Глава 1462 - Позвольте представиться: Вице-президент
— Молодой человек, ваша живопись, безусловно, сносна. Можно даже сказать, что вы идёте ноздря в ноздрю с Дай Литао, — голос Фан Дэхуна звучал снисходительно, как у врача, сообщающего пациенту неприятный, но не смертельный диагноз. — Но вот каллиграфия… Эти иероглифы в подписи просто ужасны. Это никуда не годится.
Фан Дэхун брезгливо ткнул пальцем в угол картины Е Фана, где красовалась традиционная подпись автора.
Как художник с многолетним стажем, он оказался в тупике. Сама картина была совершенна. Он, признанный мэтр, не мог найти в технике Е Фана ни единого изъяна, за который можно было бы зацепиться, не выглядя при этом идиотом. Но спасать шкуру ученика было нужно. Карьера Дай Литао висела на волоске, и если он сейчас проиграет, в мире искусства ему не будет места.
Поэтому Фан Дэхун пошёл на хитрость. Раз нельзя атаковать картину, он атакует буквы. Объявить ничью — вот его цель.
— Почерк слишком уродлив, — безапелляционно заявил профессор.
Услышав вердикт авторитета, толпа перевела взгляды на подпись. Большинство студентов мало что смыслили в высокой каллиграфии. Но раз сам Фан Дэхун, живая легенда, говорит, что это плохо — значит, так оно и есть. Люди начали неуверенно кивать, поддаваясь стадному чувству.
Фан Дэхун едва заметно выдохнул. Кажется, сработало. Он уже собирался развить мысль, как вдруг тишину разорвал смех.
Профессор резко обернулся. Смеялся Е Фан. Смеялся открыто, не стесняясь, глядя прямо в глаза мэтру.
— Что смешного? — рявкнул Фан Дэхун, чувствуя, как краска гнева заливает шею.
— Смешно то, как вы пытаетесь высасать проблему из пальца, — Е Фан покачал головой, словно разговаривал с неразумным ребёнком. — Если бы вы придрались к композиции или тону, я бы ещё понял. Но сказать, что моя каллиграфия плоха… Вы серьёзно?
Е Фан едва сдерживал улыбку. Ирония ситуации зашкаливала. Да, он получил от Системы навыки гениального художника. Но его навыки каллиграфии были ещё выше! Они были абсолютными. Не зря же он занимал определённый пост.
— Да как ты смеешь?! — Лицо Фан Дэхуна потемнело. — Я сказал, что у тебя проблемы с почерком, значит, так оно и есть! Я, может, и не профессиональный каллиграф, но вращаюсь в этих кругах десятилетиями! Я лично знаю многих членов Китайской ассоциации каллиграфов! Мой кругозор позволяет мне судить! А ты? Ты всего лишь студент! И ты смеешь насмехаться надо мной?!
Профессор кипел. Его авторитет, выстраиваемый годами, сейчас топтал какой-то юнец.
— Парень… ты бы полегче… — шепнул кто-то из толпы. — Профессор Фан — большая шишка в университете. Не стоит с ним связываться.
Студенты знали: хотя Фан Дэхун и был мастером кисти, человеком он был так себе — мстительным и мелочным. Перейти ему дорогу означало поставить крест на учёбе.
— Вы говорите, что знаете многих членов Ассоциации каллиграфов? — Е Фан спокойно встретил яростный взгляд профессора. — Тогда, быть может, вы знаете меня?
— Тебя? — Фан Дэхун скривился, словно съел лимон. — Ты кто такой вообще? С какой стати мне тебя знать?
В его голосе сквозило безграничное презрение. Кто он — великий мастер, профессор! А это кто? Очередной выскочка. Думает, раз нарисовал одну хорошую картинку, то стал знаменитостью?
— Раз не знаете, позвольте представиться, — голос Е Фана стал ледяным и официальным. — Я — Вице-президент Китайской ассоциации каллиграфов.
Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Казалось, кто-то выключил звук во всём мире.
Е Фан не лгал. Этот статус он получил, заслужив признание старейших мастеров страны. Его уровень владения кистью был запредельным, возможно, лучшим в стране. И слышать от какого-то художника средней руки, что его каллиграфия «уродлива», было просто абсурдно.
— Вице-президент… Ассоциации… — прошелестело в толпе.
Студенты стояли, разинув рты. Китайская ассоциация каллиграфов — это вам не кружок по интересам. Это национальная организация, элита культурного мира. Стать там даже рядовым членом — мечта миллионов. А быть вице-президентом? Это уровень небожителя.
Фан Дэхун, при всех своих регалиях, даже в Ассоциацию художников не мог пробиться в руководство, а тут… Он только что назвал почерк одного из главных каллиграфов страны «мазнёй».
— Вице-президент Ассоциации каллиграфов! Охренеть можно! — выкрикнул кто-то.
— Вот это настоящий гений!
— По сравнению с ним этот «художественный талант» Дай Литао — просто клоун.
Взгляды, обращённые на Дай Литао, изменились. Теперь в них читалась жалость пополам с презрением. Е Фан, будучи такой величиной, вёл себя скромно. А этот длинноволосый павлин носился со своими местечковыми наградами, как с писаной торбой. Разница в классе была колоссальной.
Дай Литао смотрел на Е Фана остекленевшим взглядом. Он не мог в это поверить. Ему лет двадцать, не больше. Какой вице-президент? Это невозможно!
Фан Дэхун тоже пришёл в себя и нервно хохотнул.
— Ха! Ну ты и сказочник! Вице-президент?! В твоём возрасте? Не смеши мои кисти! Самому молодому члену Ассоциации, которого я знаю, за тридцать! А ты?
Его глаза сузились.
— Ну, держись. Ты сам напросился. Сейчас я позвоню своему старому другу. Он в Ассоциации уже одиннадцать лет. Посмотрим, как ты запоёшь, когда он тебя разоблачит!
Дрожащими от гнева руками Фан Дэхун выхватил телефон, нашёл нужный контакт и нажал на вызов, включив громкую связь, чтобы все слышали момент его триумфа.