Глава 562 - Брат
От слов Цзюцзю сердце Дон Чэна ёкнуло.
— А ведь и правда, всё может быть! Пошли глянем. Даже если ничего не найдем, хотя бы заночуем тут.
Крепко сжав ладошку дочери, Дон Чэн быстро двинулся вперед.
— Угу! — Цзюцзю энергично кивнула и прибавила шаг.
Стоило им ступить на территорию свалки, как с другой стороны туда же пробрались еще две фигуры. Бу Чантянь и Бу Юэ преследовали оборванца вечность, и когда их терпение уже было на исходе, мальчик наконец привел их к мусорным завалам.
— Папа, он что, живёт на свалке? — тихо спросила Бу Юэ.
Отношения с отцом у неё оставались прохладными, но по делу они уже могли общаться без привычной колючести.
— Не знаю. Но похоже на то. Идем за ним, — Бу Чантянь огляделся по сторонам и увлек дочь за собой.
Для маленького оборванца этот день выдался удачным. Шоу «Отцовская любовь краше гор» разбросало по зоне немало припасов, и мальчик умудрился набить ими два огромных мешка, которые ели тащил. Он по-прежнему не догадывался о хвосте. На его чумазом личике сияла гордая, детская улыбка.
На свалке он ориентировался как у себя дома. Пробравшись к заросшему углу, мальчик свалил добычу на землю. В густой траве возвышался обломок старой кирпичной стены — остаток разрушенного здания. Каким-то чудом эта одинокая стена уцелела среди бурьяна, выбиваясь из общего пейзажа.
И в этой стене торчала уцелевшая дверная рама с согнутой дверью.
Положив мешки, мальчик повернул ржавую ручку и шагнул сквозь дверной проем — из одной запустелой части свалки в другую. Перетащив добро, он аккуратно прикрыл за собой дверь. Он двигался невероятно бережно, словно боялся, что от резкого хлопка вся конструкция рухнет.
За стеной мусора почти не было. На расчищенном пятачке лежало немного рваной одежды да дырявое, протертое до ниток одеяло. Матраса не было — вместо него под одеяло были подстегнуты сухие листья и жухлая трава. В изголовье покоились четыре кирпича, уложенные стопками по два. Очевидно, они заменяли подушку.
— Он правда тут живёт? — Бу Юэ пряталась за спиной отца, её шепот дрожал.
— Тсс... — Бу Чантянь прижал ладонь к губам и силой осадил дочь за куст. — Кто-то идет. Он здесь не один.
Бу Чантянь указывал в противоположную сторону. Бу Юэ осторожно выглянула и обомлела: к стене приближался мужчина.
Засаленный, оборванный еще сильнее мальчика, с клочковатой бородой и спутанными патлами, скрывавшими половину лица. В отличие от упитанного мальчугана, этот мужчина был худ как щепа — настоящие кожа да кости.
В руках он нес нехитрые сокровища: в одной руке — целую коробку порционного молока, а в другой — пакетик с новенькой детской одеждой и обувью.
Бу Юэ затаила дыхание. Она пыталась разглядеть его лицо, угадать возраст, но из-за грязи и волос это было невозможно. Единственное, что она разглядела — угол его губ был чуть приподнят.
Он улыбался!
— Сяо Шэн, я вернулся! — позвал мужчина, подойдя к стене.
Сяо Шэн — так прозвучало имя мальчика.
— Брат! — Малыш оборачивается, и его лицо озаряется невероятным счастьем.
Торопливо толкнув дверь, Сяо Шэн выскочил из-за стены и бросился к мужчине.
В этот же момент с другой стороны подкрались Дон Чэн с Цзюцзю. Как и Бу Чантянь, Дон Чэн удержал дочь за плечо, давая знак не шуметь. Им нужно было осмотреться и понять, что происходит.
Впрочем, сомнений не оставалось: эта парочка и была теми самыми «мышами» из тайного задания. А суть квеста — спасение. Чтобы спасти, нужно сперва понять.
Под пристальным наблюдением двух семей мужчина провел Сяо Шэна за стену. Хотя вокруг не было никаких ограждений, они упорно прошли именно через дверной проем — для них это была символическая грань их «дома».
— Сяо Шэн, на, выпей сначала сегодняшнее молоко, — первым делом мужчина вскрыл коробку и протянул мальчику два пакетика.
Дон Чэн, наблюдавший из засады, усмехнулся про себя: «То-то пацан такой щекастый. Два пакета молока в день — вот и весь секрет».
— Брат, я не хочу... Меня от него уже тошнит. Можно завтра? — Сяо Шэн взял молоко, но его мордашка скривилась.
Однако строгий, тяжелый взгляд брата заставил мальчишку осечься. Опасливо сжавшись, Сяо Шэн наддорвал уголок пакетика и стал послушно пить.
Лишь тогда мужчина сменил гнев на милость. Он поднял пакет с одеждой и выхряхнул содержимое на сухую траву.
— Попьёшь — примерь куртку и обувь. Ты же говорил, что старые ботинки жмут? Посмотри, подошли ли новые.
— Брат, а я сегодня тоже еду добыл! Смотри! — Сяо Шэн явно хотел похвастаться своими успехами больше, чем разглядывать обновы.
С пакетиком молока в зубах он вытащил свои набитые мешки и с гордостью вывалил «дикие» припасы к ногам брата. Задрав подбородок и выпятив животик, он всем видом показывал: «Ну же, похвали меня!».
Но едва мужчина бросил взгляд на эти мешки, улыбка сошла с его лица. Её сменила ярость.
— Я же запрещал тебе воровать! Я что, морил тебя голодом?! Я не покупал тебе твои любимые сладости?! Я... — От закипевшего гнева у мужчины затряслись губы, и он вскинул широкую ладонь для удара.
Сяо Шэн испуганно зажмурился, в горле у него встал ком горькой обиды. Он-то думал, что брат похвалит его, назовет молодецким помощником, а тот разозлился и собрался его отлупить.
Мальчик сжался, ожидая звонкого удара, но секунды шли, а занесенная рука так и не опустилась.
Откашлявшись, Сяо Шэн открыл глаза.
— Брат... я... я просто не хотел, чтобы ты так надрывался... — всхлипнул он, и на его глазах выступили слезы. — Я же толстый! Даже если они меня поймают и поколотят, я выдержу... Брат, я правда хочу тебе помочь!
Голос паренька сорвался на плач. Мужчина застыл. Поднятая в воздух рука крупно задрожала.
А в следующее мгновение мужчина, без всякого предупреждения, с сокрушительной силой влепил затрещину... самому себе.
Хлоп! Хлоп!
Звонкие, оглушительные пощёчины посыпались одна за другой на его собственное лицо.