Глава 593 - Брат! Мы вернулись!
— Цзюцзю говорит, что старик Ху, словно глупец, подбирал битые кирпичи да гнилые доски, чтобы возвести Вавилонскую башню своей тоски по родным. Вот сегодня мы и проверим, сможем ли мы заставить эту башню огласиться смехом глупца, — глубоко вздохнув, Дон Чэн повернул голову к Чэнь Фэну. — Второй брат.
Чэнь Фэн понял его без лишних слов и, что редкость, посерьёзнел:
— Третий брат!
Четыре руки сплелись в крепком рукопожатии, во взглядах застыла невыразимая решимость. Они шагнули было к семиярусной земляной башне, как вдруг:
— Погодите, — окликнула их Ваньнин.
Она посмотрела на Дон Чэна и улыбнулась:
— Вы с Цзюцзю вот в этом собрались к старику Ху идти?
Слова её словно ушатом ледяной воды окатили. Дон Чэн и Цзюцзю опустили взгляды на свои камуфляжные костюмы и невольно горько усмехнулись.
— Идёмте, сначала в деревню. Я уже связалась со старостой, привезла с собой кое-какую одежду. Ты с Цзюцзю переоденетесь.
Лёгок на помине! Едва Ваньнин договорила, как раздался чей-то зычный, раскатистый голос:
— Ой-ой-ой! Да вы пришли! А я вот в уезд на собрание мотался, чуть не опоздал вас встречать! Идёмте, идёмте! Ко мне домой!
Староста ещё вчера познакомился с Дон Чэном и Цзюцзю, а сегодня уже и с Ваньнин. Говорил он с ними с подчёркнутой теплотой и радушием.
Когда добрались до дома старосты, его жена сама принялась хлопотать: то чай поднесёт, то воды подольёт. Уж такая была суета! Всё-таки эти люди приехали помогать решать вопрос со стариком Ху. Из-за этой его дурацкой башни её старику на каждом собрании в уезде доставалось на орехи. Начальство говорило, что это самострой, аварийное жильё. Не дай бог, случись что — тогда не только деревенскому начальству не поздоровится, но и в уезде по шапке надают. А пуще всего боялись, как бы какой шустрый пацан из их деревни или из соседней не вздумал на эту башню залезть. Случись с ним что — слёз потом не оберёшься.
Но старик Ху — кремень: и уговоры не берёт, и угрозы не страшны. Поговорить с ним по-хорошему — прикинется глухим, себе на уме. Пригрозишь — не боится. А доведёшь до белого каления — схватит топор и зарубит. Против лома нет приёма, как говорится, а против отчаянного и лом бессилен. Такого живого покойника кто ж тронет?
А теперь, глядишь, и случай подвёрнулся. Ежели эти люди и впрямь с башкой старого Ху сладят, она бы им и три-пять тысяч от чистого сердца отвалила, как плату за труды праведные.
Дон Чэн и Цзюцзю переоделись и вышли. Красота отца и дочери вновь воссияла во всей своей красе. В облике Дон Чэна сквозила мужественная стать и острый ум. Цзюцзю же была само очарование — милая, живая, с хитринкой в глазах.
— Ах ты, батюшки! До чего ж ладные ребятишки-то! Такие хорошенькие! А ну-ка, каждому по щеночку, бабушка с вами во дворе поиграет.
Жена старосты души не чаяла в детях. Она вытащила из конуры двух упитанных, толстолапых щенков и увела Цзюцзю с Чэнь Цзыхань играть во двор.
В доме остались только взрослые. Староста повернулся к Дон Чэну:
— Стало быть, хотите с ним спектакль разыграть? А выйдет ли? У него, конечно, братья были не промах, но вам до них, как до неба.
Ткнув пальцем в Дон Чэна, староста продолжил:
(Внимание: свежие главы и клуб читателей — LiNovel.ru)
— Особенно ты. Есть десять разрядов красоты, так у тебя, почитай, все девять с половиной. Разница слишком велика.
Впрочем, староста был мужик себе на уме, с чутьём. Похвалив Дон Чэна, он тут же перевёл взгляд на Чэнь Фэна:
— А этот молодец — вон, лоб высокий, лицо широкое. В древности ему бы к тридцати годам непременно императорское облачение пожаловали, да столы от яств ломились.
Чэнь Фэн: «…»
Твою ж мать, уж не родственник ли этот староста тому слепому гадальщику, что у ворот посёлка сидит? Сказал — как отрезал, чтоб его.
Дон Чэн улыбнулся, взял со стола чашку с чаем, отхлебнул. Поставил чашку обратно и лишь затем неторопливо заговорил:
— Вообще-то это всё моя дочь придумала. Я считаю, что иногда, когда мы, взрослые, не можем решить проблему, стоит прислушаться к мнению детей. Они видят вопрос под другим углом, и порой им действительно легче разглядеть саму суть, найти ключ к разгадке. Думаю, этот способ стоит попробовать.
Он сделал паузу и продолжил:
— По вашим словам, братья старика Ху умерли много лет назад. Честно говоря, время стирает из памяти любого человека черты лица любого другого. Так что внешнее сходство — не самое главное. Важнее всего — дать старику Ху услышать то самое «брат», которого он ждал столько бессонных ночей и дней. Если он примет нас, дальше всё пойдёт как по маслу.
Староста, немного поразмыслив над его словами, согласно кивнул. В конце концов, он сам со стариком Ху сладить не мог. Сегодня на собрании ему снова всыпали по первое число. Начальник сказал, что, уговорит он старика Ху или нет, через несколько дней его башню снесут принудительно.
Староста по-настоящему переживал. Старик Ху с каждым днём сдаёт. Если его башню снесут... это же не только моральный удар. Его тело просто не выдержит, он не сможет отстроить её заново.
Старик Ху, хоть и был безумен, чудаковат, нелюдим и себе на уме, старосте его было по-настоящему жаль. Иначе, как бы старик ни упрямился, его башня ни за что бы не выросла. Как и все жители деревни Сяохуайшу, староста видел в этой башне его упорство и его горе. А в его сердце к этому примешивались простая людская снисходительность и жалость.
— Ладно, — хлопнул он себя по ляжке, — теперь остаётся только лечить дохлую лошадь, как живую. — Так он официально согласился на план Дон Чэна. — Но, как ни крути, что бы ни случилось, вы в первую очередь должны думать о своей безопасности. Если старик Ху проявит хоть каплю враждебности — немедленно уходите.
Согласившись, староста всё же не преминул дать наставление. Дон Чэн кивнул и поднялся, прощаясь:
— Ну, мы пойдём. Как бы старик Ху в обед домой не вернулся, нельзя упустить момент.
Забрав Цзюцзю и Чэнь Цзыхань, вся компания снова вышла в путь. Кое-кто из деревенских, сгорая от любопытства, издалека поглядывал на них и показывал пальцами. Деревня-то маленькая — поди, и до темноты не доживут, а уже вся округа будет знать, что какие-то чужаки приехали разыгрывать спектакль перед стариком Ху. Самые любопытные тут же увязались следом, держась поодаль, чтобы подсмотреть, чем дело кончится.
Но не успели они сделать и нескольких шагов, как староста разогнал их всех по домам.
Рано начал — не значит, что рано кончил. И, как оказалось, Дон Чэн угадал в точку. Едва они подошли к семиярусной земляной башне старика Ху, как к ней, покачиваясь, подошла какая-то сгорбленная фигура.
Сегодня старику Ху не повезло с добычей: в его рваной сумке было пусто, и сам он выглядел совершенно безжизненным. У башни не было двора, и старик, волоча сумку, прямо направился внутрь.
Дон Чэн переглянулся с Чэнь Фэном, обвёл взглядом четырёх девушек позади, а затем, снова повернувшись к башне, расплылся в приветливой улыбке. Сделав шаг вперёд, он во весь голос закричал:
— Брат! Мы вернулись!
Чэнь Фэн, быстро войдя в роль, подхватил следом:
— Старший брат! Мы с заработков вернулись! Ты как тут, жив-здоров?