Глава 445 - Истинные мастера неприметны
Вот сейчас этот юноша закончит, а она, с высоты своего профессионализма, разберёт его работу по косточкам, указав на каждый изъян.
Сам Е Фан не горел желанием якшаться с Бай Цинцин, но, уловив во взгляде Су Ниншуан робкую надежду, кивнул в знак согласия.
— Хорошо.
Раз Ниншуан этого хочет, он попробует.
Пусть это и был его первый опыт в рисовании эскизов, Е Фан обладал первоклассным художественным талантом и ни на секунду не сомневался в своих силах.
Первые несколько штрихов, возможно, и выйдут неуверенными, но постепенно рука набьётся, и всё пойдёт как по маслу.
Бай Цинцин отошла в сторону, а Е Фан занял её место. Взяв карандаш, он с головой ушёл в творчество.
Стоявшая рядом Бай Цинцин, увидев первый же его штрих, лишь покачала головой.
Так не начинают работу мастера высшего класса.
Интерес к процессу у неё тут же пропал. Отойдя в сторонку, она принялась от скуки листать ленту в телефоне.
Теперь Бай Цинцин было лишь любопытно, что же за мазню явит миру Е Фан по завершении работы.
Сколько недостатков она сумеет отыскать в его эскизе? Пять? Восемь? Или все десять?
Бай Цинцин мысленно делала ставки.
Тем временем Е Фан, действительно, сделал первый штрих довольно неуверенно — сказывалось отсутствие практики.
Но уже через несколько мгновений он поймал нужное чувство, и карандаш в его руке запорхал, словно наделённый божественной волей.
Су Ниншуан послушно позировала, стараясь не шевелиться, чтобы не мешать Е Фану творить.
Эскиз, нарисованный им, каким бы он ни получился, уже был ей дороже всего на свете.
Этот подарок она ценила превыше любых сокровищ!
— Сестрица, да что хорошего в этих парнях? По-моему, девушки друг для друга — это…
Пролистав немного ленту в телефоне, Бай Цинцин заскучала и, подойдя к Су Ниншуан, завела разговор.
Но не успела она договорить, как её прервал голос Е Фана.
— Я закончил.
— Что? Уже закончил?
Слова Е Фана застали Бай Цинцин врасплох. Она замерла.
Резко достав телефон, она взглянула на время.
Прошло всего пять-шесть минут.
И он уже закончил?
Слишком уж быстро.
Художнику средней руки на подобный эскиз потребовалось бы час, а то и два.
Даже мастеру понадобилось бы минут пятнадцать-двадцать.
Самый быстрый эскиз, который Бай Цинцин нарисовала, не жертвуя качеством, занял у неё целых тринадцать или четырнадцать минут.
А этот юноша управился за пять-шесть минут — почти втрое быстрее неё.
Невероятная скорость.
Впрочем, это лишь укрепило Бай Цинцин в её мнении: художественные навыки Е Фана оставляли желать лучшего.
Он наверняка просто нацарапал что-то наобум, иначе как объяснить такую спешку?
С невозмутимым видом и лёгкой улыбкой на лице Бай Цинцин направилась к Е Фану.
Похоже, её первоначальная оценка — от пяти до восьми ошибок — была слишком скромной.
За столь короткое время он должен был наделать их как минимум с десяток.
Сейчас она как следует пройдётся по «шедевру» этого юнца.
Однако, когда Бай Цинцин заглянула Е Фану через плечо и увидела эскиз, улыбка застыла на её лице.
Она не верила своим глазам.
О, небеса, что она видит?!
Эта работа была просто невероятной!
Совершенство, абсолютное совершенство!!!
Никогда в жизни она не видела столь безупречного, столь живого эскиза.
Даже иллюстрации в учебниках не могли сравниться с этим творением.
Она не имела ни малейшего права судить такую работу.
В этом произведении искусства не было ни единого, ни малейшего изъяна.
Услышав, что Е Фан закончил, Су Ниншуан и Чжао ШуСюань тоже поспешили подойти.
Увидев его работу, обе девушки замерли в изумлении.
— Братец, ты и вправду мастер на все руки, — с восхищением произнесла Чжао ШуСюань.
Су Ниншуан, глядя на свой портрет, тоже не могла сдержать восторга.
— В этот раз рука немного не слушалась, Ниншуан. В следующий раз я нарисую для тебя что-то по-настоящему стоящее.
Е Фан снял рисунок с мольберта и лично вручил его Су Ниншуан.
Та приняла эскиз, от волнения не в силах вымолвить и слова.
Стоявшая рядом Бай Цинцин, услышав слова Е Фана о «непослушной руке», почувствовала, как мир рушится у неё на глазах.
«Вот это ты называешь „рука не слушалась“?!»
Если такой рисунок — результат «непослушной руки», то во всей стране, да что там, во всём мире, вряд ли найдётся хоть несколько человек с «набитой рукой».
«Какое же это позёрство!»
Когда этот юноша закончил за несколько минут, она подсознательно решила, что рисунок будет ужасен.
Но реальность нанесла ей сокрушительный удар по лицу.
Она всегда считала себя «первым эскизистом» в Университете Цзянчжоу.
Теперь же она поняла, как сильно заблуждалась. Жестоко заблуждалась.
Вот он — истинный Босс!
Всего за пять-шесть минут создать такой совершенный шедевр — это было за гранью понимания.
Университет Цзянчжоу оказался обителью скрытых талантов. Истинные мастера, как видно, неприметны.
Парень, даже не студент Академии Искусств, а рисует на уровне всемирно признанных гениев.
Сегодня ей поистине открыли глаза.
В этот миг Бай Цинцин вдруг поняла, что парни, кажется, не так уж и отвратительны.
— Мастер, вам ученики не нужны? — с нескрываемым рвением спросила она.
— Не нужны, — покачал головой Е Фан. Он не собирался брать учеников.
У него и своих дел было по горло.
— Спасибо за бумагу и карандаш.
— Что вы, Босс, это для меня честь, что вы воспользовались моими бумагой и карандашом, — от всего сердца произнесла Бай Цинцин.
Карандаш, которым пользовался такой мастер, она непременно сохранит как реликвию.
Поблагодарив Бай Цинцин, Е Фан вместе с Су Ниншуан и Чжао ШуСюань удалился.