Глава 85 - Твоё желание — я беру его в работу!
Полуживая-полумёртвая ярмарка продолжала тянуться своим чередом.
Троих отцов с тремя маленькими дочурками проводили в деревню Чжэннань.
Там их ждал ничем не примечательный, просторный двор.
Северная часть — пять просторных комнат, с восточной и западной стороны — по три пристройки. Двор был вымощен квадратным кирпичом и выметен до последней соринки.
Посреди двора росли два дерева — одно большое, другое совсем маленькое. Но даже в этом апрельском тепле на них не проклюнулось ни единой почки — казалось, они давно засохли.
От всего этого веяло щемящей тоской и запустением.
Дун Чэна, Чэнь Фэна и Чжан Цзяня проводили в северную гостиную для разговора. А Цзюцзю, Чэнь Цзыхань и Мэнмэн — в западную пристройку.
— А вы, собственно... — начал было хозяин, немолодой уже мужчина, стоило всем рассесться, и покосился на оператора, что таскался за ними с камерой на плече.
— А, мы тут в одном проекте участвуем, это наш съёмочный оператор, — поспешил ответить Чэнь Фэн, а после, не в силах сдержать любопытство, тут же выпалил: — А тот мальчуган...
Хоть любопытство раздирало его изнутри, Чэнь Фэн всё же сумел подобрать достаточно деликатные слова.
В ответ мужчина тяжко вздохнул.
— Эх...
— Меня зовут Жэнь Канъань. А тот, кто слёг — мой сын, Жэнь Чусинь.
— У него лейкоз, одна из разновидностей.
— Как обнаружили — полгода всего и минуло. Сколько больниц мы обошли — и не счесть. Сколько денег ухлопали — тоже.
— Все сбережения до копейки вышли, квартиру в городе продали, долгов набрали — под завязку. А ему всё хуже и хуже.
— Ничего не осталось, решили везти его домой, лечиться поддерживающе.
— Да только какое там «поддерживающее» лечение? Это домой — умирать.
— Ему ведь всего восемь. Мы... мы просто не можем его отпустить!
— Мы ему врали: пей таблетки, и всё пройдёт.
— А он, похоже, сам всё понял.
— Сегодня на ярмарку — он в слёзы, в истерику: хочу на львиный танец, и всё тут. Никакие уговоры не помогли.
— Говорит, три года танцу льва учился, а так ни разу по-настоящему и не выступил.
— Хочет услышать аплодисменты. Хочет ещё разок оторваться с отцом и дедом...
На этих словах голос Жэнь Канъаня прервался, он судорожно сглотнул.
Его отец похлопал сына по плечу и, достав видавшую виды трубку, раскурил её.
— Мой внук с пелёнок смышлёным рос. Тот танец льва — раз глянул, и всё схватил. Плясал — залюбуешься.
— Да только всё в жизни — судьба. Ни на волосок от неё не уйдёшь.
— Иные хвори да напасти — ровно с глазами: так и норовят вцепиться в самого дорогого человека в семье.
— Деньги тратили — тратили. Лечили — лечили. Наплакались — вдоволь. Только вот не заменишь его собой. Кабы можно было — я бы, старый пень, десять раз, сто раз помер, лишь бы внука вытащить.
— Теперь уж каждый день на счету. Одно у меня желание.
— Чтобы внук мой радостным был.
— Хочет плясать — будет плясать! Всем домом пойдём плясать!
...
А тем временем в западной пристройке усадьбы Жэней.
Жэнь Чусинь принял лекарство, и ему заметно полегчало.
На лице у него даже проступила редкая улыбка. Бабушка с мамой, не желая портить ему настроение, не стали силком укладывать его в постель.
И вот с тремя девочками Жэнь Чусинь прямиком направился в восточную пристройку.
— Ух ты!!!
Едва дверь распахнулась — глазам открылось невероятное зрелище.
Вся комната была заставлена львиными костюмами для танца — всех мастей и размеров.
Огромные и крошечные, для одного танцора и для пары.
Красные, жёлтые, чёрные и даже розовые.
Каждый — ровно разложен, каждый — до блеска вычищен.
У трёх девчушек глаза разбегались.
Они с любопытством озирали всё это великолепие.
— Выбирайте себе по одному, — тоном заправского хозяина заявил Жэнь Чусинь, несмотря на свой юный возраст. — Я тут полный хозяин, так что дарю, без разговоров!
— Я хочу этот! Но я не возьму задаром. У меня деньги есть. И я знаю, где папа тайник с заначкой держит. Я куплю, заплачу тебе, а ты на эти деньги лечиться будешь!
Первой выпалила Чэнь Цзыхань, вцепившись в маленького чёрного льва, словно не желая выпускать из рук.
Жэнь Чусинь улыбнулся, подошёл и погладил гриву чёрного льва.
— Это — лев Чжан Фэя. Он олицетворяет отвагу, мощь, боевой дух.
— А денег мне не надо. Деньги для меня... они уже ничего не значат...
Говоря о танце льва, Жэнь Чусинь сиял, глаза горели.
Но стоило зайти речи о себе — голос его мгновенно потух, и в нём проскользнула горечь.
Тут Мэнмэн указала на жёлтого льва.
— А я хочу вон того. Раз ты, братец, денег не берёшь, можно я свои волосы остригу и тебе из них парик сделаю? Я их подлиннее отращу, много-много наберу, и на каждый день тебе новую причёску сооружать буду.
Голосок Мэнмэн звучал мягко, ласково.
Она даже специально подхватила свои длинные чёрные волосы и протянула их вперёд, чтобы Жэнь Чусинь рассмотрел.
(Примечание: оригинальный и бесплатный перевод читайте на LiNovel.ru)
До того она была кроткой и милой, что у мальчика сердце растаяло.
— Не надо. Я после болезни облысел, да и какая мне разница, что люди скажут?
— Я смерти не боюсь — так неужели чужих насмешек испугаюсь?
С усилием проглотив горькую обиду, Жэнь Чусинь изобразил лёгкую беспечную улыбку.
Он подошёл к выбранному Мэнмэн жёлтому льву, прижался щекой к его голове и, прикрыв глаза, тихо проговорил:
— А этот жёлтый — лев Лю Бэя. Он олицетворяет человеколюбие и великую любовь. А так как Лю Бэй был императором, этот лев ещё и символ знатности и богатства.
— Сестричка, ты такая красивая... И правда не жалко свои волосы остричь, чтобы мне парик сделать?
Рассказав про значение льва Лю Бэя, Жэнь Чусинь решил поддразнить Мэнмэн.
А она, что случалось с ней редко, крикнула во весь голос:
— Не жалко!
Слёзы опять подступили к её глазам, готовые пролиться.
Но Жэнь Чусинь лишь усмехнулся, широко и открыто.
— Не плачь. Заплачешь — мне тебя ещё утешать придётся. Это мы тут кто, по-твоему, умирать собрался? — он легонько похлопал Мэнмэн по плечу. — Ха-ха.
Наконец он перевёл взгляд на Цзюцзю.
— А ты так и не выбрала?
Цзюцзю улыбнулась и указала на очень красивого, большого, ярко-алого льва.
— Давно выбрала. Вот этого хочу.
Девчушка сияла улыбкой.
В её взгляде не было ни жалости, как у Чэнь Цзыхань, ни печали, как у Мэнмэн.
Она вообще не воспринимала Жэнь Чусиня как больного.
Не утешала. Не выказывала ни капли сочувствия — только неподдельный восторг.
— О? Выбираешь алого? — Жэнь Чусинь стремительно подошёл к выбранному Цзюцзю льву, и в голосе его послышалось неприкрытое волнение. — Мне он тоже нравится больше всех! Это лев Гуань Юя.
— Знаешь, кто такой Гуань Юй? Гуань-Эр-Е!
— Он — воплощение верности и доблести, он — бог победы. А ещё он — легендарный бог богатства, воинственный покровитель, что приносит достаток.
— В народе говорят: его праведность достигает небес. Не может он смотреть на людские страдания. Его клинок способен рассечь любую несправедливость на земле.
— И лев Гуань Юя таков же: выходит он на поле — и самые трудные преграды рушатся, самые несбыточные дела вершатся!
Было очевидно.
И самому Жэнь Чусиню алый лев был милее всех прочих.
Именно с алым львом он танцевал сегодня на ярмарке.
Но после этого рассказа в глазах его снова мелькнула тень утраты.
— Только это ведь просто игрушечный лев. Без человека он и пальцем не шевельнёт.
— Не под силу ему разобраться со всеми несправедливостями, не спасти всех страждущих. И меня... тоже не спасёт...
Спокойствие? Оно было наигранным.
Ему всего восемь. Полгода назад он ещё капризничал у родителей на руках, требовал игрушек да вкусняшек, мечтал, кем станет, когда вырастет.
Откуда взяться настоящему спокойствию? Просто выбора не было.
Но Цзюцзю, выслушав Жэнь Чусиня, не переставала улыбаться.
Она подошла, взяла его за руку и, задрав голову, посмотрела ему прямо в глаза.
— Не бойся. Стать звёздочкой — это же не значит исчезнуть навсегда.
— Скажи мне своё имя, я его на всю жизнь запомню. Пока я тебя помню — ты не исчезнешь.
— Кстати, денег Ханьхань ты не берёшь, волосы Мэнмэн — тоже.
— А у тебя есть заветное желание? Давай я его исполню, а?
— У меня папа — ого-го какой сильный! Он тоже поможет.
Услышав про желание, лицо Жэнь Чусиня вмиг осветилось мечтой.
— Это было бы здорово.
— Только вот... желание у меня не из лёгких...
— Если б можно было — я бы хотел увидеть высший пилотаж львиного танца обеих школ: южной и северной.
— «Цветущие сливы на столбах» южной школы и «Небесную башню» северной. Всё бы отдал, чтобы посмотреть.
— Только таких мастеров нам не то что пригласить — их и повстречать-то негде.
— Так что есть у меня желание и поменьше. Тоже непростое, но куда реальнее первого.
С этими словами Жэнь Чусинь вытянул руку и указал в небо.
— Хочу я забраться на самую высокую точку ярмарки и увидеть, как сотня львов идёт по площади...
— Вот это было бы зрелище!
Сердце мальчика снова забилось быстрее, а в глазах вспыхнула та самая беззаветная любовь к танцу льва.
Он озвучил свою мечту и лишь потом опустил взгляд на Цзюцзю.
Видя, что девочка, возможно, теряется, Жэнь Чусинь снова постарался улыбнуться легко и непринуждённо.
— Ха-ха, это я так, помечтал. Ты послушай — и забудь, не принимай близко к сердцу.
Но улыбка медленно сползла с его лица, когда он увидел, насколько серьёзно настроена Цзюцзю.
Девочка стояла, задрав голову, выпрямившись, как струна.
— А почему ты решил, что это не сбудется, если даже не попробовать?
— Твоё желание — я беру его в работу!