Глава 606 - В новом доме я хочу повесить лампочку
Небольшая передышка подошла к концу.
Сверившись с направлением, Дон Чэн и Цзюцзю снова шагали в сторону деревни Сяохуайшу. На полпути к ним присоединилось семейство Чэнь Фэна, ждавшее в условленном месте, — и в компании тут же стало вдвое шумнее и веселее.
Когда Цзюцзю обмолвилась, что старик Ху с самого начала раскусил их затею, Чэнь Цзыхань лишь изумлённо похлопала глазами, едва веря своим ушам. Даже Чэнь Фэн и Мэн Фанъян усомнились в услышанном.
— Неужели? — с азартом первооткрывателя воскликнул Чэнь Фэн. — Выходит, разумом старик Ху не так уж и повредился! Стоит ему только захотеть — и он сможет жить совершенно обычной жизнью!
Цзюцзю кивнула, но взгляд её сделался не по-детски грустным.
— А я бы хотела, чтобы он оставался немного смущённым умом... Будь он совсем без памяти, возможно, ему жилось бы куда проще.
За разговорами и неторопливой ходьбой время пролетело незаметно.
На пригорке при въезде в деревню Сяохуайшу показалась изящная женская фигура. Прислонившись к пламенно-красному капоту роскошной «Ламборгини», девушка любовалась лучами восходящего солнца. Неподалёку от этого союза грации и богатства припарковались два микроавтобуса, экскаватор, подъёмный кран и пара спецмашин строительного отряда. Рабочие в ярких касках сбились в кучки: дымили сигаретами, переговаривались. На чьих-то лицах сияли искренние улыбки, а на чьих-то застыла печать многолетней тяжёлой доли.
— Мама! — звонко крикнула Цзюцзю.
Раз уж уговорились играть роли до конца, крошка продолжала звать Ваньнин мамой. И пусть до самой деревни они ещё не дошли и острой необходимости в конспирации не было, Цзюцзю просто нравилось это произносить.
— Ой! — Ваньнин, витавшая в мечтах под утренним солнцем, вздрогнула от знакомого голосочка и тут же с улыбкой бросилась навстречу.
Она сгребла малышку в охапку и звонко чмокнула её в пухлую щёчку.
— Муа! Цзюцзю, от тебя так чудесно пахнет!
Цзюцзю хихикнула, смущённо зажмурившись от нахлынувшего счастья.
— Ладно вам, ласточки, — добродушно улыбнулся Дон Чэн, давая им насладиться минутой нежности. — Работы сегодня невпроворот, так что давайте за дело, не будем терять ни минуты.
— Ох вы мои родные! Всё-таки пришли! — раздался вдруг густой, раскатистый бас.
Деревенский староста, пожёвывая дымящуюся сигарету, вихрем выскочил навстречу путникам. Завидев тяжелую технику, рабочих и строительные машины, он расплылся в такой широкой улыбке, что лучики морщин вокруг глаз могли бы раздавить муху.
Признаться, вчерашний день дался ему нелегко. Мужчина до слёз боялся, что Дон Чэн и его спутники уедут и не вернутся. Построить новый дом для старика Ху — это ведь не просто языком почесать, тут требуются настоящие, звонкие деньги. А кому сейчас легко даётся копейка? Одно дело — подать калеке или нищему пару монет, это ещё куда ни шло. Но выложить кучу денег за целый дом для чужого человека — с какой стати?
Староста всю ночь крутился с боку на бок, а под утро не утерпел и тихонько вытащил из заначки семейную сберегательную книжку. В своё время, следуя правилу «одна семья — один ребёнок», они с женой вырастили единственную дочь. За долгие годы удалось наскрести тысяч сто семьдесят-восемьдесят. На три кирпичные комнатёнки с небольшим двориком хватило бы впритык.
«Сколько лет я у руля? — думал он ночью. — Если и придётся скинуться — не обеднею. Зато совесть перед людьми будет чиста. Старую глинобитную баню старика Ху надо сносить в любом случае, другого шанса не будет!»
Заснув лишь на час перед самым рассветом, староста чуть было не проспал гостей, а они... Они мало того что пришли, так ещё и привезли с собой целую армию с техникой!
Сжимая в обеих руках ладони Дон Чэна и рабочих, староста едва не плакал от захлестнувших его чувств.
Шумная кавалькада во главе с тяжелыми машинами двинулась к жилищу старика Ху. Гул мощных моторов высыпал на улицу глазеющих сельчан. Впрочем, народ в деревне Сяохуайшу жил душевный: хоть кое-кто и завидовал про себя старику Ху, неожиданно отхватившему такой куш, открыто вымогать себе выгоду никто не стал. Выйди сейчас кто-нибудь с криками «Почему ему дали дом, а мне ничего, отсыпьте хоть пару тысяч на жизнь!», староста лично спустил бы с него шкуру.
Вскоре вереница техники остановилась перед земляной башней. Не успела Цзюцзю оглядеться в поисках хозяина, как на плоской крыше показался знакомый силуэт.
— Дядя Ху! — подпрыгивая, замахала ручонкой малышка. — Мы пришли строить тебе новый дом!
Старик Ху посветлел лицом, замахал в ответ и крикнул сверху:
— Иду! Уже спускаюсь!
Окинув напоследок прощальным взглядом заросшие холмики могил отца, матери и двоих братьев, старик Ху под теплым утренним солнцем сошел вниз. В его глазах сегодня зажглись небывалые искорки жизни, а походка стала твердой и уверенной.
Пусть все вокруг считают его сумасшедшим. Он-то знал: если ты во что-то веришь всем сердцем, нужно стоять на своем, даже если весь мир отвернется и назовет тебя изгоем. А если уж решил отпустить прошлое — сделай это легко и безжалостно, как бы дорого оно тебе ни было.
Раньше он цеплялся за старую башню из тоски. Теперь он оставляет её из любви.
Вчера Цзюцзю сказала золотые слова: «Ты тоскуешь по родителям и братьям, но ведь и они тоскуют по тебе! Они больше всего на свете хотят, чтобы у тебя всё было хорошо. Выстроенная ими башня из любви куда выше твоей. Будь послушным, ешь досыта, живи в тепле, иначе они там, на небесах, места себе не найдут от беспокойства».
И то правда... Ох, как же, должно быть, переживали за него родные!
Прозрение озарило душу старика мгновенно. Ему казалось, что малышка Цзюцзю — настоящий ангел, которого вымолили для него с того света родители и братья. И теперь единственное, что от него требуется, — это быть послушным и не мешать добрым людям.
— Брат! — Чэнь Фэн широким шагом подошел к старику и крепко обнял его за плечи. — Строительство дома берет на себя Третий, а уж отделку, мебель и всю технику я беру на себя! Положись на меня, сделаем в лучшем виде!
Вчера вечером товарищ Чэнь Цзыхань провела в «медвежьей берлоге» первое чрезвычайное семейное собрание. Ей не терпилось, подражая сестрёнке Цзюцзю, совершить какое-нибудь большое доброе дело. Денег у родителей просить не пришлось: на недавнем конкурсе «Юный директор» она благодаря своему острому уму заработала чуть меньше десяти миллионов юаней. Эти средства лежали на банковской карте, спрятанной в ее свинье-копилке, и считались её личными сбережениями.
Чэнь Фэн, известный своим беспечным нравом, разумеется, возражать не стал.
— Я только за! — с готовностью поддержал он дочь. — Ханьхань, если вдруг не хватит, папка подработает курьером и добавит!
На это пафосное заявление Мэн Фанъян лишь сокрушенно вздохнула и прижала к себе дочку.
— Мама тебя тоже поддерживает. Честно говоря, я давно подозревала, что мои золотые чемпионские пояса сделаны из чистейшего золота. Если денег не хватит, продам пару штук — ради такого дела не жалко!
Что тут скажешь — муж и жена, одна сатана. Но слова Мэн Фанъян звучали кудa надежнее, ведь Чэнь Фэн подрабатывал доставкой от случая к случаю, и его заработка порой не хватало даже на оплату штрафов. А вот золотых поясов у экс-чемпионки имелось в избытке, и она действительно давно подумывала избавиться от тех, что не представляли особой коллекционной ценности.
Вот почему Чэнь Фэн сегодня так смело обнимал старика Ху, с ходу обещая полную обстановку «под ключ».
Старик Ху благодарно кивнул и с силой похлопал Чэнь Фэна по спине.
— Хорошо, хорошо... Только знаете, я очень хочу, чтобы в доме была лампочка. Чтобы давала свет... Тогда даже в самый пасмурный вечер мне не придётся ходить в темноте на ощупь, хе-хе.