Глава 117 - Простите, я снова упала в обморок
Колонна плелась с черепашьей скоростью. За всё утро зеленый змей из тяжело дышащих студентов не одолел и пяти километров. Стоны и жалобы разносились повсюду, а Сунь Цы и Гу Я сбились с ног, разрываясь между отстающими.
Сунь Цы протянул девушке бутылку минералки и сочувственно произнёс:
— Иди передохни немного, я один тут присмотрю.
Гу Я тихонько хмыкнула:
— И где же мне отдыхать?
Сунь Цы опешил от такого простого вопроса и лишь замер, глупо уставившись на неё. Гу Я была уроженкой юга, и её улыбка завораживала — особенно сейчас, с этими игривыми косичками.
— Сейчас всему классу тяжело. Мы — старосты, так что нам положено работать больше других. Ты пока подержи строй впереди, а я сбегаю в хвост, проверю остальных, — не дожидаясь ответа, Гу Я подхватила минералку и побежала в конец колонны. Впрочем, сделать и глотка она не успела: услышав, как одна из девушек жалуется на жажду, Гу Я без колебаний отдала ей воду: — На, выпей, тебе нужнее.
Сунь Цы провожал её взглядом, совершенно заворожённый её добротой и красотой. В голове невольно всплыл вчерашний ночной разговор в общежитии. В старшей школе у него была своя незабвенная муза, но то дело прошлое. Муза осталась в воспоминаниях, у всех соседей по комнате появились девчонки, и лишь он один оставался бобылём. Может, и ему пора проявить инициативу?
— Эй! Ты чего застыл, как истукан? — Сюй Чжэн внезапно звонко хлопнул в ладоши перед самым носом Сунь Цы, отчего тот аж подпрыгнул.
Сюй Чжэн и Чжэн Гань зашлись дружным хохотом.
— Нравится — так действуй смелее! — подтолкнул его Чжэн Гань.
— Вот именно! Я тебя научу! — Сюй Чжэн состряпал томящую мину. — Сегодня вечером найди её под окнами женского корпуса, посмотри ей прямо в глаза при лунном свете и страстно шепни: «Луна сегодня непревзойдённо хороша!»
— Чушь! — возразил Чжэн Гань. — Надо говорить: «Ты прекраснее самой луны!»
— Эх ты, деревенщина, — изобразил из себя эксперта по любовным делам Сюй Чжэн. — Это цитата Нацумэ Сосэки. На иносказательном языке это значит «я тебя люблю».
— Ого, да ты у нас прямо философ!
Пока эти двое наперебой паясничали, Сунь Цы густо покраснел и смущённо пробормотал:
— Хватит мелеть чушь, мы просто одногруппники...
— Ага, просто одногруппники! Будешь клювом щёлкать — умыкнут твою одногруппницу!
Подшучивания товарищей окончательно смутили парня. Чжоу Цзыян вступился за беднягу:
— Хватит вам. Не мешайте старосте работать.
— Вот-вот! Учитесь у Цзыяна! — обрадовался поддержке Сунь Цы и тут же подгреб ближе к Чжоу Цзыяну.
Вся их комната отличалась прекрасной выносливостью. Пока остальные задыхались от усталости, Сюй Чжэн и Чжэн Гань как ни в чём не бывало травили анекдоты. Сюй Чжэн даже успел флиртануть с парочкой первокурсниц из соседнего отряда.
К полудню строй добрался до временного лагеря, где студентам дали два часа на отдых, а в два часа дня марш возобновился. Теперь движение замедлилось ещё сильнее: палящее солнце выпивало последние силы, у ребят не оставалось дыхания даже на разговоры, но приказ гнал их вперёд.
— Староста, я больше не могу... — скулили обессиленные девчонки, едва передвигая ноги.
— Надо потерпеть, ещё немного, — подбадривала их Гу Я, хотя сама выглядела не лучше. Её личико смертельно побледнело, она судорожно прижимала ладонь к животу, силясь сдержать тошноту и боль.
Заметив её состояние, Тан Юй тревожно спросила:
— Гу Я, ты как? Живот болит?
Гу Я качнула головой:
— Всё в порядке... Скоро прийдём. Тан Юй, присмотри за девочками.
— Ты бы лучше за собой присмотрела! — сердито буркнула Тан Юй, подхватывая подругу под локоть. — Я сейчас зову инструктора!
Гу Я вцепилась в её рукав и отрицательно замахала головой:
— Не надо... Я же староста, я должна подавать пример. Всё нормально, правда! — Она закусила губу, изо всех сил демонстрируя стойкость, хотя едва держалась на ногах.
Даже у Сюй Чжэна поубавилось спеси. Он-то думал, что двадцать километров — это так, прогулка, а на деле с каждым шагом ноги наливались свинцом. Парень на чём свет стоит клял организаторов за такой садистский марш-бросок.
— Смотрю я на старшекурсников, которые вдоль дороги воду продают... Наверняка кучу бабла гребут! Знать бы заранее — взял бы больничный и стоял бы тут с тележкой, — заворожённо уставился Чжэн Гань на студентку с лотком.
— Тебе лишь бы нажиться, — фыркнул Сюй Чжэн.
Затем они оба обратили внимание на Чжоу Цзыяна. Тот всю дорогу шел молча, с тяжеленным рюкзаком за плечами, в аккуратно надетой фуражке, и чеканил шаг так уверенно, будто зной его вовсе не касался.
Сюй Чжэн искренне удивился:
— Эй, дружище, а тебе вообще хоть бы хны? Откуда столько мощи? Не жарко, что ли?
— Есть немного, — отозвался Цзыян.
— Чего?
— Жарковато, говорю.
Сюй Чжэн восхищённо поднял большой палец:
— Ну ты даёшь! Я-то думал, что у меня отличная физикуха, а рядом с тобой чувствую себя развалиной. Надо поднажать на тренировки.
— Прекратите ныть. Просто выполняйте приказы — быстрее дойдём, — спокойно заметил Чжоу Цзыян.
Однако Сюй Чжэн остался при своём мнении. Он считал подобный марш настоящим идиотизмом: никто не учитывал, что перед ними вчерашние школьники, просидевшие два месяца дома. Бросать их под солнцепек без подготовки — прямая дорога к ЧП.
— С таким раскладом кто-нибудь точно грохнется в обморок.
— Человек упал в обморок! — тут же донёсся звонкий девичий крик из их строя.
Сунь Цы и несколько девчонок с причитаниями бросились к упавшей. Парни тоже поспешили туда и с ужасом обнаружили, что без чувств лежит не кто иная, как Гу Я. Тан Юй держала подругу на руках и едва не плакала от беспокойства.
Сунь Цы, впервые столкнувшись с подобным, растерялся:
— Без паники! Я уже отправил связного к инструкторам, сейчас прибегут!
Утром строй шел кучно, и офицеры были рядом, но к обеду колонна растянулась на километры, да и сомневающихся в своих силах студентов оказалось слишком много. Медики и инструкторы разрывались на части, так что помощи ждали не скоро.
В этот критический момент инициативу перехватил Чжоу Цзыян. On подошёл, присел и с умеренной силой надавил пальцем на точку под носом Гу Я. От резкой боли находившаяся в небытии девушка поморщилась, тихо ойкнула и открыла глаза. Сначала силуэт парня расплывался, но вскоре она узнала Чжоу Цзыяна.
— Гу Я! Ты очнулась! — просияла Тан Юй, да и остальные студенты облегчённо вздохнули.
Чжоу Цзыян открутил крышку своей бутылки с водой, бережно приподнял девушку за подбородок и давай понемногу поить. Гу Я сначала лишь пригубила, а потом жадно заглатала воду.
— Медленнее, не торопись, а то поперхнёшься, — мягко проговорил Цзыян, естественным жестом придерживая её за спину.
Окружающие завораженно наблюдали за тем, как заботливо он обращается с ней. Гу Я, находясь в его руках, залилась краской от смущения.
Сунь Цы связался с медиками по рации, но те лишь развели руками: мол, завал полное безумие, если можете — донесите пострадавшую до ближайшего медпункта, он тут недалеко.
Сюй Чжэн от такого ответа пришёл в бешенство:
— Вот уродство! Сами затеяли эту хрень, а элементарную помощь оказать не способны!
Гу Я, немного пришедшая в себя благодаря воде, с трудом поднялась на ноги:
— Всё в порядке, идите дальше. Наш класс не должен останавливаться из-за меня.
Она попыталась выпрямиться, опираясь на руки. Видя её мучения, ребята хотели её остановить, но Гу Я упрямо твердила, что не станет обузой: их класс обязан бороться за звание лучшего!
Перед выходом руководство лагеря действительно ляпнуло, что первому прибывшему отряду достанется переходящий кубок. Для Чжоу Цзыяна это был пустой звук, но эта наивная девчонка приняла всё за чистую монету.
Глядя на её отчаянные попытки казаться сильной, Чжоу Цзыян строго произнёс:
— Готова жизнью рисковать ради какого-то грамоты?
Слова прозвучали жестко, и Гу Я осеклась. Похлопав ресницами, она виновато пробормотала:
— Тогда... оставьте меня на обочине, а сами идите вперед.
Ребята наотрез отказались. Как можно бросить человека? Двадцатикилометровый марш как раз и задумывался для того, чтобы закалить дух товарищества, научить не бросать своих. Оставить Гу Я одну ради иллюзорной победы — значит предать сам смысл коллектива.
Студенты наперебой зашумели: никакая грамота им не нужна, они будут ждать врачей здесь, сколько понадобится. И лишь упрямая Гу Я продолжала настаивать, что не желает тянуть отряд назад. Возник тупик.
Чжоу Цзыян повернулся к старосте:
— Сунь Цы, глянь по карте, сколько до ближайшего медпункта?
— Сейчас... Около трех километров, — сверившись с маршрутным листом, ответил Сунь Цы.
Чжоу Цзыян перевёл взгляд на Гу Я. Девушка была с ног до головы мокрая от пота, тонкая шея блестела, а мокрые пряди волос липли к лбу. Хрупкое тело буквально тонуло в мешковатой форме.
Не долго думая, Цзыян скинул свой тяжёлый рюкзак и протянул его Сюй Чжэну:
— Подержи.
— Ага, — кивнул тот.
Затем Чжоу Цзыян повернулся к Гу Я спиной и присел:
— Залезай.
Народ тут же ринулся помогать. Гу Я испугалась:
— Не надо, я сама!
Однако Чжоу Цзыян уже подхватил её под бедра и рывком поднял, удобнее устраивая на спине. «А фигурка у неё ничего, — мельком подумал парень, — пожалуй, покрупнее, чем у Цзян Юэ. У той за два месяца моих усилий вообще никакого прогресса».
Гу Я оказалась на спине у юноши. Друзья беспокойно спрашивали, справится ли он, а сама девчонка сгорала от стыда.
— Опусти меня, мне неловко! Я правда могу идти сама!
— Замолчи, — отрезал Чжоу Цзыян. Он терпеть не мог, когда девчонки проявляли глупое упрямство.
Слыша этот суровый тон, Гу Я обиженно поджала губы, но спорить больше не решилась.
— Цзыян, ты точно потянешь? — поинтересовался Сюй Чжэн, пристраивая его рюкзак у себя.
— Посмотрим. Не бросать же её тут, — откликнулся парень. — Сунь Цы, веди отряд дальше.
Сунь Цы помешкал, но кивнул:
— Хорошо. Как устанешь — скажи, я сменю.
— Да куда тебе с твоей комплекцией! — вмешался Сюй Чжэн. — Станет тяжело — зови меня!
Остальные парни тоже зашумели:
— И нас сменишь!
Такое единодушие вызвало у девчонок волну тёплых чувств — именно так и формируется настоящий коллектив.
Отряд возобновил движение. На самом деле Гу Я была совсем лёгкой — от силы килограммов сорок пять. Чжоу Цзыян с момента своего перерождения неустанно тренировался, да и «особые бонусы» давали о себе знать, так что веса он почти не чувствовал.
Первое время друзья шли рядом, постоянно осведомляясь о его самочувствии, но вскоре заметили, что Цзыян с ношей на плечах шагает быстрее большинства. Облегчённо вздохнув, Сунь Цы вернулся к исполнению обязанностей старосты.
Рядом остались только Сюй Чжэн, Чжэн Гань и подруга пострадавшей, Тан Юй.
К трём часам дня жара достигла пика. Уставшие студенты постепенно замедлили шаг, и Чжоу Цзыян с Гу Я незаметно вырвались далеко вперёд.
Девушке было ужасно неловко. Краснея до кончиков ушей, она тихо спросила:
— Тебе очень тяжело?
— Если ты будешь меньше разговаривать, мне станет намного легче, — отчеканил Цзыян.
От этих слов Гу Я едва не расплакалась:
— Прости...
Чжоу Цзыян помешкал. В конце концов, перед ним была совсем юная девчонка, амбициозная и гордая. Не стоило быть с ней чересчур жестким.
— Если чувствуешь себя плохо — говори сразу. Никто не посчитает тебя обузой и уж точно не станет винить. А вот если наплевательски относишься к собственному здоровью — это действительно раздражает.
Гу Я уткнулась носом в его шею и затихла. Она с детства была отличницей и примерной девочкой, её никогда в жизни не отчитывали — а тут впервые в жизни сделала выговор ровесник!
Но, как ни странно, вопреки обиде, на душе у неё стало удивительно тепло.
В её памяти последний раз её носили на руках года в четыре. И вот теперь она оказалась на спине у этого парня.
Его спина...
Была такой широкой и тёплой.