Глава 109. Весь интернет в восторге, тридцать миллионов очков популярности
Чжао Гобин понимал, что всё кончено.
Но рука, сжимавшая пистолет, никак не опускалась.
Двадцать лет. Пройти путь от рядового оперативника отдела по борьбе с наркотиками до заместителя начальника Главного управления – каких только штормов он не видал?
За столом переговоров с трансграничными наркобаронами он смело стучал кулаком по столу, а на банкетах Управления обороны провинции разгуливал в обнимашку с самим главой ведомства.
Всю жизнь Чжао Гобин верил в одну простую истину: власть – это закон, а дуло пистолета – единственная правда.
Но сейчас красно-синие проблесковые маячки пяти бронеавтомобилей озаряли его лицо. В этих вспышках свет и тень сменяли друг друга, превращая некогда заносчивую физиономию в театральную маску, готовую разлететься на куски.
Семь или восемь головорезов, окружавших его, давно сдулись.
Стальные трубы и мачете со звоном посыпались на асфальт. Наёмники валились на колени один быстрее другого, а кто-то даже со слезами в голосе запричитал:
— Товарищи полицейские, меня заставили!
Кадык Чжао Гобина нервно дёрнулся.
Пистолет «Тип 92» выскользнул из его пальцев, со звонким стуком ударился об асфальт и пару раз подскочил.
Плечи Чжао Гобина опустились. Он будто лишился хребта – с потухшим взглядом уставился на лежащее на земле оружие и пробормотал что-то невнятное.
Десятки бойцов спецназа с пистолетами-пулемётами наперевес ринулись вперёд.
— Лежать! Руки за голову!
Спецназовцы по трое чётко и слаженно скрутили Чжао Гобина и прижали к земле.
Он уткнулся лицом в горячий асфальт. Полы его кителя мгновенно покрылись пылью и мелким гравием.
Он всё ещё пытался вырываться, выдавливая сбивчивые слова:
— Вы… вы хоть знаете, кто я такой? Я из Главного управления по борьбе с наркотиками…
Но его никто уже не слушал.
Су Цин шагнула вперёд, запустила руку во внутренний карман куртки и достала MicroSD-карту размером с ноготь.
Пять лет. От трубы кирпичного завода до подземного бомбоубежища – этот невесомый кусочек пластика нёс в себе честное имя погибшего героя, пять лет подпольной жизни его боевого товарища и неопровержимые доказательства вины целой коррупционной сети.
Она глубоко вздохнула и подошла к мужчине средних лет в гражданском, стоявшему рядом с Цинь Чжэном:
— Товарищ, капитан Су Цин из Отряда уголовного розыска Цзянчжоу. Передаю ключевую улику по делу – карту памяти MicroSD с оригиналом видеозаписи. Прошу опечатать в моём присутствии и выдать расписку в получении.
Мужчина с серьёзным видом принял карту, бережно поместил её в пакет для вещественных доказательств, тут же опечатал, поставил подпись и печать.
В тот миг, когда карта опустилась на дно пакета и наклейка запечатала его, у Су Цин почему-то защипало в носу.
Она отвернулась.
Чжан Тао стоял в пяти метрах. Он смотрел, как два спецназовца под руки тащат Чжао Гобина к броневику, и его кадык непрерывно дёргался.
Пять лет.
Больше тысяче восьмисот дней и ночей.
От чемпиона полиции по рукопашному бою до торговца рыбой на рынке. От строгой формы и отдачи чести до грязного фартука и чистки чешуи.
Он думал сдаться. И не раз.
В день, когда его уволили из органов, шёл проливной дождь.
Он стоял у ступеней Управления обороны и смотрел, как бывшие коллеги проходят мимо, не поднимая глаз.
В тот миг ему и правда хотелось всё бросить.
Бросить эту карту в крепостной ров, стать обычным продавцом рыбы, жениться, завести детей и никогда больше не касаться того, что несёт смертельную опасность.
Но каждый раз в полуночных кошмарах перед глазами неизменно всплывала одна и та же картина: Сунь Минхуэй, падающий от огнестрельного ранения.
И поэтому, когда его нашла Су Цин, когда Шэнь Фэн упомянул Пинканского белого снега, он понял: просто так оставить это нельзя!
Чжан Тао повернулся спиной и привычно огрубевшей от ножа рукой с силой провёл по лицу.
Когда он опустил ладонь, между пальцами блестели следы влаги.
Он моргнул, уставившись на пустынный лесистый склон, и загонял скупые слёзы обратно.
Мужчине не пристало плакать. Особенно сейчас.
Капитан Сунь высмеял бы его.
Чжао Гобина под руки тащили к задней двери броневика.
Проходя мимо Чжан Тао, он резко обернулся.
Их взгляды встретились.
Во взгляде Чжао Гобина читались досада, затаённая злоба и едва заметный страх, в котором он и сам боялся себе признаться.
Он приоткрыл рот, словно пытаясь что-то сказать.
Но Чжан Тао лишь спокойно смотрел на него в ответ.
В этом взгляде не было ни ненависти, ни злорадства – только облегчение от того, что пыль наконец улеглась.
От этого взгляда вся спесь Чжао Гобина мгновенно улетучилась.
Его затолкали в кузов бронеавтомобиля.
Тяжёлая металлическая дверь захлопнулась с глухим грохотом, отрезав его от солнца, от горного ветра и от всего, чем он владел последние двадцать лет.
Цинь Чжэн подошёл к Су Цин, отложил мегафон и уже обычным голосом спросил:
— Ты в порядке?
— В порядке, — Су Цин кивнула на стоявших позади Гризли и Шакала. — Спасибо им.
Цинь Чжэн смерил взглядом двух гигантских иностранных наёмников. На мгновение в его глазах мелькнула сложная гамма эмоций, но в итоге он ничего не стал расспрашивать и лишь пояснил:
— Вчера после нашего разговора я сразу выехал из Цзянчжоу. Четыре часа мчался ночной дорогой в административный центр провинции и уже в шесть утра передал материалы в Провинциальную комиссию по проверке дисциплины и контролю.
— По правилам, на запуск внутреннего расследования такого уровня уходит не меньше шести-восьми часов: проверка, согласования, подписи. Но около десяти утра Шэнь Фэн запустил стрим, и весь интернет принялся раскапывать тему перекрытия выездов из города. За какие-то два часа волна общественного гнева докатилась прямо до стола первого лица Управления обороны провинции. Начальник лично дал распоряжение: «Решать в экстренном порядке. Действовать немедленно».
Су Цин взглянула на него:
— Но как вы успели прибыть на этот выезд с ордером на арест аккурат вовремя?
Выражение лица Цинь Чжэна заметно изменилось.
— Люди Шэнь Фэна заранее передали мне ваш маршрут и предполагаемое время выхода из гор, — помолчав пару секунд, признался Цинь Чжэн. — Я не хочу обсуждать, как именно и по каким каналам ко мне попали эти данные. Это нарушение множества инструкций. Но я должен объективно признать: если бы за нами не наблюдали двадцать миллионов пар глаз, Управление обороны провинции ни за что не решилось бы действовать так быстро.
Су Цин молчала.
Она слишком хорошо знала Цинь Чжэна. Если этот принципиальный законник признал подобное, значит, он уже пошёл на огромный компромисс.
Это означало, что он косвенно признал полезность Шэнь Фэна.
Один за другим зарычали моторы броневиков. Колонна, конвоирующая Чжао Гобина, внушительным строем двинулась в сторону Управления обороны провинции.
Чжан Тао посадили в другую машину – как ключевого свидетеля его поместили под защитную изоляцию.
Перед тем как сесть в салон, он обернулся к Су Цин и твёрдо кивнул.
Он не произнёс ни слова.
Но в этом кивке было всё.
«Спасибо, что нашла меня. Спасибо, что поверила. Спасибо вам, незнакомым мне людям, за то, что прошли со мной эту тяжёлую битву, затянувшуюся на пять лет».
Су Цин стояла у края горной дороги, провожая взглядом уезжающую колонну, пока габаритные огни последнего броневика не скрылись за поворотом.
Горный ветер пронёсся по сосновой роще, принеся свежий запах смолы.
На неё вдруг нахлынуло странное чувство отрешённости.
— Хозяйка, — Гризли подошёл ближе и на своём корявом китайском осторожно спросил:
— Дело сделано, мы… тоже едем?
Виски Су Цин запульсировали:
— Не называй меня хозяйкой.
— Понял, хозяйка.
Су Цин потеряла дар речи.
Она приоткрыла рот, но в итоге отказалась от мысли вразумить этих двух иностранных наёмников со своеобразной логикой.
Спорить с ними – только попусту трепать себе нервы.
Она нажала кнопку на микропередатчике у воротника:
— Сюй Чжэньян, подозреваемый передан, улика вручена. Мы готовимся к возвращению в Цзянчжоу.
Вскоре из динамика раздался голос Сюй Чжэньяна:
— Принято, капитан Су. Отличная работа.
Он сделал паузу и добавил:
— Господин сказал, что по возвращении угостит вас хого.
— Не стоит, — отрезала Су Цин.
Но едва сказав это, она запнулась и словно неспроста добавила:
— Когда вернусь, у меня будет к нему очень много вопросов. И я задам их лично.
На том конце провода Сюй Чжэньян ощутимо замялся на пару секунд – то ли передавал её слова, то ли подбирал формулировку.
Спустя мгновение его обычно сдержанный голос впервые прозвучал с некоторой растерянностью:
— …Господин передаёт, что вопрос с хого пока откладывается.
…
Цзянчжоу. Шестьдесят восьмой этаж Всемирного финансового центра.
Ладони Шэнь Фэна покрылись потом.
Ему было некогда думать о том, что вода с ягодами годжи в термосе давным-давно остыла. Он поднёс кружку к губам и крупными глотками осушил её. Холод пробежал по пищеводу прямо к желудку, но Шэнь Фэну от этого стало только легче.
Наконец-то… Наконец-то, чёрт возьми, всё кончилось!
Со вчерашнего вечера он не сомкнул глаз ни на минуту.
И хотя он с комфортом сидел в кожаном кресле на шестьдесят восьмом этаже и даже не выходил из кабинета, ментальное истощение ощущалось сильнее, чем после десятикилометрового марафона.
Бешеная погоня Чжао Гобина, ориентировка уровня «А», перекрытие города, эвакуация по подземным ходам…
На любом из этих этапов, сумей они допустить хоть малейшую промашку, Су Цин и Чжан Тао уже никогда бы не вернулись.
А если бы они не вернулись, и карта памяти попала в руки Чжао Гобина, сгорев дотла, то весь этот замысел, ради которого Шэнь Фэн не спал ночами, пошёл бы к чертям собачьим.
Что ещё хуже, без ключевой улики и главного свидетеля у Су Цин остались бы лишь показания да заявление Цинь Чжэна.
Чжао Гобин мог легко выдумать повод и обвинить их самих – и тогда первым, к кому ворвутся оперативники Управления обороны и впечатают мордой в пол, вполне мог оказаться сам Шэнь Фэн!
При этой мысли спина Шэнь Фэна снова покрылась холодным потом.
Чёрт возьми, кто бы мог подумать! Он – законопослушный налогоплательщик, который просто хотел спокойно рассказывать истории, копить очки популярности и покупать способности для самозащиты, – в итоге оказался вынужден целый день и ночь тягаться через два города с крупнейшим коррупционером из верхов Управления обороны провинции!
Шэнь Фэн ненадолго прикрыл глаза, а когда открыл их снова, волевым усилием смахнул с лица следы изнурения.
Камера стрима перед ним всё ещё работала.
Он поправил осанку и вновь заговорил поставленным дикторским голосом:
— Наша история подходит к концу.
— Чжу Вэй ждал долго. Дольше, чем кто-либо на свете. За время этого бесконечного ожидания он лишился имени, лишился статуса, лишился чести, ради которой жил как полицейский. Из авангарда, наводящего ужас на наркоторговцев, он превратился в разбитого человека, о которого каждый мог вытереть ноги. Но он не утратил самого главного. Он ни на секунду не забывал, ради чего вступил на этот путь. А наделённый огромной властью коррупционер в итоге пал жертвой собственной гордыни. Он верил, что власть может укрыть всё, а сила – стереть правду. Он издал ориентировку, перекрыл все выезды из города, желая, чтобы Чжу Вэй и тот, кто осмелился подать голос в его защиту, навеки сгинули во тьме.
— Но он забыл простейшую вещь.
— Правду можно замуровать в щели фабричной трубы, можно запереть в сейфе или даже уничтожить всех, кто ею обладает, одного за другим.
— Но её нельзя убить. Ибо пока жива память хотя бы одного человека, правда будет жить вечно.
Чат трансляции в этот момент взмыл до невиданных высот.
Экран полностью скрылся за лавиной мчащихся белых сообщений.
И тут кто-то выложил в чате ссылку:
«Офигеть! Быстро гляньте! Официальный аккаунт Управления обороны провинции только что выкатил заявление!»
«Заместитель начальника Главного управления по борьбе с наркотиками Чжао М. Б. Помещён под стражу Провинциальной комиссией по проверке дисциплины и контролю за совершение тяжёлых правонарушений!»
«Хронология сходится! Один в один! В истории Патриарха коррупционер только что погорел, и в реальности Управление обороны выпускает официальное заявление!»
«Я просто в шоке! Это что за пророк такой?!»
«Это не пророчество, это сводка в реальном времени! Патриарх от начала до конца вёл прямую трансляцию настоящей антикоррупционной операции!»
«Вот это уровень! Двадцать миллионов свидетелей, да кто теперь осмелится спустить всё на тормозах?!»
«А что, если Патриарх и есть тот, кто дёргает за ниточки за кулисами?»
«Ну ты и загнул! Но чёрт возьми, ты прав!»
Чат окончательно вышел из-под контроля.
Шэнь Фэн смотрел на шквал комментариев, но краем глаза следил за системной панелью, висевшей в его сознании.
[Текущие очки популярности: 16 847 632]
Цифры стремительно росли.
Каждое сообщение, репост, каждый зритель, чьё сердце замирало от шока, уважения или азарта, добавляли свои кирпичики в эту копилку.
18 900 123.
25 950 456.
30 000 563.
Тридцать миллионов очков популярности!
Шэнь Фэна изнутри разрывал дикий восторг.
«Офигеть, тридцать миллионов! Теперь-то я точно смогу разжиться чем-нибудь из тех безумно дорогих предметов спасения в магазине системы!»
Он сделал тактический глоток окончательно остывшей воды с годжи:
— На этом история «Молчаливая правда» подходит к концу.
— Справедливость может запаздывать. Но пока есть те, кто готов защищать её любой ценой, она восторжествует.
— На сегодня незапланированный стрим окончен. Спасибо всем за компанию, до новых встреч.
Он протянул руку и отключил трансляцию.
Как только экран погас, Шэнь Фэн сполз по креслу, вытянул ноги и облегчённо вздохнул.
— Патриарх! — Сяоюй прискакал от технического пульта, светясь от восторга. — Мы богаты! Реально богаты! За один этот стрим только на донатах вышло больше миллиона! Я такого в жизни не видел!
— Дай мне прийти в себя… дай прийти в себя… — бессильно махнул рукой Шэнь Фэн. — Я за эти два дня облысел сильнее, чем за тридцать лет жизни. Повторись такое ещё раз – и меня вперёд ногами вынесут.
Сюй Чжэньян подошёл сбоку, держа в руках стакан свежезаваренной горячей воды с ягодами годжи, и заменил им холодный стакан Шэнь Фэна:
— Господин, с капитаном Су всё в порядке. Цинь Чжэн задействовал ордер и полностью взял ситуацию под контроль, обошлось без происшествий. Чжао Гобин доставлен в изолятор Управления обороны провинции. На этот раз ему не отвертеться.
Шэнь Фэн сделал глоток горячего напитка и почувствовал, как к нему возвращаются силы.
— Лао Сюй.
— Я здесь.
— Су Цин что-нибудь говорила?
— Сказала, что хочет угостить вас хого и лично обсудить множество вопросов.
Шэнь Фэн замолчал на три секунды:
— Хого подождёт. Дай мне сперва придумать, как сочинить… кхм, ответов на её вопросы.