Глава 75 - Ты должен стать тем, кто стоит над другими!
В кабинете сестры Жун в Лунчжоу Цзюньтин.
Телефон Дон Чэна завибрировал.
Он равнодушно глянул на сообщение: комиссионные за продажи в размере одиннадцати миллионов трёхсот двадцати тысяч юаней поступили прямо на счёт.
Вообще-то, поначалу он вовсе не должен был получить всю сумму комиссионных.
Это Тун Яояо настояла.
Лунчжоу Цзюньтин в итоге перевёл Дон Чэну и комиссионные, и налоги, которые ему предстояло заплатить, — всё разом.
Плюс деньги, оставшиеся от прежних наград системы.
Теперь на карте Дон Чэна скопилось примерно пятнадцать миллионов юаней живых денег.
И на этом дело не закончилось.
Поскольку Тун Яояо заявила, что компания «Муян Трейд» намерена и впредь скупать квартиры в Лунчжоу Цзюньтин крупными партиями.
И что вести переговоры она желает непременно с Дон Чэном.
То после доклада генерального менеджера.
Дон Чэн с этого момента получал статус элитного продавца Лунчжоу Цзюньтин.
Ему не нужно было отмечаться на работе.
Каждый месяц на счёт капала базовая зарплата в десять тысяч юаней.
Требовалось лишь одно: когда группа «Муян Трейд» соберётся покупать жильё — подъехать и поставить подпись на договоре.
Дон Чэн, разумеется, был только рад.
В конце концов, какой нормальный человек откажется от денег?
Дармовщину грех не взять.
Впрочем, пока у Дон Чэна царили смех да радость.
Чжан Цзянь, собрав в Лунчжоу Цзюньтин фотоматериалы для съёмки, вместе с Мэнмэн уже собрался уходить.
Вот только по дороге обратно в офис.
Настроение у Мэнмэн было явно не ахти.
— Что случилось, Мэнмэн?
Чжан Цзянь вёл машину и, краем глаза заметив унылую мордашку дочери, спросил.
Мэнмэн почувствовала его взгляд, но лишь тихонько отвернулась к окну, глядя на проплывающие мимо пейзажи, — на отца она не смотрела.
Спустя несколько секунд.
Голос Мэнмэн раздался глухо и отстранённо:
— Пап, ты говорил, что надо помогать людям. А почему, когда Цзюцзю нужна была помощь, ты не помог?
От этого вопроса в салоне будто воздух спёрло.
Губы Чжан Цзяня дрогнули. Он на мгновение задумался над ответом.
— Разве ты не видела, сколько народу шло за Цзюцзю? Если бы ей нужна была помощь, нашлись бы другие. У нас в тот момент были свои дела.
Слова прозвучали хоть и отговоркой.
Но Чжан Цзянь всё же считал свою логику железной и справедливой.
Однако.
Мэнмэн такой ответ, похоже, не устроил.
— Цзюцзю могли помочь другие, а та старшая сестра, что просила нас о помощи, — разве она не могла попросить кого-то ещё? Почему именно тебя?
— Ты смог помочь ей. Почему не смог помочь Цзюцзю?
На миг.
Чжан Цзянь потерял дар речи.
Он тихо выдохнул, а когда снова посмотрел на Мэнмэн, лицо его посерьёзнело.
— Некоторые вещи тебе сейчас не понять. Вот вырастешь — поймёшь.
Услышав это, Мэнмэн вдруг развернулась всем корпусом и впилась взглядом в лицо отца.
— Я понимаю. Твоя «помощь людям» — это помощь только тем, кто тебе полезен, да?
Виззз!
Резкий визг тормозов разорвал тишину.
Чжан Цзянь прижал машину к обочине и в полном потрясении уставился на дочь.
— Ты...
— Как ты можешь так говорить о папе?
Внутри у Чжан Цзяня будто огонь заполыхал, слова застревали в горле.
А вот Мэнмэн, похоже, останавливаться не собиралась.
Смотря отцу прямо в глаза, она продолжила:
— Разве нет?
— С самого утра, как пришли в офис, ты подметал пол, мыл полы, менял воду в кулере, поправлял стулья, разносил людям горячую воду, делал чужую работу, которая к тебе не относится.
— Ты стольким людям помогаешь. Почему не мог просто остановиться и помочь Цзюцзю? Даже...
— ХВАТИТ!!
Внезапно.
Раздался яростный рёв Чжан Цзяня.
Пальцы, сжимавшие руль, побелели от напряжения, вены вздулись на руках, а лицо исказила едва сдерживаемая злоба.
— Ты меня учить вздумала?
— Ты хочешь сказать, что я лицемер?
— Ладно! Раз ты такая умная, я тебе скажу!
— Да, я не помогаю людям из доброты душевной. Я подлизываюсь! Заискиваю перед теми, кто даже в подмётки мне не годится, и угождаю тем, кто моложе меня!
— Это не помощь. Это уродливое, прогнившее «умение жить среди людей»!
— А ты думаешь, я сам этого хочу?!
— Думаешь, мне в радость, когда на меня смотрят как на шута?!
— Я всё это ради тебя! Ради нашей семьи!
— Не будет работы — откуда у меня деньги на твою учёбу?! Откуда деньги на твою любимую одежду, на мольберт, на краски, на прописи?!
— Нет работы — чем я буду платить за ипотеку, за машину, за эти бесконечные коммуналки, за электричество, за воду, за отопление?!
— Ты думаешь, деньги с неба падают?!
— Или, может, я буду играть в игрушки, крутить фигурки или писать какую-нибудь дурацкую мелодраму — и деньги сами в карман посыплются?!
— Ты думаешь, папа не знает, где добро, а где зло? А?!
— Я понимаю меньше, чем ты? Чем ты, пятилетний ребёнок?!
— Я... что я могу поделать?!
БАМ!
Договорив, Чжан Цзянь изо всей силы хлопнул ладонью по рулю.
Голос его сорвался.
От того, что родная дочь так его не поняла, так обвинила.
Он чувствовал, как сердце разбивается вдребезги.
Слёзы, смешанные со всей горечью жизни, потекли по щекам.
А Мэнмэн рядом оцепенела.
Она просто высказала свои мысли, задала свой вопрос.
Она не понимала, почему папа так завёлся.
Увидев, что отец плачет, у девочки мгновенно защипало в носу.
Губы задрожали, и крупные, как горошины, слёзы покатились по щекам.
— Прости, папочка, прости! Мэнмэн больше не будет...
Надо извиниться.
Если извиниться, папа перестанет злиться.
И хотя Мэнмэн не понимала, в чём именно она провинилась, она всё равно это сделала.
И верно.
Как только она, всхлипывая, попросила прощения, гнев на лице Чжан Цзяня заметно поутих.
Он повернулся к дочери.
И, крепко прижав её к себе, принялся легонько поглаживать по спине, твёрдым голосом произнося:
— Мэнмэн, ты должна хорошенько учиться. Учиться изо всех сил.
— Тогда, когда вырастешь, ты не будешь жить так же унизительно, как папа, и не придётся тебе, как маме, с утра до ночи крутить гайки на заводе. Ты должна стать тем, кто стоит над другими, понимаешь?
Слова Чжан Цзяня звучали так, будто он говорил их не только дочери.
А в первую очередь — самому себе.
Мэнмэн, слушая, поспешно закивала:
— Угу. Я постараюсь.
— Вот и умница. Папа не зря тебя любит. Всё, поехали обратно в офис.
Отец и дочь снова улыбнулись.
Чжан Цзянь завёл мотор и направил машину к компании.
Только вот.
Мэнмэн сама не знала почему, но ей казалось, что на её плечи будто что-то легло.
Что-то тяжёлое.
Вернувшись в офис.
Чжан Цзянь как следует собрался с мыслями и только потом, с улыбкой на лице, вошёл в общий кабинет.
Едва переступив порог, он увидел ту самую коллегу, что просила его съездить в Лунчжоу Цзюньтин и нащёлкать фотографий для дизайн-макета. Она всё так же пялилась в телефон, смотрела какую-то дораму.
А под её ногами, в мусорной корзине, уже валялась целая гора арбузных семечек.
— Хуэйхуэй, я отснял все реальные фотографии Лунчжоу Цзюньтин. Там есть несколько отличных видов и объектов, которые можно использовать как изюминку. Сейчас скину тебе на компьютер.
— А, да, вот и дизайн-макет. Я тут набросал один вариант, можешь глянуть для примера.
Чжан Цзянь с улыбкой подошёл и протянул лист с макетом коллеге по имени Фань Хуэйхуэй.
Однако.
Та даже головы не подняла.
Машинально взяв протянутый лист.
Она бросила его в мусорку.
— Не надо. Только что мой двоюродный брат... ой, то есть начальник, сказал, что рекламный макет для Лунчжоу Цзюньтин делать не нужно. Они сами придумали какую-то концепцию — «Хранители звёзд», что ли.
Закончив, Фань Хуэйхуэй раздражённо махнула рукой, мол, не мешай мне смотреть сериал.
Улыбка на лице Чжан Цзяня на миг застыла, но он всё же, продолжая улыбаться, кивнул Фань Хуэйхуэй.
— А, понятно. Ну тогда занимайся, если что — обращайся, я помогу.
Жалкий вид отца болью отозвался в сердце Мэнмэн, стоявшей позади него.
Она подошла к Фань Хуэйхуэй.
Наклонилась и вытащила из мусорки тот самый скомканный в шар дизайн-макет.
Ради этого макета.
Они с папой пробегали почти всё утро.
А в итоге — даже простого «спасибо» не дождались.
Его выбросили так небрежно, так просто.
И тут.
В голове у Мэнмэн снова прозвучали слова отца:
«Мэнмэн, ты должна хорошенько учиться. Учиться изо всех сил. Тогда, когда вырастешь, ты не будешь жить так же унизительно, как папа!»
«Ты должна стать тем, кто стоит над другими!»