Глава 596 - Он давненько не был так счастлив
— Глядите! Братья мои вернулись! — хвастался старик Ху перед сельчанами. — Видали?! Не умерли мои братишки! Вернулись! Наработались в чужих краях и вернулись! И больше никуда не уйдут!
Дело было к обеду. Некоторые жители деревни Сяохуайшу поужинали пораньше и теперь собирались кучками по три-пять человек, чеша языки и обсуждая деревенские сплетни.
Старик Ху радовался, словно дитя. Стоило ему заметить кого-то на улице, как он тут же с гордостью подтягивал за собой Дона Чэна и Чэнь Фэна — лишь бы весь свет знал, что его младшие братья снова дома.
Глава деревни, про пробежавший здесь чуть раньше, уже успел обо всем шепнуть соседям. Поэтому люди, выслушивая сбивчивые речи старика Ху, не только не спорили с ним, но и охотно поддерживали разговор.
— Ха-ха-ха, ну и славно, что вернулись! Старик Ху, твой-то терем как раз к месту пришёлся!
— И не говори! Братья твои там, видать, зацепились, разжились, теперь-то ты на старые года поживёшь в удовольствие!
— Эй, старик Ху! Как разбогатеет твоя семья, не забывай земляков-соседей, подсоби, если что!
Сельские жители академиев не кончали и трюкам актёрским обучены не были, но подыграть старику Ху и бросить пару ласковых слов в ответ у них вполне получалось.
С каждым шагом, с каждой новой группой зевак улыбка на лице старика Ху становилась всё шире и шире. Ему даже засунули за уши две сигареты. Прежде его никто и никогда куревом не угощал — такого уважения он в жизни не видовал.
А о чём это говорило? О том, что братья вернулись! У него, старика Ху, теперь есть надежная опора, и ни одна душа в этой деревне больше не посмеет смотреть на него свысока!
Хотя они собирались на западную окраину, старик Ху умудрился провести Дона Чэна и остальную компанию едва ли не через всю деревню Сяохуайшу. Стояло не время страды и не день праздничной ярмарки, однако из-за этой суматохи в деревне стало шумнее и веселее, чем на Новый год. Даже молодые незамужние девушки и молодые молодушки, обычно не выходившие без нужды со двора, высыпали на улицу поглазеть на редкое зрелище.
Дон Чэн и Чэнь Фэн изо всех сил подыгрывали старику: они фальшиво раскланивались с деревенскими, здоровались, то и дело вворачивали незамысловатые шутки. Обойдя всё селение вдоль и поперек, вся кавалькада наконец добралась до заведения на западе — ресторанчика Лао Вана.
Староста деревни уже успел юркнуть в одну из малых кабинок. Но так как спутников у Дона Чэна было много, а больших отдельной залов в деревенском трактире не водилось, староста попросил Лао Вана накрыть для них большой стол прямо в общем зале.
К Лао Вану старик Ху не питал никакой вражды. Они были друзьями детства. И хотя умственное развитие старика Ху в детстве застряло на уровне восьми-девятилетнего ребёнка из-за тяжелой лихорадки, это ничуть не мешало их чистой, искренней дружбе. Во всей деревне Сяохуайшу, помимо старосты, именно Лао Ван больше всех заботился о бедолаге. Но староста в глазах старика Ху был «собачьим чинушей», поэтому именно Лао Ван оставался для него самым лучшим другом на свете.
Увидев Лао Вана, старик Ху, разумеется, первым делом принялся самозабвенно хвастаться. Хозяин заведения, растроганный до глубины души, не удержался и смахнул пару скупых слёз. Как бы ему хотелось, чтобы всё это было правдой! Тогда его старому другу жилось бы куда мягче и слаще.
— Собери-ка нам самый лучший пир, какой только может предложить твой ресторан, — попросил Дон Чэн, подойдя к Лао Вану, и одновременно бросил короткий взгляд на Ваньнин.
Ваньнин тут же шагнула вперёд, достала телефон и сканировала QR-код на стойке администрации. На счёт мгновенно поступила тысяча юаней.
— Это предоплата в тысячу юаней, — сказала Ваньнин, глядя на Лао Вана. — Если после трапезы не хватит, я доплачу.
Да разве могло не хватить? В эдаком деревенском ресторанчике за самый шикарный стол с лучшим местным алкоголем от силы содрали бы юаней шестьсот. А заплатили они вперед лишь потому, что затею с обедом организовала Цзюцзю — не пристало им после еды устраивать перед Чэнь Фэном и остальными сцены с перетягиванием чека.
— Ну что вы такое говорите, барышня! — Лао Ван со смехом всплеснул руками. — Как это тысячи может не хватить? Вы слишком высокого мнения о моей скромной забегаловке, ха-ха-ха! Проходите, садитесь, садитесь скорее, а я бегом на кухню — закручу работу!
Он широко улыбнулся, подвязал фартук и поспешил на кухню. Жёнка Лао Вана расставила приборы по числу гостей, подала свежезаваренный чай в пузатом чайнике.
Вся компания Дона Чэна уселась за стол. Атмосфера установилась невероятно теплая, почти семейная. Старик Ху только сейчас, похоже, обратил внимание на двух дюжих операторов с телекамерами. Он ткнул пальцем в одного из них и спросил:
— Второй, Третий, а эти-то двое чего тут делают? Что за штуковины они на плечах таскают?
У Дона Чэна ответ был заготовлен заранее. Он мягко улыбнулся:
— А, это операторы. Мы ведь с братом так долго дома не были! Вот и решили нанять людей с камерами, чтобы запечатлеть тёплые мгновения нашего долгожданного воссоединения.
Оговорка звучала не слишком натянуто, и старик Ху понимающе кивнул.
Ресторанчик был крошечным, повар всего один — сам Лао Ван, но готовил он поистине на славу. Сперва подали две холодные закуски, а вслед за ними одно за другим стали появляться горячие блюда: пряная курица Гунбао, сочная свинина с соусом цзинцзян, крупные тушёные креветки, ароматная аппетитная свиная рулька и нежный чистый бульон с тушёным сазаном. Стол ломтился от сытной, настоящей еды.
Дон Чэн с товарищами уплетали угощения за обе щеки, непрестанно болтая со стариком Ху. Дон Чэн нарочно сводил темы к работе на фабриках в дальних краях, на ходу сочиняя нехитрые истории из своей «трудовой жизни». Чэнь Фэн и вовсе разошёлся: наплёл про свои выдуманные попытки открыть бизнес, разбавил всё это реальными байками из бытности курьером, да так лихо, что весь стол заходился от хохота.
Тем временем в прямом эфире зрители наперебой делились впечатлениями:
«Эх, а правильно ли всё это? Хоть это и ложь во благо, но что потом? Старику Ху ведь всё равно придётся остаться одному...»
«Вот-вот, я тоже только об этом подумал. Столько лет он жил в полном одиночестве, привык к нему. Если сейчас обогреть его, останутся ли у него силы потом снова встречать холод и пустоту?»
«И правда. Обмануть можно на час, но не на всю жизнь. Не вижу тут ничего умилительного, по-моему, это жестоко по отношению к старику Ху».
«Да ладно вам, я уверена, что Цзюцзю всё продумает и решит, как быть дальше!»
«Точно! Раньше старик Ху вроде бы и жил, но внутри был мёртв. А сейчас он впервые по-настоящему дышит и радуется!»
«Поддерживаю. Человеку нужна надежда, чтобы жить. Даже если они не смогут остаться с ним навсегда, подарить ему надежду на встречу с родными — это уже благо».
«Ребята, почему у меня такое нехорошее предчувствие?.. Мне кажется, или старик Ху с самого начала всё понял?»
«Ха-ха-ха, да ну, не может быть! Даже если бы он всё понял, у него бы не хватило хитрости подыгрывать Дону Чэну и остальным. Он бы давно их прогнал!»
«А люди в этой деревне душевные, особенно староста — с первого взгляда видно, честный мужик».
«Умоляю шоу, сделайте так, чтобы у старика Ху всё закончилось хорошо...»
Комментарии летели сплошным потоком.
Тем временем Дон Чэн и его спутники завершили обед в самой душевной обстановке. Старик Ху выглядел болезненным и худощавым, однако аппетитом обладал отменным: и жирную свинину, и хрустящую куриную кожицу уплетал с огромным удовольствием.
Когда дело дошло до расчёта, выяснилось, что роскошный пир обошёлся всего чуть больше чем в триста юаней. Лао Ван разыграл целое представление: сделал вид, будто собирается вернуть Ваньнин сдачу, а сам взял да и перевёл ей обратно все тысячу юаней до единой копейки.
Пока Чэнь Цзыхань и Цзюцзю выманили старика Ху во двор поиграть, Лао Ван со слезами на глазах решил высказать Дону Чэну и Ваньнин всё, что у него было на душе.
— Давайте не будем спорить, — прошептал хозяин, вытирая глаза. — Этот обед — за мой счёт. Считайте, что я так хочу от себя сказать вам спасибо за моего старого друга. Как бы там ни было дальше... главное, что сегодня он был по-настоящему счастлив.