Глава 594 - А я уж думал, вы и от меня отказались
Едва старик Ху успел войти в нижний ярус круглой земляной крепости и прикинуть, не развести ли огонь да сварить на воде горсть лапши, как со двора донеслись крики.
В его мутных, выцветших глазах вдруг вспыхнул слабый огонёк — он даже усомнился, не почудилось ли ему.
Прищурившись, он глянул в сторону двери.
И в тот же миг увидел нескольких человек, шагавших прямиком к его жилищу.
— Братец! Чего вылупился? Это же я, твой Второй! А это Третий!
Чэнь Фэн играл роль второго брата из рода Ху.
Роль давалась ему на удивление легко.
Едва их взгляды встретились со стариком Ху, как он пустился в свободную импровизацию.
Старик Ху по-прежнему молчал.
Тогда Чэнь Фэн шагнул вперёд и, не долго думая, стиснул в своей ладони руку старика — покрытую застарелой грязью и грубыми мозолями.
— Братец! Старший брат! Ты чего, очумел? Мы с работы воротились! Или ты уже позабыл своих Второго и Третьего?
Чэнь Фэн заметил, как в глазах старика Ху вспыхнул тот самый огонёк.
Прикинув, что момент подходящий, он притворно нахмурился, изображая обиду.
Тут и Дун Чэн подошёл к старику Ху и, протянув руки, сжал его ладони в своих.
— Братец... сколько же тебе тут пришлось натерпеться одному...
Дун Чэн не учился актёрскому мастерству.
Но когда сердце говорит само, а в душу впускаешь чужую боль — тут и учиться не надо. Голос его дрогнул, а глаза заволокло влажной пеленой.
Мэн Фанъян, Чэнь Цзыхань, Ваньнин и Цзюцзю не торопились вступать в разговор.
Все они, затаив дыхание, ждали, что скажет старик Ху.
Впрочем, ждали не только они.
Спрятавшийся в укрытии староста деревни.
Сотни тысяч зрителей в прямом эфире.
Все ждали.
Минута полной тишины.
Дун Чэн и Чэнь Фэн уже начали думать, что спектакль провалился.
Вдруг старик Ху помнит, как выглядят его младшие братья?
И весь этот план — псу под хвост?
Но как раз в тот миг, когда воздух вокруг, казалось, сгустился до предела, старик Ху, неотрывно вглядывавшийся то в Дун Чэна, то в Чэнь Фэна, вдруг зашёлся в громком, надрывном плаче.
— Второй! Третий!
— Вы... вы всё-таки вспомнили дорогу домой!
— А я уж думал — разжились там, в чужих краях, и позабыли своего глупого старшего брата!
— Вы... вы чего так долго-то? Вся деревня уже гудела, что вы оба померли, а я знал: псы шелудивые, всё врут!
— Хорошо, что вернулись! Хорошо, что вернулись! Теперь уж не уходите! Брату вашему каждый день отрадно глядеть на вас, дурней этаких!
— Второй! Третий! У-у-у-у... у-у-у-у! Братец-то как по вам исстрадался! Боязно мне было! Думал, и вправду вас на тот свет унесло!
— У-у-у-у-у...
То ли оттого, что за долгие годы без общения речь его утратила былую внятность.
То ли от вечного недоедания у старика першило в горле.
А может, от того, что слишком сильны были чувства, а слёзы — слишком горьки.
Старик Ху говорил неразборчиво, с сильным носовым призвуком.
Но главное он сумел донести до них ясно.
Он бил себя кулаком в грудь, и крупные слёзы тяжёлыми каплями разбивались о землю.
Всякий, кто видел это, невольно сжимался от жалости.
Что уж говорить о четырёх женщинах.
Даже Дун Чэн и Чэнь Фэн — и те, взрослые мужики, — не сдержали слёз.
Все трое разом раскинули руки и сомкнулись в крепком, тесном кольце.
Дун Чэн легонько похлопал старика Ху по плечу.
И принялся тихо утешать:
— Да как же мы могли от тебя отказаться? Сколько б денег ни заработали — я да Второй, мы твои братья, как ни крути.
Чэнь Фэн поддакнул, гневно сверкая глазами:
— Верно! Мы трое из одного чрева вышли — даже мёртвыми в одной могиле лежать станем. Как это — отказаться?!
— Кстати, а кто тут в деревне распускал слухи, что мы померли? Сегодня же ночью пойду им стёкла в окнах бить!
— Чтоб им пусто было! Думали, раз род Ху осиротел, так можно безнаказанно зубы точить? Да я им рты поразрываю!
Кричал он так громко и так яростно, что у прятавшегося поодаль старосты запылали щёки.
Впрочем, он понимал: это лишь спектакль.
И не мог держать зла.
Тем более что план, похоже, и впрямь срабатывал.
Раз старик Ху так разговорился и разрыдался — значит, он всем сердцем признал в Дун Чэне и Чэнь Фэне своих младших братьев.
«Лишь бы на этот раз всё вышло. Лишь бы затянулась наконец эта старая рана», — мысленно взмолился староста.
Оставалось лишь уповать, что замысел Дун Чэна и его товарищей удастся осуществить без помех.
А горе старика Ху, его одиночество и годами копившаяся тоска, похоже, никак не могли выплеснуться разом.
Он всё плакал и плакал, и лишь спустя долгое время, утерев слёзы, перевёл взгляд на Мэн Фанъян, Ваньнин и обеих девчушек.
Заметив это, Чэнь Фэн поспешил представить своих.
Он решительно обхватил Мэн Фанъян за плечо, всем своим видом излучая гордость:
— Братец, гляди! Это твоего брата жена! Ну как? Хороша, а?
С этими словами Чэнь Фэн повернулся к Мэн Фанъян и гаркнул:
— Чего встала как вкопанная? Это тот самый старший брат, о котором я тебе столько рассказывал! Ну-ка, зови!
Подчёркнуто мужественно, он ещё и закатил глаза в сторону Мэн Фанъян.
Этот тип ничуть не беспокоился о том, что его ждёт в будущем. Лишь бы сейчас покуражиться всласть.
Мэн Фанъян, разумеется, не собиралась сейчас с ним препираться.
Она послушно кивнула старику Ху в знак приветствия и вежливо, с искренней почтительностью произнесла:
— Здравствуйте, старший брат.
Чэнь Фэн, довольный до крайности, ткнул пальцем в Чэнь Цзыхань:
— Братец, а это моя дочка. Звать Ху Цзыхань. Ну-ка, Цзыхань, позови дядю.
Чэнь Цзыхань и подавно не подвела.
Ей было решительно всё равно, кто такой этот старик Ху — если это касалось сестрички Цзюцзю, она была готова на всё, безоговорочно и без единого вопроса.
Она бухнулась на колени перед стариком Ху и принялась отбивать земные поклоны.
— Здравствуйте, дядюшка! Ху Цзыхань вам кланяется!
Старик Ху от неожиданности попятился назад, не в силах сообразить, что происходит.
Дун Чэн усмехнулся.
Он подвёл к старику Ваньнин и Цзюцзю.
— Братец, я тоже женился. Это моя жена, твоя младшая невестка, Ваньнин. А это моя дочь, твоя племянница, Ху Гэцю. Зови её просто Цзюцзю.
Как только Дун Чэн закончил, Ваньнин с тёплой улыбкой склонила голову перед стариком Ху.
— Здравствуйте, старший брат. Третий так много о вас рассказывал. Наконец-то наша семья воссоединилась.
Цзюцзю, подпрыгивая, подбежала к старику Ху.
— Здравствуйте, дядюшка! Я Ху Гэцю. Очень рада с вами познакомиться!
Опасаясь, что ещё один земной поклон напугает старика, Цзюцзю ограничилась устным приветствием.
Но даже так старик Ху застыл на добрых десять секунд, прежде чем до него дошло.
Он перевёл взгляд с Дун Чэна на Чэнь Фэна, и голос его прозвучал с непростой интонацией:
— Второй, Третий... вы что же, обзавелись семьями? И детки уже вон какие большие?
Дун Чэн и Чэнь Фэн, улыбаясь, закивали. Чэнь Фэн взял старика под локоть и пустился в объяснения:
— Да мы давно уж поженились. Только обе наши жёны — с тех же работ, где и мы с братом перебивались. Так что только расписались, без свадьбы.
— А помнишь, мы ж уговаривались: заработаем деньжат — вернёмся домой, отстроимся да свадьбы сыграем? Вот мы и вернулись! Построим новый дом, сыграем свадьбы — отгуляем так, что вся деревня ахнет!
Дун Чэн, улыбнувшись, перебил брата жестом.
И указал рукой на стоявшую перед ними семиярусную земляную крепость.
— Какой там ещё новый дом? Братец уж всё сам отстроил! Так что будем жить здесь.
Жить здесь они, конечно, не собирались.
Но сейчас важно было не ранить чувства старика.
Он столько сил вложил в эту крепость — не для того, чтобы ею любовались со стороны.
Услышав слова Дун Чэна, старик Ху вдруг расплылся в улыбке.
— Верно! Есть у нас дом, да не простой, а башня! Повыше будет, чем двухэтажный особняк старого Ли с восточного края деревни! Отныне будем жить в башне!