Глава 83 - Цзюцзю поднимает маленького танцующего льва
Три круга вокруг, три оборота — и большая, и малая фигуры танцующих львов продолжили свой путь к площади.
А на прежнем месте коленопреклонённая мать с ребёнком ещё долго не могла подняться. Они уходили торопливо, но тот земной поклон молодой женщины и её отчаянный, полный безысходности крик — всё это ещё долго не отпускало сердца свидетелей.
Эта сцена как раз попала в поле зрения Чжан Цзяня, только что подошедшего к площади.
Более того, когда молодая мать с ребёнком на руках покидала площадь, она как раз проходила мимо него.
На её лице застыла печать неизбывной, невыразимой скорби.
Рука Чжан Цзяня, сжимавшая ладошку Мэнмэн, невольно сжалась крепче.
Беззвучно молясь за ту мать и её дитя, Чжан Цзянь в то же время возблагодарил судьбу за собственные перемены.
Ещё на горе Цюсяшань его до глубины души потрясло то, как Дон Чэн воспитывает дочь. Это заставило его усомниться в собственных методах, пошатнуло его уверенность.
А вчерашний поход в супермаркет — лопнувший под тяжестью пакет, брошенная Мэнмэн игрушка и её неосторожные слова — укрепили его решимость измениться.
Сегодня же он воочию увидел мать, загнанную в угол самой жизнью.
Чжан Цзянь по-настоящему осознал, насколько ему повезло.
Иные хвори не обойти и не предотвратить — против них остаётся лишь идти с поднятой головой.
Но случись что с Мэнмэн...
Он бы себе этого не простил до самой смерти.
— Папа, это же Цзюцзю и Чэнь Цзыхань!
Голос Мэнмэн прервал размышления Чжан Цзяня, и он увидел стоящих неподалёку Дон Чэна и Чэнь Фэна.
— Хочешь поиграть с Цзюцзю и Чэнь Цзыхань? — он наклонился, заглядывая в лицо дочери.
Мэнмэн ничего не сказала, лишь серьёзно и решительно кивнула.
Сегодня на ней было джинсовое платье в сочетании с широкополой розовой шляпкой и распущенными по плечам волосами — она выглядела настоящей маленькой леди.
— Пойдём, папа отведёт тебя к ним.
Вскоре три девочки уже сбились в тесный кружок.
А Чжан Цзянь подошёл к Дон Чэну и Чэнь Фэну, молча встав рядом.
Хотя ни Дон Чэн, ни Чэнь Фэн не заговаривали с ним первыми, вокруг царило такое оживление, что неловкости особой не возникало.
В отличие от Чжан Цзяня, Мэнмэн у Цзюцзю и Чэнь Цзыхань встретили с распростёртыми объятиями.
— Ух ты! Какое у тебя красивое платье!
Цзюцзю не скупилась на похвалы, а её преувеличенно-восторженное выражение лица заставило Мэнмэн залиться румянцем.
Чэнь Цзыхань тоже подошла ближе, с завистью разглядывая гладкие блестящие волосы Мэнмэн.
— А они настоящие? Такие шелковистые...
С этими словами она даже протянула ручонку и потрогала их.
Мэнмэн, улыбаясь до самых глаз, сняла шляпку.
— Конечно, настоящие! Папа сегодня утром мыл мне голову, но лицо и руки я уже сама мыла, и одевалась тоже сама.
Хоть это и были сущие мелочи, Мэнмэн не удержалась от маленькой похвальбы.
Цзюцзю и Чэнь Цзыхань охотно подыграли, осыпая её новыми комплиментами.
Три девочки, звонко смеясь, гонялись за танцующими львами под лучами солнца.
Их весёлые голоса и живые фигурки заставили трёх отцов, стоящих поодаль, одновременно расплыться в улыбках.
— Дон Чэн, спасибо тебе. И Цзюцзю тоже, — неожиданно заговорил Чжан Цзянь, застав Дон Чэна врасплох.
Однако, видя, насколько Мэнмэн отличается от прежней себя, Дон Чэн о чём-то догадался.
— Не за что. Я ничего особенного не делал.
Они обменялись понимающими взглядами и улыбнулись.
Тут уже Чэнь Фэн опешил.
Он подскочил к Дон Чэну и, полный любопытства, спросил:
— А ты что такого сделал? Он тебя и Цзюцзю благодарит.
Дон Чэн лишь глянул на него, не проронив ни слова, и быстрым шагом направился к детям.
Чэнь Фэн перевёл взгляд на Чжан Цзяня, и любопытство на его лице разгорелось ещё сильнее.
— Да погоди ты! За что ты благодаришь Дон Чэна и Цзюцзю?
Его проклятое любопытство просто разрывало изнутри.
Но Чжан Цзянь лишь мягко улыбнулся ему в ответ и быстрым шагом последовал за Дон Чэном.
На том самом месте, где остался Чэнь Фэн, с карканьем пролетела одинокая ворона, оставляя за собой в воздухе лишь намёк на многоточие...
— Папа, а почему тот человек на коленях стоял, а львы вокруг неё кружили?
Едва Дон Чэн подошёл к Цзюцзю, как она тут же задала мучивший её вопрос.
Взгляд Дон Чэна стал глубже. Он наклонился и легонько сжал пухлую щёчку дочери.
— Потому что её ребёнок болен, и очень тяжело. Она перепробовала всё, что могла, и больше не знает, куда идти. Вот и пришла просить.
Пока Дон Чэн говорил, все три девочки слушали его с полной серьёзностью.
Как только он замолчал, Чэнь Цзыхань подняла руку.
— А это поможет? Её ребёнок поправится?
После её вопроса три пары глаз с надеждой уставились на Дон Чэна.
Но он лишь мягко покачал головой.
— Этого... я не могу знать наверняка. Но даже если польза и невелика, они обрели хотя бы немного надежды. А надежда — она всегда светлая.
Немного подумав, Дон Чэн решил, что лучше сказать правду.
Как только он произнёс эти слова, свет в глазах девочек сменился разочарованием.
Они так искренне хотели, чтобы тот малыш, что младше их самих, выздоровел.
— Если бы я могла вылечить его болезнь, я бы сделала всё возможное! — Цзюцзю крепко сжала кулачки, в сердце её царила глубокая печаль.
И как раз в этот миг.
У только что вышедших на площадь танцующих львов случилась беда.
Маленький лев запнулся о собственные ноги — и вдруг со всего маху рухнул на землю.
В толпе тут же поднялась тревога, люди со всех сторон бросились к упавшему.
Дон Чэн и его компания тоже направились туда, причём три девочки неслись быстрее всех.
— Дяденьки, тётеньки, братики, сестрички! Посторонитесь, пропустите детей!
Чэнь Цзыхань с громкими криками проталкивалась вперёд, выжимая свою врождённую общительность до предела.
Пробившись сквозь толпу, три девочки замерли, потрясённые открывшейся картиной.
Из-под маленького льва показался мальчик — невероятно худой, почти иссохший.
Худой настолько, что, казалось, остался лишь скелет, обтянутый кожей.
Он лежал на земле, а голова льва, которую он так ловко крутил в такт барабану, валялась рядом.
Но самое душераздирающее — это ярко-алая полоса на его губах.
У него пошла кровь горлом.
— Сяо Синь!
Двое мужчин из большого льва, скинув с себя львиные голову и шкуру, бросились к мальчику — стремительно, в панике.
Это были пожилой старик и мужчина средних лет.
Оба с классическими квадратными, мужественными лицами, в чертах которых сквозила прямота и праведность.
Даже без слов было ясно — это три поколения одной семьи: дед, отец и сын.
Барабан смолк.
Пожилая женщина, бившая в барабан, и женщина средних лет, сидевшая за рулём, тоже в растерянности прибежали к месту происшествия.
Когда они добрались, обе уже заливались слезами.
— Сяо Синь!
Женщина выхватила мальчика из рук мужчины и крепко прижала к груди.
— Сяо Синь, не бойся! Мы едем в больницу, мама отвезёт тебя в больницу...
Женщина рыдала, не в силах говорить, крупные слёзы падали на лицо и тело мальчика.
Но как раз в тот момент, когда она, прижимая сына, собралась подняться и уйти.
Мальчик, всё ещё в львином костюме, заговорил.
Голос его был едва слышен, но необычайно мягок.
— Мамочка, не плачь... Я не хочу больше в больницу. Я знаю, у нас денег больше нет... Я хочу... Я хочу танцевать со львом...
Эти короткие слова разом прорвали плотину слёз у всей семьи.
Зеваки, потрясённые внезапной драмой, притихли.
Люди перешёптывались.
Судя по состоянию мальчика, он был тяжело болен.
А фраза «я знаю, у нас денег нет» до конца обнажила бедственное положение этой семьи.
Ведь только что они исполняли танец льва, чтобы даровать надежду отчаявшейся матери с ребёнком, подарить им последний лучик света.
Кто бы мог подумать, что они сами — такие же загнанные в угол жизнью люди.
В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Даже Цзюцзю, Чэнь Цзыхань и Мэнмэн понимали, что происходит.
У Мэнмэн слёзы уже не получалось сдерживать.
Чэнь Цзыхань лишь сжала кулаки и тяжело вздохнула.
А у Цзюцзю нос предательски защипало. Она потянулась к своему кармашку.
А затем, под взглядами всех присутствующих, направилась к мальчику, что лежал на руках у матери.
В лучах ласкового солнца.
Цзюцзю словно окутало золотистое сияние.
Она протянула свой платочек мальчику.
Мальчик поднял глаза на Цзюцзю, и его потухший взгляд вдруг зажёгся отражённым от неё солнечным светом.
Он протянул иссохшую ручку, взял платочек и выдавил из себя улыбку.
— Спасибо тебе, сестрёнка.
Цзюцзю в ответ широко-широко улыбнулась и, указав пальчиком на маленького льва, которого тот только что танцевал, спросила:
— Он ведь поможет тебе выздороветь, правда?
Эти слова вызвали у людей лишь недоумение.
Но Цзюцзю ничего больше не сказала. Она решительно подошла к маленькому льву и подняла его.
Ей всего пять лет, и она никогда не тренировалась, поэтому в тот же миг, как она взяла львиную голову, на неё обрушилась непомерная тяжесть.
Но она всё же подняла её, и её улыбающееся личико выглянуло из львиной пасти.
— Нужно три круга, да? Я начинаю!
С этими словами Цзюцзю, подражая движениям мальчика, резко встряхнула львиную голову.
А затем начала кружить вокруг мальчика и его матери.
Её звонкий детский голосок разнёсся над площадью в такт танцевальным шагам:
«Коль есть иной путь — кто бы к духам воззвал?»
«Лишь когда нет дороги — на колени пред небом пал!»
«Небо шлёт Священного Льва в мир людей»
«Дабы помочь вам, мать и дитя, переправиться через сто бед!»
«Через все сто бед-ы-ы-ы!!!»