Глава 41 Стань моим зятем!
— Настолько силён? — нахмурился Снэк.
Он не сомневался в предсказании братца Катакури. Наоборот, именно потому, что он безгранично доверял этому столпу семьи Шарлотта, он и задал такой вопрос, не в силах скрыть разочарование. Для Снэка, мечтавшего превратить «Трёх Сладких Генералов» в «Четырёх», это был сильный удар.
Если он не ошибался, в карете сидел тот самый «Чёрный принц», которому, по слухам, было всего двадцать лет. Двадцать лет... и уже в двадцать лет заставить братца Катакури принять такой серьёзный вид — это вызывало зависть!
— Снэк, — словно прочитав тёмные мысли своего амбициозного брата, снова заговорил Катакури. — Зависть не поможет тебе стать лучше, чем вчера. Только усердие, усердие поможет тебе приблизиться к своей мечте. Не позволяй пустым эмоциям затуманивать твой взор.
— Я понял, братец Катакури, — опустил голову Снэк. На время он действительно успокоился и подавил разраставшуюся в душе зависть.
«Королева-мама-певунья» входила в порт.
Расстояние до причала было уже совсем небольшим, и роскошная карета, инкрустированная золотом, серебром и драгоценными камнями, стала ещё отчётливее видна пиратам.
— Братец Катакури, позволь мне взять на себя авангард! — раздался голос здоровяка в шлеме с бычьими рогами, с длинной бородой и в чёрно-белых доспехах, похожих на печенье. В одной руке он держал меч, в другой — щит. Судя по его виду, это был один из Трёх Сладких Генералов, чьё лицо красовалось на листовках Морского Дозора.
Министр Печенья Тортленда, Шарлотта Крекер, известный как «Тысячерукий» и «Печеньковый Рыцарь».
— Крекер, ты хочешь пойти? — на этот раз Катакури не возразил.
Он доверял способностям этого брата, который по силе уступал в семье только ему. Особенно его боевой стиль идеально подходил для того, чтобы прощупать силы врага в авангарде.
Однако на этот раз решал не он.
— Мама, эту добычу можно отдать Крекеру?
Столп семьи Шарлотта обернулся и посмотрел на огромную гору плоти, восседавшую на гигантском троне в сказочном стиле. Нет, вернее, на высокую и тучную женщину. У неё была густо накрашена помада и светло-фиолетовые тени на веках, на голове — красная пиратская шляпа с жёлтой окантовкой, а одета она была в широкое розовое платье с красными кругами.
Это была...
...Шарлотта Линлин.
Одна из пиратских императоров, правящих Новым Миром, королева Тортленда, капитан Пиратов Большой Мамочки, сумасшедшая императрица, готовая развязать войну ради сладостей.
В этот момент...
...её величество сумасшедшая императрица была полностью поглощена пожиранием сладостей, которые повара подносили ей непрерывным потоком. Именно пожиранием, а не поеданием. Это не было неправильным употреблением слова, наоборот, это было самое точное описание.
Глядя на её хищную, жадную, упоённую улыбку, на её огромный, как бездна, рот, невозможно было подумать, что она ест. Эта сцена больше походила на то, как чудовище в уродливой человеческой шкуре пожирает всё сущее.
— Нет! — проревела она.
Крошки от печенья с её губ разлетелись от звуковой волны. Три генерала, стоявшие на носу палубы, незаметно отодвинулись, уклоняясь от крошек, пропитанных слюной, едкой, как серная кислота.
Неожиданный отказ.
Катакури на мгновение замолчал. Хотя это и было неожиданно, но... такое случалось и раньше.
— Это моя добыча, — сумасшедшая императрица, временно утолив свою жажду сладостей, перестала есть. Она опустила голову и посмотрела на стоящих на палубе сыновей и дочерей, и на её лице появилась счастливая улыбка. — Катакури, это мой десерт. Никто не смеет его трогать, даже мои сыновья!
— Мама, мы не тронем ваш десерт. Мы лишь хотим поднести его вам, — Катакури опустился на одно колено. Его братья и сёстры за спиной тоже как один преклонили колени.
— Ма-ма-ма... — Шарлотта Линлин разразилась весёлым смехом. — Катакури, не смейте трогать мою добычу. Такой вкусный десерт... ма-ма, я такого ещё не встречала! — весёлый смех разнёсся по палубе. Будучи её детьми, Катакури, Смузи, Крекер, Снэк и другие слышали, что мама действительно счастлива.
Они... уже давно не слышали, чтобы мама так весело смеялась.
Если не ошибаюсь, в последний раз она так смеялась, когда казнили Короля Пиратов Роджера?
В этот момент...
...когда «Королева-мама-певунья» входила в порт, карета, стоявшая на причале, наконец-то пришла в движение.
— Ваше Высочество, вы уверены, что хотите это сделать?
— Конечно.
— Даже если малейшая неосторожность может стоить вам жизни?
— Мне уже не терпится.
Да!
Ему уже не терпелось. Эльус откинул занавеску кареты и вышел. Его ноги ступили на землю, вымощенную большими гранитными плитами. Он размял запястья. В его изумрудных глазах горел жаркий, но холодный огонь.
После того как он без особого труда одолел Умита, Эльуса охватило недоумение, которое не отпускало его до сих пор.
Он не понимал, на каком уровне силы он сейчас находится. Ему срочно нужен был пробный камень, чтобы проверить себя. Но проблема была в том, что даже Умит не смог помочь ему определить свой уровень. Это заставило его на время растеряться в поисках подходящего пробного камня.
Он даже подумывал о том, чтобы, закончив с морской транспортной сетью, бросить вызов Белоусу.
Неожиданно, ещё до того, как он успел осуществить свой замысел, перед ним появился другой пиратский император.
— Ваше Высочество, это же Ёнко. На этот раз всё может закончиться очень плохо.
Флан стояла рядом с Эльусом, поправляя складки на его одежде и всё ещё пытаясь отговорить его от рискованного поступка.
— Хватит, Флан. Ты слишком много говоришь. Вместо того чтобы беспокоиться обо мне, лучше позаботься о себе! Враг — это не только пиратский император, но и верные подданные её сумасшедшего величества. Если не уйдёшь сейчас, то, возможно, и тебе придётся вступить в бой. Если не хочешь вмешиваться, то держись подальше.
Эльус отряхнул рукава.
Отлично.
Душевное состояние превосходное, физическое — тоже на пике.
— А? — Флан в платье горничной широко раскрыла глаза и указала пальцем на себя. — И мне придётся драться?
— В конце концов, это подчинённые Ёнко. Флан, лучше уйди пока. Ты ещё не ровня этим монстрам.
— Я поняла, Ваше Высочество, — горничная наконец-то оставила свои попытки отговорить его. Она уговаривала его всю дорогу, но безрезультатно. Продолжать сейчас, скорее всего, было бесполезно. К тому же, если она останется, то, возможно, и впрямь будет мешать действиям Его Высочества Эльуса.
Поэтому...
— Тогда, Ваше Высочество, позвольте мне откланяться.
С этими словами за спиной горничной внезапно появились невероятно красивые крылья, окутанные призрачным золотисто-красным пламенем. Она взмахнула крыльями и, словно стрела, выпущенная из лука, взмыла в небо, улетая в направлении, противоположном тому, откуда прибыли Пираты Большой Мамочки.
Все на кораблях Пиратов Большой Мамочки, естественно, видели улетающую Флан.
Однако...
...без приказа мамы никто не смел нападать. Если мама подумает, что они хотят отнять у неё добычу, их точно съедят.
— Ну вот, теперь можно и размяться, — Эльус отвёл взгляд от неба и устремил его на огромный пиратский корабль, похожий на сошедший со страниц сказки, который медленно швартовался у причала, и на Большую Мамочку, появившуюся на носу палубы, похожую на самую злобную и уродливую ведьму из сказки.
В следующее мгновение...
...в воздухе раздался стон разрываемой атмосферы.
Гора плоти...
...рухнула с небес.
Причал, вымощенный большими гранитными плитами, проломился, образовав огромную воронку. Весь причал задрожал от этого ужасного удара. Поднявшаяся пыль, словно буря, разнеслась во все стороны. В центре воронки стояла женщина, огромная, как великан.
— Но, право, не могу себе представить! Как из такой красавицы можно было превратиться в такое?
Эльус отмахнулся от подлетевшей к лицу пыли, не отступив ни на шаг. Он лишь слегка задрал голову и смерил взглядом Большую Мамочку, чей рост составлял восемьсот восемьдесят сантиметров. Вот это громадина! Выше Белоуса на целую голову. Его два метра пять сантиметров рядом с ней казались ростом инвалида второй группы.
— Парень, это ты убил Умита? — Большая Мамочка опустила голову и посмотрела на этого очень красивого паренька.
А он хорош!
Жаль, что у неё уже есть дети-люди, а то можно было бы забрать его себе в мужья.
— Это я, — улыбнулся и кивнул Эльус.
— ...Парень, ты очень смелый! Совершенно меня не боишься, ма-ма-ма-ма... — Большая Мамочка разразилась громким, пронзительным смехом. Смех продолжался довольно долго, прежде чем утихнуть. Затем улыбка сошла с её лица, и жирные складки сложились в ужасную, яростную гримасу.
— Парень!
— Ты убил Умита и лишил мою чайную вечеринку одного гостя. Я собиралась тебя съесть, но, так как ты очень красивый, я даю тебе шанс. Стань моим зятем. Если ты станешь своим, я пощажу тебя.
Эльус остолбенел.
Вот это да!
Что это вообще такое?
Развитие сюжета совсем не соответствовало его ожиданиям. Разве они не должны были сразу же вступить в бой? Почему всё вдруг превратилось в сватовство?
Не только Эльус был в замешательстве. Даже Катакури и остальные на борту «Королевы-мамы-певуньи» чуть не свихнулись от этого неожиданного хода мамы. Снэк, спрятав рот под шарфом, разинул его от удивления.
— Братец Катакури, так... можно? — в удивлении Снэк по привычке посмотрел на Катакури, которого все братья и сёстры считали своей опорой.
Они должны были убить Эльуса, убийцу Умита, чтобы успокоить волнения в тёмном мире. Но мама вдруг выкинула такой фортель. Если это вызовет недовольство титанов тёмного мира, то будут проблемы.
— А что не так? Если мама считает, что нет проблем, значит, их нет, — холодно сказала Смузи, высокая и длинноногая, с красивыми волнистыми белыми волосами. — Снэк, у тебя слишком мало духу. Не думай, что эти крысы из тёмного мира так уж сильны. Перед мамой, кто осмелится возразить, тот умрёт. Новый Мир — это мир Четырёх Императоров, а не мир этих крыс из тёмного мира.
— Я понял, сестрица Смузи, — Снэк втянул шею.
Из «Трёх Сладких Генералов» Пиратов Большой Мамочки он больше всего боялся этой холодной и безжалостной сестры. Эта сестра могла выжать из провинившегося подчинённого все соки, превратить его в мумию и повесить на носу корабля в назидание другим.
Ну, хотя бы, если не провинишься, сестрица Смузи не станет убивать подчинённых без причины, как мама.
— Зять, значит! Интересно, за какую сестру мама собирается выдать этого Чёрного принца? — вставил слово Крекер.
— Трудно сказать! Этому Чёрному принцу, говорят, всего двадцать лет. В семье такого же возраста только Шифон, Марбл и ещё несколько сестёр. Хотя, как сестре, мне не очень удобно так говорить, но... вряд ли Чёрный принц позарится на Шифон и остальных, — Смузи слегка нахмурилась, размышляя, какую сестру мама собирается выдать замуж.
Если бы Галетт была на несколько лет моложе или Брюле на несколько лет старше, их можно было бы использовать, чтобы заполучить этого Чёрного принца. Но Брюле всего десять лет, она слишком мала. А Галетт всего двадцать пять, разница в возрасте не такая уж и большая...
— Шифон и Марбл... да, они не очень-то подходят, — Крекер посмотрел на красивого Эльуса, стоявшего на причале, и беззастенчиво рассмеялся. Благо, эти сёстры остались в Тортленде и не поплыли с ними. Если бы он сказал это им в лицо, то братец Катакури точно бы его избил, но сейчас...
— Крекер, заткнись, — лишь одёрнул его Катакури. Но Крекер всё же послушно перестал смеяться.
Только после этого он продолжил:
— Что делать маме — это её дело. Нам сейчас нужно делать то, что мы должны. Крекер, Снэк, велите задним кораблям отойти подальше, чтобы их не задело в бою мамы.
— Разве этого расстояния недостаточно? — Крекер оглянулся на многочисленные корабли-тарталетки, стоявшие в порту, которые не вошли в гавань вместе с «Королевой-мамой-певуньей». Это было сделано как раз для того, чтобы мама в пылу сражения не разнесла свои же корабли.
— Просто сделайте, — не стал объяснять Катакури.
Крекер не осмелился спорить с братцем Катакури и вместе со Снэком отправился командовать задними кораблями.
— Братец Катакури, неужели ты думаешь, что этот Чёрный принц осмелится отказать маме? — в глазах Смузи промелькнуло удивление.
— Посмотрим, — коротко ответил Катакури, его острый взгляд был прикован к фигуре на причале, стоявшей напротив мамы.
Откажется?
Или согласится?
Его Воля Наблюдения не могла заглянуть так далеко в будущее, но, руководствуясь принципом «готовься к худшему», он всё же приготовился к тому, что Эльус откажется.