Глава 101 - Тётушка, можно поговорить с тобой наедине?
Чжоу Цзыян был первым в уезде по естественным наукам и уже числился новоиспечённым студентом философского факультета Цзиньлинского университета. Его отец, Чжоу Голян, в лучшем ресторане уезда закатил пир горой — три дня подряд столы ломились от яств, и он потчевал гостей без остановки, знакомя Чжоу Цзыяна со всеми этими дядюшками. Чжоу Цзыян, в свою очередь, вежливо со всеми здоровался.
Среди этих дядюшек были и деревенские старосты, и сослуживцы Чжоу Голяна. Кем бы они ни были, Чжоу Цзыян держался с каждым ровно и с достоинством, поднимая тост за тостом.
Многие поговаривали, что Чжоу Цзыян — видный малый, весь в отца пошёл.
И философия — это славно. Философия — это научное мировоззрение и методология. Учись как следует, чтобы потом отдавать долг обществу, стать опорой державы.
— Цзыян, ты пойдёшь дальше своего отца!
— Учись прилежно, чтобы лучше служить народу!
Сослуживцы Чжоу Голяна в основном трудились в системе. У них было твёрдое убеждение, что только служба в системе — это истинный путь, что всё прочее — ниже достоинства, а учение — превыше всего.
Чжоу Голян в душе разделял эти мысли. Хотя он никогда не говорил об этом сыну напрямую, но после окончания университета Чжоу Цзыян непременно должен был пойти в систему. Сейчас отцу только-только перевалило за сорок, к моменту выпуска сына он будет в самом расцвете сил — сможет подтолкнуть, где нужно, а где не сможет, так Чжоу Голян, не стесняясь, задействует все свои связи, лишь бы расчистить сыну путь.
В общем, в глазах Чжоу Голяна поступление Чжоу Цзыяна в Цзиньлинский университет было равносильно тому, что сын уже получил ключ от дверей чиновного мира. И отец желал, чтобы сын шагал по этой дороге всё дальше и дальше.
Поэтому на этот банкет он созвал всех своих близких коллег и друзей, чтобы Чжоу Цзыян засветился у них на глазах, запомнился.
Чжоу Цзыян не подвёл: тост — так тост, обращение — так обращение. Держался ровно, без подобострастия. Житейская мудрость и правила приличий в исполнении этого вернувшегося в прошлое Чжоу Цзыяна были отточены до совершенства.
Сын был настолько зрел и выдержан, что даже Чжоу Голян удивлялся, а коллеги отца и вовсе вздыхали: «Старина Чжоу, славного ты сына вырастил».
И так до самого обеда третьего дня — пир всё не кончался. А после пира предстоял ещё и семейный ужин: Чжоу Голян созвал всех своих братьев и сестёр к себе домой. Всего их было семеро, а под ними — добрая дюжина племянников и племянниц. Чжоу Голян преуспел в этой семье больше всех, так что старшим среди них считался именно он. Кое-кому из братьев даже работу нашёл.
Так что слово за столом он держал твёрдо.
Сын поступил в университет — Чжоу Голян радовался от всего сердца. Выпил лишнего, разговорился. Смысл его речей сводился к тому, что Цзыян у него один-единственный.
Всего в роду Чжоу было двое, кто поступил в университет. Одна — девчонка, которая уже учится в Цзиньлине, её Чжоу Цзыян должен был звать двоюродной сестрой. Второй — сам Чжоу Цзыян.
В деревне девушка, даже получив высшее образование, всё равно в конце концов выйдет замуж и уйдёт в чужой дом. А Чжоу Цзыян — другое дело.
Среди поколения Чжоу Цзыяна именно он сейчас подавал самые большие надежды. Поэтому, по мысли Чжоу Голяна, все братья и сёстры этого поколения должны были держаться вокруг Чжоу Цзыяна, оберегать его.
Под хмельком Чжоу Голян подозвал к себе племянников и говорил с ними по душам: мол, дядя ваш Третий всегда о вас заботился, а у него всего один сын, так что вы уж приглядите за ним.
Двоюродные братья с детства были под крылом Чжоу Голяна и, разумеется, слушались его. Старшие тут же встали и заявили: «Дядя Третий, будьте спокойны! Если хоть раз моргну, когда понадоблюсь младшему Цзыяну, — я тогда не из рода Чжоу!»
Остальные братья, разумеется, поддакнули.
Услышав это, Чжоу Голян преисполнился гордости и велел Чжоу Цзыяну поднять тост за братьев.
Честно говоря, Чжоу Цзыян не слишком-то дорожил этими родственными связями. Да и, по его разумению, даже если он в будущем откроет свою компанию и пойдёт в бой, полагаться он будет на грамотных специалистов и современное управление.
Так что, с его точки зрения, эти дюжие, косая сажень в плечах двоюродные братья вряд ли могли принести ему много пользы. Но раз уж отец велел поднять тост, он и не думал выказывать недовольство.
Дни напролёт шли банкеты один за другим. Дома пили, потом выходили в город.
Теперь, когда Чжоу Цзыян занял первое место в уезде, Чжоу Голян, выходя в свет, непременно брал сына с собой, чтобы похвастаться перед друзьями.
На этих застольях чего только не случалось, какие только люди не попадались.
— Цзыян, а дядю-то помнишь?! — осклабился Тао Цзяншань.
— Дядя Тао. — Чжоу Цзыян кивнул в ответ.
Рядом удивился Чжоу Голян:
— Что, знакомы?
Тао Цзяншань тут же выпалил:
— Господин Чжоу! Моя дочь с вашим сыном учится вместе! Они большие друзья! Ой, знал бы я, что Цзыян придёт, я бы и дочку с собой прихватил!
— А, — Чжоу Голян лишь слегка кивнул.
Они столкнулись на очередном банкете. Тао Цзяншань, завидев Чжоу Цзыяна издалека, тут же подскочил поздороваться. Чжоу Цзыян ответил вполне вежливо.
Но Чжоу Голян лишь коротко кивнул и повёл сына за их стол.
Тао Цзяншань, глядя им вслед, поспешно набрал дочь и велел ей приезжать.
Тао Сяофэй не поняла, в чём дело, и принялась ворчать:
— На твои светские сборища я и не собираюсь.
— Сказано тебе — приезжай! Познакомишься с людьми, тебе же на пользу!
И хотя Тао Сяофэй была не в восторге, минут через двадцать она всё же добралась до ресторана. Тао Цзяншань схватил её за руку и потащил к Чжоу Цзыяну с отцом.
— Господин Чжоу, господин Чжоу! Это моя дочь! Они с вашим сыном одноклассники! — Тао Цзяншань подталкивал её вперёд и велел: — Ну-ка, поздоровайся с дядей Чжоу!
Тао Сяофэй покосилась на Чжоу Голяна и нехотя выдавила:
— Здравствуйте, дядя Чжоу.
Чжоу Голян взглянул на неё, и в глазах его мелькнуло узнавание:
— Это ведь ты та девочка, что играла на пианино на сцене?
Тао Сяофэй и не ожидала, что он её вспомнит. Она даже немного растерялась от такой чести.
Чжоу Голян сказал ей:
— Цзыян о тебе рассказывал. Говорил, вы хорошо ладите.
— ??? — Чжоу Цзыян остолбенел.
Тао Цзяншань расплылся в улыбке:
— Я же говорил, дети отлично ладят!
Услышав такое, Тао Сяофэй вспыхнула, украдкой глянула на Чжоу Цзыяна и подумала: «Он что, рассказывал обо мне отцу? Уж не нравлюсь ли я ему?»
Чжоу Голян привёл сына, чтобы тот засветился перед его друзьями. Цель была достигнута, поэтому он сказал:
— Иди, погуляй со своей подругой.
— ??? — Чжоу Цзыян всё ещё не понимал, что происходит.
Тао Цзяншань тут же подтолкнул дочь:
— Да-да, идите гуляйте! Цзыян, ты ведь умеешь водить, верно? Дядина машина в твоём распоряжении!
И, не долго думая, сунул Чжоу Цзыяну ключи.
И вот так Чжоу Цзыян, ничего не понимая, оказался вытолканным из ресторана вместе с Тао Сяофэй.
А Тао Цзяншань, согнувшись в три погибели, остался в ресторане перетирать с Чжоу Голяном.
Чжоу Голян лишь бесстрастно кивал в ответ.
Честно говоря, видя, как отец пресмыкается перед важной шишкой, Тао Сяофэй чувствовала стыд и досаду. А что же она тогда? Инструмент для отцовских интриг?
Чжоу Цзыяну с Тао Сяофэй говорить было не о чем. К тому же, она призналась ему в любви, а он отказал — так что вместе им было неловко. Поэтому Чжоу Цзыян предложил подвезти её домой.
Но Тао Сяофэй не хотела так рано уходить:
— А может, позовём Цзян Юэ и прогуляемся вместе?
Чжоу Цзыян посмотрел на неё.
Тао Сяофэй заговорила очень серьёзно:
— Цзыян, я знаю, что я тебе не нравлюсь. Признаю, в последнее время я вела себя слишком напористо. Но мы с Цзян Юэ всё-таки хорошие подруги, и я не хочу её терять. Мы вместе поедем учиться в Цзиньлин. Поэтому я прошу тебя об одном: забудь всё, что было раньше. Ты остаёшься парнем Цзян Юэ, я остаюсь её лучшей подругой. Идёт?
С этими словами Тао Сяофэй протянула руку, искренне желая помириться.
Чжоу Цзыян помедлил:
— Поздно.
— ?
— Я уже рассказал о тебе Цзян Юэ.
— ???
Чжоу Цзыян и Цзян Юэ были парой и уже переспали. Между ними не должно быть секретов, так что он давно пересказал ей всё о Тао Сяофэй, слово в слово.
А Тао Сяофэй была крепка задним умом и бесстыжа. Даже в такой ситуации она умудрилась предложить пойти к Цзян Юэ и всё объяснить.
— Я была неправа. Я извинюсь перед Цзян Юэ, угощу вас обоих. Мы же скоро вместе поедем в Цзиньлин — не лучше ли поддерживать друг друга? — сказала Тао Сяофэй.
Она уже сказала всё, что можно было сказать. Возразить было нечего.
Чжоу Цзыян повёз Тао Сяофэй на «Камри» за Цзян Юэ.
Цзян Юэ обрадовалась, что Чжоу Цзыян зашёл за ней. Но когда она вышла и увидела, что он сидит за рулём отцовской машины Тао Сяофэй, брови её поползли вверх. Она впилась взглядом в Тао Сяофэй и холодно спросила:
— А вы двое чего это вместе?
— Какая встреча! Оказывается, мой папа знаком с отцом Чжоу Цзыяна! Цзян Юэ, между нами вышло недоразумение. Я искренне прошу у тебя прощения. Мы ведь по-прежнему сёстры, правда? — Тао Сяофэй с улыбкой взяла Цзян Юэ за руку и заглянула ей в глаза.
Цзян Юэ нахмурилась и перевела взгляд на Чжоу Цзыяна:
— Твой отец знаком с её отцом?
— Познакомились за столом. Я собирался отвезти её домой, а она сказала, что хочет с тобой погулять. Вот я её и привёз.
— Ну что ты, Юэ-Юэ? Неужто ты такая мелочная? — улыбнулась Тао Сяофэй.
Между ними и вправду были трения, но до открытой ссоры дело не дошло. В тонкостях женских отношений Чжоу Цзыян не разбирался, но сейчас обе девушки держались под ручку, изображая закадычных подруг.
Говорили, что они поступили в один университет, и вполне могло статься, что попадут в одну группу.
Цзян Юэ улыбалась Тао Сяофэй в лицо, а когда та ушла, ухватила Чжоу Цзыяна за ухо и проворчала:
— Я тебе говорю: держись от Тао Сяофэй подальше!
— Хм! Если узнаю, что ты мне изменил, — я тебя вот так! — Цзян Юэ сделала жест, будто что-то отрезает.
Чжоу Цзыян стряхнул её руку с уха:
— Не болтай ерунды. Отрежешь — тебе же хуже будет.
— У-у-у!
Видя, что грубостью не возьмёшь, Цзян Юэ сменила тактику на жалостливую. Она жалобно посмотрела на Чжоу Цзыяна, подбежала к нему спереди и обняла, прося ласки.
Чжоу Цзыян обнял её в ответ:
— Ну что опять?
— Хочу обнимашек, — сказала Цзян Юэ.
Чжоу Цзыян вздохнул:
— Мне Тао Сяофэй не интересна.
— Правда?
— Какая к чёрту правда? У неё и ноги короче твоих, и грудь меньше. С какой стати мне её выбирать? Ты что, в себе не уверена? — сказал Чжоу Цзыян.
Услышав такие похвалы, Цзян Юэ довольно хихикнула.
— Хи-хи, сегодня папы нет дома. Пойдём, я как следует награжу своего хорошего мужа. — С этими словами Цзян Юэ потянула Чжоу Цзыяна домой.
Чжоу Цзыян спросил:
— А не боишься, что потом не встанешь с кровати?
— Шутишь? Сегодня твоя бабушка сделает так, что ты не встанешь!
Услышав такое, Чжоу Цзыян усмехнулся с лукавым видом:
— А кто в прошлый раз, как маленькая, просился на ручки, чтобы до туалета дойти? Пись-пись…
Он даже присвистнул пару раз в подтверждение.
Щёки Цзян Юэ вспыхнули алым. Она встала на цыпочки и зажала ему рот ладонью:
— Не смей! Не смей об этом говорить!
На Цзян Юэ была чёрная безрукавка, а ниже — джинсовая мини-юбка, едва прикрывавшая треть бедра. Остальные две трети стройных, гладких ног были открыты взору — длинные, точеные.
На ногах — босоножки на каблуке. Услышав его слова, она бросилась зажимать ему рот, а Чжоу Цзыян, пользуясь моментом, притянул её к себе.
То, что Чжоу Цзыян — парень Цзян Юэ, знали уже оба семейства. Так что идти к ней домой было делом обычным. Отца не было, Цзян Юэ была одна.
Они были в поре пылкой влюблённости, да и кровь у Чжоу Цзыяна играла молодая. Едва переступив порог, они сомкнулись в объятиях, целуясь. Затем Чжоу Цзыян подхватил Цзян Юэ на руки и бросил на диван.
На ней была джинсовая юбка. Возиться с пуговицами было лень, так что Чжоу Цзыян просто задрал её юбку вверх.
Цзян Юэ оказалась под ним. Её красивые ноги в босоножках, даже не успев сбросить обувь, были высоко подняты Чжоу Цзыяном.
— Ты мне волосы придавил!
Места на диване было мало, и в такой позе — один сверху, другая снизу — и впрямь было неудобно. Мало того что волосы придавил, так ещё и тазовая кость у Цзян Юэ затекла от неудобного положения.
Августовские каникулы. Чжоу Цзыян по-прежнему проводил время с девушкой. Вместе они купили чемоданы для учёбы, вместе накупили новой одежды к университету.
Иногда к ним присоединялась Тао Сяофэй — вроде как подружка, чтобы составить компанию за покупками. Но на деле она лишь ловила на себе порцию их нежностей.
Помирившись с отцом, Цзян Юэ вытянула из него кучу денег и всё до копейки потратила на одежду для Чжоу Цзыяна. Они купили одинаковые вещи — футболки и кроссовки.
Сверху — свободная чёрная футболка с трилистником Adidas, снизу — джинсовые шорты до колена. Чжоу Цзыян, высокий и статный, смотрелся в этом наряде свежо и молодо.
А Цзян Юэ — распущенные до плеч волосы, тонкая, высокая фигурка в чёрной футболке, джинсовые шортики, открывающие длинные ноги, и лёгкие сланцы на ногах.
Красивая пара — просто загляденье. А бедняжке Тао Сяофэй оставалось лишь быть их фотографом.
Иногда Цзян Юэ, войдя в азарт, прямо при всех целовала Чжоу Цзыяна, и Тао Сяофэй было больно на это смотреть.
В тот день троица накупила одежды, выбрала чемоданы. Чжоу Цзыян взял чёрный, а Цзян Юэ — розовый.
Они купили одинаковые модели. День отъезда приближался, и обе девушки с нетерпением ждали начала учёбы.
Они щебетали без умолку.
И вот, когда они втроём, смеясь и болтая, шли по тротуару возле квартала Чжоу Цзыяна…
Внезапно какая-то женщина преградила ему путь.
Чжоу Цзыян вздрогнул — он не сразу её узнал. А женщина неловко улыбнулась и сказала:
— Цзы… Цзыян, это я, мама Шихань. Мы виделись. Ты ведь не забыл тётю, правда?
Тут Чжоу Цзыян разглядел, кто перед ним. Это была мать Сун Шихань. Он удивлённо спросил:
— Тётя, у вас ко мне какое-то дело?
Ван Шуфэнь смущённо улыбнулась, бросила взгляд на стоявших рядом цветущих девушек — Цзян Юэ и Тао Сяофэй — и наконец произнесла:
— Цзыян, тётя может поговорить с тобой наедине?