всего мира стеной. Поэтому Чжоу Цзыян и не лез к ней. Доев ананас, он взял Шэнь Пэйпэй за руку и они вместе покинули столовую.
Время уже подбиралось к десяти. Чжоу Цзыян проводил Шэнь Пэйпэй до общежития, а сам, слегка покачиваясь, поплёлся к себе. Эта Шэнь Пэйпэй... В старшей школе он этого не замечал, а в университете выяснилось — упрямая, каких свет не видывал. Сказала, что пойдёт раздавать листовки, значит, пойдёт. Чжоу Цзыян же ей толковал: старшекурсники вечно обманывают новичков, и кто же будет работать за тридцать юаней в день? Чья это такая дешёвая рабочая сила?
А она ещё и довольно улыбалась, мол, это для саморазвития.
Дурочка, каких поискать.
Надо найти ей какое-нибудь занятие.
Вспомнив про кофейню, о которой говорила Ху Шутун, Чжоу Цзыян решил, что это идеальный вариант. В конце концов, главное для Шэнь Пэйпэй — учёба. На полную ставку можно взять Ху Шутун, а Шэнь Пэйпэй пусть подрабатывает рядом. Хочет саморазвития? Так пусть лучше работает на него, чем позволит кому-то себя пилить.
Прогулявшись по кампусу, Чжоу Цзыян обнаружил, что, кроме пары ларьков с растворимым чаем в столовой, никаких уютных кофеен или чайных тут нет.
Он прикинул: открой он здесь такое заведение — и деньги потекут рекой, без всякого риска.
Обдумывая эту идею, он добрался до общежития. Сюй Чжэн уже вернулся и сидел, распуская хвост перед Чжэн Ганем, Сунь Цы и остальными.
— Говорю вам, эта Лю Сюэмэй — просто огонь! Вы не представляете! Прижимается ко мне, а я прям вижу в вырезе... белизна такая, что глаза слепит! Я даже у Фан Цин такого не видел! — Сюй Чжэн даже продемонстрировал, как это было.
Чжэн Гань, полулёжа на кровати, усмехнулся:
— И что, даже не пощупал?
— Да ну, я ж не маньяк какой! Но прижимается — это да, приятно, — ответил Сюй Чжэн.
Чжэн Гань презрительно скривился:
— Эх ты, тряпка! Я тебе так скажу: хватай — и дело с концом. Точно не пожалеешь! Вы с Фан Цин столько встречаетесь, а ты до сих пор даже не притронулся. Стыдоба.
— Да что ты понимаешь! Вкусное — всегда на закуску. Захочу — Фан Цин разве откажет?
— А если не даст? Другие-то в очередь выстроятся, чтоб до меня дотронуться!
Чжэн Гань и слушать не хотел эти хвастливые речи упрямца. Увидев Чжоу Цзыяна, он воскликнул:
— О, Чжоу вернулся!
— Эй, брат, ты чего это такой довольный? Где пропадал? — Сюй Чжэн тут же обнял Чжоу Цзыяна за плечи.
Честно говоря, когда Сюй Чжэн только начал встречаться с Лю Сюэмэй, его мучила совесть. Он боялся, что Сунь Цы и остальные осудят его за то, что он, имея девушку, таскается по другим. Но история Чжоу Цзыяна и Шэнь Пэйпэй мигом притупила его угрызения совести. Да и другие однокурсники говорили: главное — не выходить за рамки приличий.
В самом деле, какой мужчина не мечтает, чтобы дома красное знамя реяло, а снаружи — пёстрые флажки?
Сюй Чжэн находил эти слова очень разумными. Вон у парня из соседней комнаты уже три девушки перебывало. А он что, хуже?
Поэтому, когда Чжоу Цзыян вернулся, Сюй Чжэн тут же подскочил к нему, желая выведать, как у того дела с той девушкой.
— Слушай, Чжоу, — начал было Сюй Чжэн, собираясь пересказать ему сегодняшние похождения с Лю Сюэмэй.
А потом спросить, что у Чжоу Цзыяна с Шэнь Пэйпэй.
Когда разговор зашёл о Шэнь Пэйпэй, Чжоу Цзыян сказал:
— Вы чего? Она моя сестра.
Услышав это, все вытаращили глаза.
— Ни хрена себе! Это та, что к тебе во время военных сборов всё время приходила? — Чжэн Гань даже приподнялся с кровати.
Сунь Цы тоже поправил очки и повернулся. Он-то считал и Чжоу Цзыяна, и Сюй Чжэна беспринципными бабниками. Но теперь понял, что ошибался насчёт Чжоу Цзыяна.
— А чего ты раньше не сказал? — спросил Сюй Чжэн.
— Ты и не спрашивал, — пожал плечами Чжоу Цзыян.
Чжэн Гань рассмеялся:
— Ха-ха! Выходит, бабник тут только ты, да, Сюй Чжэн?
Сюй Чжэн аж побледнел, залепетал:
— Я... я не бабник. Мы со старшей Сюэмэй... мы просто друзья. Чисто дружеские отношения.
Чжэн Гань продолжал хохотать. Он крикнул с кровати:
— Чжоу Цзыян, у тебя завтра есть дела?
— А что?
— Завтра моя девушка приезжает. Ты свою позови, я вас угощу, — сказал Чжэн Гань.
— Ладно, позвоню Цзян Юэ, спрошу.
Чжэн Гань кивнул и, глядя на всё ещё ошарашенного Сюй Чжэна, добавил:
— Ну что, решил, кого с собой приведёшь?
— Какого чёрта! Конечно, Фан Цин!
Чжоу Цзыян всё это время переписывался с Цзян Юэ. Он рассказал ей про завтрашний ужин, и она, разумеется, согласилась. Но тут же поинтересовалась, где он шлялся, почему так долго не отвечал.
Чжоу Цзыян ответил, что сидел в столовой с Шэнь Пэйпэй.
— Правда?
— А то.
— Чжоу Цзыян, лучше не ври мне! Знаешь, скольким мужикам я отказала на этих сборах ради тебя? Если посмеешь меня предать, я тебя...
Следом Цзян Юэ отправила кучу [злых] смайликов — таких, где лицо пылает яростью, а из головы вылетает ножик.
Все женщины такие — собственницы. А уж Цзян Юэ, которая на военных сборах отвергла не одного и не двух парней, — тем более.
Цзян Юэ была красива, к тому же занималась танцами и выделялась даже среди студентов художественного факультета. А тамошние парни все как кобели: увидели симпатичную девушку — и сразу в осаду.
Цзян Юэ таких ненавидела. Она холодно отрезала:
— У меня есть парень.
— Да ладно, можем же просто дружить.
— Не нужно.
Если же парни продолжали к ней приставать, Цзян Юэ, не стесняясь в выражениях, начинала их отчитывать. Северные девушки славятся своим бойким языком, особенно из Сюйхуая. Но с тех пор как Цзян Юэ начала встречаться с Чжоу Цзыяном, она стала гораздо сдержаннее.
Однако, когда наглость незнакомцев переходила все границы, Цзян Юэ не выдерживала и огрызалась: мол, и как у тебя, такого урода, язык повернулся просить номерок?
«Есть парень» — разве не понятно? Или ты глухой?
Прежде чем клеиться, сходил бы в туалет да глянул на себя в зеркало!
Она отчитывала настырных старшекурсников так, что те уходили мокрыми от позора. Из-за этого у Цзян Юэ в университете испортилась репутация. Но ей было плевать. Зачем ей прогибаться перед всяким отребьем? Ей достаточно одного Чжоу Цзыяна.
Цзян Юэ была ему предана всей душой. В старшей школе, когда ей было хуже всего, рядом был только Чжоу Цзыян. И она навсегда запомнила ту первую их совместную ночь, когда Чжоу Цзыян полностью её покорил. На других парней она теперь даже не смотрела.
Всего за две недели военных сборов старшекурсники из художественного училища уяснили: первокурсницу по имени Цзян Юэ лучше не трогать. А вот её подружка Тао Сяофэй — та и мила, и добра.
Тао Сяофэй никому не отказывала. У неё не было парня, так что она на всякий случай держала всех на крючке, надеясь среди этих «протухших креветок» отыскать кого-нибудь, кто сравнится с Чжоу Цзыяном.
В тот день сборы закончились. Цзян Юэ, приняв душ, надела лёгкую маечку на бретельках, обнажавшую её соблазнительные плечи, и устроилась на кровати с телефоном. Надо сказать, месяцы стараний Чжоу Цзыяна даром не прошли: фигура у неё теперь была — загляденье, что спереди, что сзади.
Длинные ноги она закинула на край кровати и болтала ими, переписываясь с Чжоу Цзыяном. Чем больше она вкладывала в отношения, тем большего требовала взамен. Если Чжоу Цзыян хоть немного не отвечал, она уже начинала переживать.
Ведь в её глазах её собственный пёс — самый лучший. Цзян Юэ была из тех, кто, даже если Чжоу Цзыян не в центре внимания, всё равно ревностно его оберегала. Боялась, что он не отвечает, потому что общается с другой девушкой.
Чжоу Цзыян ответил, что всё не так. Просто между их университетами слишком большое расстояние, иначе он бы уже приехал к ней сегодня же.